Статистика:

Search

  • 27Фев

    Е. Л. ЛИТВИНЕНКО

    В РАБОТЕ реставратора нередки неожиданности. Реставрируя, например, картину, он может обнаружить под одним красочным слоем другой, более старый, И вот, полотно приобретает странный вид. Рассматривая такую картину, вы вдруг посредине спокойного пейзажа, тради­ционного натюрморта, портрета или лови­те на себе чей-то одинокий взгляд, или за­мечаете руку, или вдруг видите, что из-за темного фона драпировки проглядывает уголок неба. Это — напоминающий о своем существовании другой мир, который навечно остался под чуждым ему новым живописным слоем. Так и на развалинах древнего города вырастает новый — с дру­гой жизнью, другими людьми, но также верящими в свое бессмертие. И процесс этот бесконечен.

    Если из центра Парижа, с острова Сите, пойти по одной из самых оживлен­ных улиц левого берега Сены — бульвару Сен-Мишель, то на пересечении его с дру­гой известнейшей артерией — бульваром Сен-Жермен — откроются за витой чугун­ной решеткой древние развалины, а за ни­ми, со стороны улицы Клюни — двухэтаж­ный отель в изысканном стиле пламенею­щей готики. Это национальный музей — ансамбль отеля Клюни: развалины Терм (римских бань) с музеем скульптуры галло-римской эпохи и отель Клюни с музеем французского Средневековья и Возрожде­ния. Встроенный задней своей стеной в Термы, значительно превышающие его по площади, отель, эта архитектурная драго­ценность старой Франции, как бы вырас­тает из масштабных величественных раз­валин, точно так же, как эпоха Средневе­ковья выросла на руинах Античности, по­строила свой мир и поселила в нем своих героев. Ничто не исчезает бесследно, и мир бесконечен, но все когда-нибудь на­чинается…

    В те далекие времена в северо-запад- ной провинции Великого Рима очень лю­били отдыхать его последние императоры. Здесь, у полого поднимающегося холма, поросшего виноградом и окруженного по­лями и заливными лугами, были построе­ны Термы, а чуть дальше — Арены Люте­ции (римский цирк). А потом Рим пал и унес с собой в небытие все, без чего не мог существовать — алтари и цирки, дворцы и бани.

    Пришли и ушли гунны, норманны, Галлия стала королевством франков, рас­ширилась до империи Карла Великого, снова распалась. Меровинги, Каролинги, Капетинги… Словом, прошли, или про­свистели, как стрела, наверное, столетий девять, и вот, почти никто из парижан уже не мог сказать, что такое «термы», разва­лины которых находились неподалеку от того места, где недавно по велению короля Филиппа II Августа стали организовы­ваться всевозможные школы. Только сло­во «термы» закрепилось за этим местом, да осталась память о римском владыче­стве.

    Время немного сдвинулось для «Двор­ца Терм», когда эта королевская собствен­ность вместе с находящимся там виноград­ным прессом, перешла в руки одного из людей короля. Новый отсчет времени для Дворца пошел примерно полтора века спустя. Землю с руинами приобрел от имени и по поручению своего знаменито­го, основанного еще в X веке, бургундско­го ордена бенедиктинцев Пьер де Шалю, аббат Клюни. Здесь было построено жили­ще для аббатов Клюни, где они останавли­вались, когда приезжали в Париж.

    Вряд ли в Латинском квартале можно найти место более оживленное, чем буль­вар Сен-Мишель. Проложенный уже в но­вейшие времена, он вместе с бульваром Сен-Жермен, улицами Дез Эколь (Школ) и Клюни как бы отрезал старый мир от но­вого. Возможно именно по законам Пари­жа, города контрастов, древнейшим галло- римским развалинам было суждено ос­таться на самом оживленном месте, тогда как сам Отель Клюни, принимавший в своих стенах знатнейших особ, разместил­ся в его «тылу», в более спокойном месте — между бульваром Сен-Мишель и улицей Клюни, огибающей особняк. Это примерно тот особняк, который был по­строен вместо предыдущего, в 1485 году одним из аббатов Клюни.

    Конец XV века. Конец французского Средневековья, Маленький, по сравнению с современным, Париж — столица огром­ной страны, где верные духу корпоратив­ности, ваятели и художники дольше ге­ниальных собратьев с юга не ставили лич­ных подписей на своих творениях; где в искусстве еще нет почти ничего, кроме са­мой Франции, где позже взошло солнце Возрождения, где просто дольше длилась весна. Это было время, когда цельная ду­ховность Средневековья стала постепенно делиться на пронзительно яркий спектр во всех проявлениях жизни. Это было время, когда уже прошла Столетняя война и по­гибла Жанна д’Арк, когда Франция уже стала практически единым королевством, но короли еще любили жить в своих за­мках на Луаре больше, чем в Париже, ког­да средневековое рыцарство становилось менее серьезным и более изящным, а яр­кие значки на доспехах стали блестящими наследственными гербами. В те времена остроконечным крышам домов, дворцов и церквей было тесно в парижском небе и этот лес шпилей еще не был прорежен ку­полами, а густая сеть узких улочек — ши­рокими бульварами. В те времена Карл VIII уже побывал в Италии, но Италия еще не поселилась во Франции. Это было время, когда Лувр был еще укрепленным замком, когда уже более ста лет назад Карл V расширил Париж Филиппа Авгус­та, но в городе было еще мало места и поэтому верхние этажи нависали над ниж­ними, и улицы еще почти не были моще­ными, и не было веселее праздничного Па­рижа и страшнее ночного… В те времена на левом берегу Сены, в районе Универси­тета, в окружении садов и виноградников, у древних развалин вырос Отель Аббатов Клюни.

    Его построил Жак д’Амбуаз, аббат Клюни. Гостем Клюни был сын знаменито­го Шарля д’Орлеана, поэта королевской крови, будущий король Людовик XII. Жи­ла здесь и его молодая вдова, сестра коро­ля Англии Генриха VIII — Белая королева Мария Английская, называемая так по цвету траура французских королев в ту эпоху, благодаря чему комнату, в которой она жила, стали называть позднее Комна­той Белой Королевы.

    В 1515 году, перед восшествием на трон, в Клюни жил двоюродный брат по­койного короля Людовика XII — Франсуа д’Ангулем— будущий Франциск I. Его се­стра Маргарита д’Ангулем вышла замуж за Анри д’Альбре — короля Наварры — и уехала в замок По. Ей было суждено вой­ти в историю в двойной роли — литерато­ра, просвещенной женщины своего време­ни, и как бабке Генриха Великого. Людо­вик XII умер, не оставив наследника. Ан- гулемская ветвь родила Валуа, сменив Ор­леанскую на французском троне, во мно­гом способствовала изменению климата во Франции — как в области политики, так и в области искусства. Битва при Павии в 1525 году принесла победу главному про­тивнику Франции, императору Габсбургов Карлу V, поражение и итальянский плен королю Франции; но не без щита францу­зы вернулись из Италии. Поражение обер­нулось тем, что во Францию хлынул поток великих итальянцев — Леонардо да Вин­чи, Бенвенутто Челлини, Франческо Приматиччо и других, значительно по­теснивших французских мастеров и раз­бавивших строгий французский вкус стилем итальянского Высокого Возрожде­ния.

    Posted by admin @ 5:13 пп

Comments are closed.