Статистика:

Search

  • 06Авг

    Неповторимость каждого города тесно связана с его архитектурным обликом, в который природный камень вносит только ему присущую декоративность.

    В 1984—1987 годах автор этих строк осмотрел облицовку и кладку из различных каменных пород в 163 московских зданиях — белокаменные памятники архитектуры и современные сооружения, облицованные известняками из Коробчеевского карьера на Оке либо известняком из Инкерманского карьера Крыма, ракушечником с Мангышлакского полуострова, уральским, карельским и украинским гранитами, белым мрамором Коелгинского карьера Урала, другим камнем из разных карьеров страны.

    Старинную московскую архитектуру отличала любовь к белому цвету. Штукатуркой и побелкой имитировали кладку из блоков известняка, что и создавало облик белокаменного города. Камень в историческом сознании всегда символизировал мощь, долговечность, основательность и прочность. Эти понятия в век техники потускнели, а сам камень из основополагающего материала зодчества стал одеждой, прикрывающей грубые кладки кирпича, бетона.

    Пути применения природного камня в московском зодчестве были извилисты, но какой из современных строительных материалов может с ним сравниться! Никакой! Эта убежденность войдет в сознание, если хотя бы кратко проследить московскую судьбу природного камня от Древней Руси до наших дней.

    Природный камень в московском зодчестве начал свою историю с XIV века, когда князь Дмитрий Донской задумал окружить Кремль каменной стеной, и впервые зимой на санях в Москву доставляли блоки известняка из Мячкова для кладки стен.

    Зодчество в XV веке расширило применение известняка в зданиях, целиком построенных из белого камня, подобно Спасскому собору в Андрониковом монастыре (1427 год), либо ограничивалось укладкой блоков мячковского известняка в цоколь, как это было сделано, например, в изящной крохотной церковке Зачатия Анны, которая, как белая березка на краю соснового леса, примкнула в наше время к гигантской гостинице «Россия».

    Когда Аристотель Фиораванти закончил Успенский собор — главную святыню Кремля, белый камень уже играл важную роль, помогая вывести московскую архитектуру на уровень мирового зодчества.

    В XVI веке белый камень получил широчайшее применение как строительный материал — его блоки легли в основание стен, охранявших столицу от нашествия иноземных врагов. Китайгородская стена, возведенная в 1538 году под руководством Петрока Малого, имела белокаменный цоколь. Грубо стесанные блоки мячковского известняка видны в подножье стены, при выходе из станции метро «Площадь Ногина». Стены Белого города, построенные по линии нынешнего Бульварного кольца в 1593 году зодчим Ф. Конем, имели общую длину 9,5 км. В середине XVIII столетия их разобрали. Огромное количество белокаменных блоков в конце XVIII — начале XIX века было вторично использовано для цоколей многих московских построек.

    В декоре зданий XVII века особое значение приобрела белокаменная резьба порталов, наличников окон, столбиков у входа. Резной декор храмов в Филях, Троице-Лыкове и особенно церкви Троицы в Никитниках, показал, как в XVII веке это искусство, столь характерное для московского барокко, достигло высочайшего расцвета, угаснув, однако, в последующие времена.

    В XVIII столетии, когда настала эпоха господства классики, в московской архитектуре применение природного камня получило новое направление. Наряду с мячковским «белым камнем» пошел в ход и серый песчаник, блоки которого добывали близ сел Татарово и Лыткарино.

    Конец XVIII и особенно первая треть XIX столетия ознаменовались расцветом зодчества, в котором белый камень — известняк получил еще более широкое распространение. Характерные для этого стиля портики многочисленных московских особняков, дворцов л церквей, то целиком воздвигались из блоков, то облицовывались ими.

    Характерными примерами использования белого камня служили портик Большого театра, колоннада Странноприимного дома, церковь Большого Вознесения у Никитских ворот, Вдовий дом. Но зачастую колонны в памятниках классической архитектуры только имитировали белокаменную облицовку, скрывая кирпич под густым слоем штукатурки.

    В первой трети XIX столетия не забывали использовать местный песчаник из Татаров-ских каменоломен. Вероятно, это его блоки лежат в цоколе Манежа.

    В середине XIX века применение природного камня было незначительным, так как металл, стекло и кирпич стали главными строительными материалами, в декоре же безраздельно царила керамика. С развитием железнодорожного транспорта возможности доставки разнообразных пород камня, возросли. Но использовали его в основном для гранитных надгробий и постаментов памятников и лишь изредка для гранитных цоколей административных и торговых зданий.

    Если к середине XIX века применение природного камня в московских сооружениях пошло на убыль, то проектирование храма Христа Спасителя внесло заметное ожизление. С 1870 года начата разработка красного валаамского гранита на острове Св. Германа, в Ладожском озере, для архитектурной отделки храма. После того как памятник был взорван и разобран в 1930—1932 годах, гранитные плиты использовали при строительстве гостиницы Москва. Ими облицован портал главного входа, стены на уровне первого этажа, колоннада портика. Те же красные граниты были применены в цоколе и порталах жилого дома, построенного в 1939 году в Брюсовском переулке. Многие мраморные горельефы храма Христа Спасителя вывезли в бывший Донской монастырь и поместили во внутренние ниши кирпичных стен.

    В начале XX столетия подмосковный известняк как декоративный материал для стен применялся лишь в отдельных сооружениях (Казанский вокзал), а привозной уральский мрамор — для облицовки колонн и стен Музея изобразительных искусств на Волхонке.

    В первом десятилетии Советской власти природный камень в отделке зданий почти не использовался. Исключение составило здание Центрального телеграфа на улице Горького, построенное в 1925—1927 годах (архитектор И. И. Рерберг). В нижней его части стены облицованы блоками темно-серого гранита, чередующимися с полированными плитами серого гранита.

    Зато в конце 20-х и начале 30-х годов природный камень получил заметное распространение. Толчком к этому послужило сооружение в 1929—1930 годах Мавзолея В. И. Ленина. В 1928 году по проекту архитекторов Ле Корбюзье и Колли начали строительство здания Центросоюза (ныне ЦСУ СССР), где была предусмотрена облицовка розовым артикским туфом, привезенным из Армении.

    При реконструкции улицы Охотный ряд (ныне проспект Маркса) в 1932—1936 годах возвели одно из крупнейших сооружений Москвы — здание Госплана СССР, облицованное темно-серым гранитом в цоколе и на уровне первого этажа. Полированные плиты удачно оттеняют сероватый тон всего громадного корпуса.

    Начиная с 50-х годов, когда перестраивались здания по улице Горького, в Москву были доставлены крупные партии гранитных блоков разной расцветки и фактуры, от полированной до грубоколотой. Облицовка первых   этажей, порталов оконных проемов и цоколей продолжалась несколько лет, и эта улица по облику зданий вполне заслуживает названия Гранитной.

    В 50-х годах архитекторы ненадолго вернулись к использованию подмосковного известняка. Высотные здания на Смоленской и Лермонтовской площадях были облицованы желтоватым известняком из Коробчеезского карьера. Из его блоков сложены и зысокие колонны портиков автодорожного института.

    Помимо коробчеевского известняка в Москву доставляли близкий ему по цвету бодракский известняк из Крыма. В 1957 году им была облицована гостиница «Украина», а затем и здание хореографического училища. Легкость получения плит этого камня и его дешевизна побудили в дальнейшем, когда создавался ансамбль на проспекте Калинина (1962—1969 годы), приступить к его массовому применению в облицовке.

    В конце 60-х и в начале 70-х годоз в связи с сооружением уникальных научных, учебных
    и административных зданий у московских архитекторов вновь усилился интерес к природному камню. На улицах, проспектах и площадях появились громадные здания, одетые в камень. Одно из крупнейших спортивных сооружений этого времени — Дворец спорта в Измайлове — замечательно еще и тем, что все его наружные стены снизу доверху облицованы розовым, белым и серовато-желтым твердым известняком — ракушечником, привезенным из Мангышлака. Крупные раковины и углубления делают здание похожим на утес, поднявшийся из глубин моря, что еще острее подчеркивается темно-серым цоколем полированного порфировидного гранита.

    Начало 80-х годов было отмечено самым широким применением природного камня в ансамбле Октябрьской площади: в колоннах и цоколях колоссальных зданий засверкали полированные плиты украинских габбро, лабрадорита и гранитов, а в белизне плоскостей стен засияли коелгинский мрамор и крымский известняк.

    В 80-х годах крымский известняк оказался самым популярным из облицовочных материалов. Наиболее крупные белокаменные здания возведены на юго-западе — здесь на высоком склоне поднимаются корпуса Академии общественных наук с двумя высотными общежитиями и Академии народного хозяйства. Все они выделяются не только белизной своих стен и фасадов, облицованных крымским известняком, но и уже появившимися признаками коррозии. Далее на окраине столицы, в Олимпийской деревне, этим же камнем облицованы наружные стены всех общественных зданий — от Музея обороны Москвы до Концертного зала. И наконец, на большом отрезке Профсоюзной улицы крымский известняк можно увидеть на стенах здания издательства «Наука». Но на сей раз облицовка находится под защитой и не носит следов коррозии.

    Помимо крымских известняков в архитектурном облике Москвы появились и другие, более стойкие виды этой породы. Здание издательства «Известия» облицовано желтовато-белым травертиновым известняком, имеющим многочисленные мелкие каверны, но, несмотря на это, морозостойким. Таким же известняком, но разной расцветки, часто с большим количеством каверн, придающих неряшливый вид стенам, облицованы корпуса агентства печати «Новости» на Зубовском бульваре, а в здании ТАСС у Никитских ворот он обрамляет «окна-телевизоры».

    Белый уральский мрамор из Коелгинского карьера давно считался самым распространенным в отделке интерьеров. Но его применение в облицовке наружных стен стало новинкой 70-х — начала 80-х годов, когда на Краснопресненской набережной появился Дом Советов РСФСР, сверкающий полированным белым мрамором.

    Таким образом, в наряде крупных зданий Москвы в последние десятилетия стали преобладать белокаменные породы. Но есть существенная разница в «белокаменности» архитектуры XVIII — начала XIX столетий и нашего времени. Теперь мячковский известняк — белый камень, заменяется привозным крымским известняком такого же белого цвета, но гораздо менее морозостойким, склонным к изменению цвета и появлению пятен.

    Камень-известняк, подобно коже, дышит через свои поры, он чувствителен к вредной косметике в виде масляной краски, которой неразумные реставраторы стремятся прикрыть красоту камня от пагубного воздействия выхлопных газов, кислотных и обычных дождей.

    Беды, угрожающие декору современной архитектуры и тем более ее нетленным памятникам, многочисленны и зачастую неожиданны.

    В современной архитектуре с ее прямыми, «голыми», формами напитанные водой облицовочные плиты и декор теряют морозостойкость, изменяют свой цвет, покрываются пятнами и трещинами. Нарушается не только эстетическое впечатление, которое должен создавать декоративный камень, его применение становятся неприемлемым и с точки зрения экономической.

    Далеко не всегда учитывается психологическое воздействие на восприятие цвета и текстуры облицовочного камня. Режет глаз цветовая несовместимость бурого туфа в стенах с беломраморными плитами в здании МХАТ на Тверском бульваре. Также не всегда учитывается архитекторами изменение цвета пористого камня при увлажнении. Красный артикский туф, изрядно намокший осенью, становится грязно-серым и бурым, если он не защищен от попадания влаги. К тому же когда облицовка открыта дождям и талому снегу, она становится уязвимой для коррозии.

    И все же история удач и недочетов применения природного камня в московской архитектуре показала, что вытеснить его полностью другим материалам не удастся. Камень дает сооружению стойкую, цветную или однотонную окраску, он способен исправить изъяны архитектурной формы, своей фактурой благоприятно воздействует на горожан. Люди с древнейших времен видели в камне знамение мощи, доверяя созданному природой больше, чем искусственным материалам. А поэтому хочется верить, что «каменная одежда» московских зданий никогда не выйдет из моды.

    Posted by admin @ 5:27 пп

Comments are closed.