Статистика:

Search

  • 06Авг

    За последние годы в издательстве «Московский рабочий» вышли в свет очень интересные и содержательные путеводители по нашему городу. К сожалению, почти все они имеют один общий недостаток: в них отсутствуют столь необходимые схемы улиц и переулков. Мы решили восполнить этот пробел. Предлагаем вниманию читателей своеобразный исторический атлас старой Москвы. Материал будет печататься постепенно, из номера в номер. Для удобства каждая схема снабжается подробной экспликацией с указанием наиболее примечательных зданий, их краткой истории и степени сохранности.

    Наталия Шестакова

    Это один из самых живописных кусочков московской земли. Ивановская горка — местность между Солянкой и Бульварным кольцом. Запутанный лабиринт извилистых и уютных улочек и переулков, именовавшийся в давние времена Кулишками (по одной из версий «кулишки»—это вырубки в лесу). И если правда, что наша белокаменная столица родилась на семи холмах (если это не просто риторическая фигура), то, несомненно, Ивановская горка — один из этих семи холмов. Итак, мы начинаем наше путешествие по старой Москве с Ивановской горки.

    МАЛЫЙ ВУЗОВСКИЙ ПЕРЕУЛОК, до 1924 года называвшийся Малым Трехсвятительским (по церкви Трех Святителей вселенских, стоящей на углу современного переулка Максима Горького), получил свое новое имя по находившемуся в Петроверигском переулке необычному высшему учебному заведению (слово «вуз» становилось довольно модным в те годы) — Коммунистическому университету национальных меньшинств Запада им. Ю. Мархлевского.

    История церкви Трех Святителей, «что на Кулишках», 1669—1674 гг. (Малый Вузовский пер., 6) — настоящая архитектурная новелла. На этом месте церковь известна с конца XIV века, и тогда она была, скорее всего, одноэтажной. Здесь же располагалась загородная резиденция московских митрополитов. По мере того как разрастался город, церковь тоже приспосабливалась к изменявшемуся окружению. Во времена Дмитрия Донского храм на Кулишках носил имя трех святителей — Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Иногда к этому названию прибавляли «в Глинищах», т. е. на самом глинистом месте Ивановской горки.

    Когда же церковь оказалась внутри городских стен Белого города, между Яузскими и Покровскими воротами, то к ее названию добавили имена Флора и Лавра. В честь них к Трехсвятской церкви был пристроен боковой придел, предназначавшийся уже не для прихожан. В нем окропляли «святой водой» въезжавших в город лошадей, стремясь уберечь их от наговоров, угона, болезней. Кстати, как раз здесь располагались великолепные конюшни, но после опустошительного пожара 1547 года их пришлось перевести в Чертолье, на Волхонку, а к имени церкви прибавилось название «что у старых конюшен». А когда к основному объему здания пристроили еще верхнюю Троицкую церковь, то весь комплекс получил еще одно название — Живоначальной Троицы в Трехсвятском переулке. Однако еще несколько лет назад церковь ничем не напоминала памятник архитектуры XVII века. В обезглавленном и обветшавшем здании, превращенном в жилой дом, вообще почти невозможно было узнать храм. Но усилиями реставраторов здание церкви превратилось в подлинную архитектурную жемчужину Ивановской горки.

    МАЛЫЙ ВУЗОВСКИЙ ПЕРЕУЛОК, 8. Во дворе этого дома сохранилось здание с исключительно богатой и интересной биографией. В начале прошлого века это был главный дом (построенный, вероятно, еще в XVIII веке) огромной усадьбы дипломата, московского губернатора, графа Федора Андреевича Остер-мана. В семье Остерманов воспитывалась мать Ф. И. Тютчева, и после смерти мужа в 1806 году вдова подарила ей этот дом. Здесь, в Трех-святительском переулке, прошли детские годы поэта, родилась его сестра Дарья. В 1810 году Тютчевы продали дом и вскоре, сразу после наполеоновского нашествия, он перешел в казну. Началась новая глава его биографии — в нем разместилась Мясницкая полицейская часть.

    Здесь «был содержан в крайней строгости» блестящий аристократ, автор известной трилогии, писатель А. В. Сухово-Кобылин после ареста по подозрению в зверском убийстве своей любовницы француженки Луизы Симон-Де-манш. И здесь же в июле 1909 года находился молодой В. В. Маяковский, которого полиция заподозрила в причастности к организации побега политических заключенных из Новинской женской тюрьмы. Это был очень буйный арестант, доставлявший массу хлопот охранникам. «Сидеть не хотел. Скандалил. Переводили из части в часть — Басманная, Мещанская, Мясч ницкая…»,— вспоминал Маяковский.

    Наконец, дом № 8 по Малому Вузовскому переулку мы можем с известной долей воображения назвать домом чеховской «попрыгуньи». Прототипы популярного чеховского рассказа врач Дмитрий Павлович Кувшинни-ков и его жена Софья Петровна занимали квартиру на третьем этаже Мясницкого полицейского дома. «Жили они в казенной квартире, под самой каланчой одной из московских пожарных команд»,— вспоминал о супругах Кувшинниковых младший брат писателя М. П. Чехов.

    Женщина разносторонне одаренная, Софья Петровна была талантливой художницей и прекрасной пианисткой, в ее салоне бывали художники и артисты: А. И. Сумбатов-Южин, А. П. Ленский, Т. Л. Щепкина-Куперник, братья Чеховы. Образ героини рассказа «Попрыгунья» мельче, приземленнее своего прототипа. И все же известное сходство несомненно. Достаточно сравнить (как это сделал журналист А. А. Шамаро в книге «Действие происходит в Москве») описание квартиры Кувшинниковых в Трехсвятительском переулке и квартиры Дымовых в чеховском рассказе.

    Вот как обставила свой дом хозяйка салона. У Кувшинниковых: «Эту квартиру она устроила оригинально, «не как у всех»,— вспоминала Т. Л. Щепкина-Куперник,— в столовой поставила лавки, кустарные полки, солонки и шитые полотенца, «в русском стиле», спаленку свою задрапировала на манер восточного шатра, по комнатам у нее гулял ручной журавль и т. п.».

    А вот описание квартиры Дымовых в чеховском рассказе: «В столовой она оклеила стены лубочными картинами, повесила лапти и серпы, поставила в углу косу и грабли, и получилась столовая в русском вкусе. В спальне она, чтобы похоже было на пещеру, задрапировала потолок и стены темным сукном, повесила над кроватями венецианский фонарь…»

    И все же между героями рассказа и их возможными прототипами ни в коем случае нельзя ставить знак равенства. Писатель А. С. Лазарев-Грузинский рассказал в своих воспоминаниях, что Софья Петровна «своею красивою смертью доказала, что она — не пустельга… Живя в глуши за Москвою, на даче, она заразилась, ухаживая за каким-то одиноким, обро-шенным заразным больным, и умерла в несколько дней». Это случилось, когда Софье Петровне было 60 лет, в 1902 году, через пять лет после смерти ее мужа.

    ПЕТРОПАВЛОВСКИЙ ПЕРЕУЛОК, 4,— адрес единственной действующей церкви среди многочисленных храмов Ивановской горки. Церковь Петра и Павла, «что на Кулишках у Яузских ворот», дала название переулку. Она была построена в 1700—1702 годах (колокольня несколько позднее — в 1771—1772 годах) по типу «восьмерик на четверике». Архитектурный де-
    кор этой церкви, более скромный по сравнению с ее предшественницами, обусловлен, возможно, начавшейся войной со Швецией, а также строительством Петербурга. Правда, основные черты прекрасного московского барокко нетрудно проследить и в ее убранстве.

    Весьма интересная деталь — в церкви Петра и Павла находится икона Боголюбской Бо-жией матери, висевшая прежде над Варварскими воротами Китай-города и ставшая «героиней» трагического события русской истории— Чумного бунта 1771 года. Ужасное обрушилось на Москву бедствие — в январе в городе открылась моровая язва, а в ночь на 16 сентября вспыхнул чумной бунт.

    Историк Бантыш-Каменский рассказывал о его причине следующее. В начале сентября священник церкви Всех Святых на Кулишках пересказал сон, виденный неким фабричным. Последнему явилась во сне Богородица, которая поведала, что так как ее образу на Варварских воротах вот уже более 30 лет никто не служил молебна и не ставил свечей, Христос хотел покарать Москву каменным дождем, но она умолила его наслать на город только трехмесячный мор. Этот мастеровой взобрался на Варварские ворота и начал собирать деньги на «всемирную свечу». На Варварской площади образовалось огромное скопление народа. Архиепископ Амвросий, пытавшийся воспрепятствовать этим сборищам и целованию иконы, столь вредному в час эпидемии, поплатился за это жизнью — он был растерзан обезумевшей толпой в Донском монастыре.

    ПОДКОЛОКОЛЬНЫЙ ПЕРЕУЛОК, именовавшийся в начале прошлого века Никольским по церкви Николы, что «в Подкопаеве» (она дала также название Подкопаевскому переулку), получил новое имя, по своему расположению под колокольней церкви. Но есть источники, где переулок назван Подколокольниковым, в чем можно расслышать и фамилию одного из здешних домовладельцев.

    Переулок начинают два примечательных здания. Дом № 1 — 1893 года (автор — архитектор И. Г. Кондратенко), построенный для Российского общества страхования на основе старинных палат графов Бутурлиных, и церковь Рождества, «что на стрелке», т. е. на развилке переулка и Солянки. Весьма редкий случай, когда архивные документы донесли до нас фамилию архитектора — Дмитрия Балашова — и точную дату постройки — 1800 год.

    Самый интересный дом Подколокольного переулка расположен в его конце и надежно скрыт от глаз прохожих: на углу с Яузским бульваром во дворе огромного корпуса (№ 16/2), построенного в 1936 году архитектором И. А. Голосовым для работников Наркомата обороны, стоит красивый классический особняк, имеющий интересную историю.

    В числе первых достоверных владельцев этого участка земли в конце XVII века был один из самых образованных людей своего времени боярин Федор Алексеевич Головин, «птенец гнезда Петрова», ведавший международной политикой Российского государства. Входивший в ближайшее окружение царя, Головин рано понял необходимость коренных преобразований и активно им содействовал.

    Год соружения дома в Подколокольном (а по тем временам еще Никольском) переулке мы можем назвать точно — 1757. Этим годом датировано прошение о сломке деревянных хором и постройке каменных палат, поданное одной из последующих владелиц — Натальей Степановной Щербатовой. Рядом с палатами с правой стороны была сооружена домовая церковь, погибшая в 1930-х годах при строительстве современного здания. Дошедший до наших дней архитектурный декор дом получил уже после наполеоновского нашествия, когда стал собственностью семьи Хитрово. От Хитрово дом перешел к купцам Орловым, пожертвовавшим его городу. Вот тогда-то здесь и была размещена «Орловская больница для чернорабочих», или «Орловская богадельня». В настоящее время в доме находится медицинское училище.

    ПОДКОПАЕВСКИЙ ПЕРЕУЛОК напоминает нам о древнем названии этой местности — Подкопаево, известной с XV столетия. Здесь под горой добывали (копали) глину. Еще более старое имя переулка — Никольский — по церкви Николы, «что в Подкопаеве». Возможно, что название урочища Подкопаево происходит от фамилии владельца близлежащего двора. Первое летописное упоминание об этой местности относится к 1493 году, когда великий князь Иван III, спасаясь от опустошительного пожара, переселился сюда вместе с семьей из Кремля и нашел убежище в крестьянской избе Николы Подкопаева.

    Церковь Николы была переделана из более древней в XVII веке, а колокольня построена век спустя, в 1750 году. Второй раз церковь перестраивается в 1855—1858 годах по проекту И. И. Козловского. Соседняя небольшая часовенка датируется 1855 годом.

    Существует любопытное народное предание о происхождении названия церкви и переулка. «Лихие» люди, желая воспользоваться церковными богатствами, пытались подкопаться под эту церковь, но едва только подняли первое бревно, как оно с силой опустилось и притиснуло им руки.

    Еще один интересный памятник XVII— XVIII веков находится в доме № 5 по Подкопаевскому переулку. Это так называемые «палаты Шуйских». Первый этаж, возможно, еще древнее и относится к XVI веку, а второй появился в XVII столетии. Весьма вероятно, что здание имело еще и третий, деревянный этаж.

    ПОКРОВСКИЙ БУЛЬВАР, 18/15, — один из самых интересных адресов нашего сегодняшнего маршрута. Главный дом, стоящий на углу владения, был построен в конце XVIII века, но имеет в своей основе сводчатые допетровские палаты. После наполеоновского нашествия его приобретают и восстанавливают новые владельцы— купцы Карзинкины. Они же пристраивают со двора двухэтажный каменный флигель. Представители просвещенного московского купечества, Карзинкины устраивают у себя литературно-музыкальные вечера, на которых часто бывал А. Н. Островский, друживший с этой семьей.

    В доме на Покровском бульваре имелась маленькая любительская сцена, на которой в декабре 1884 года выступил сам К. С. Алексеев (Станиславский). Спектакль состоял из одноактного водевиля «Бабье дело» и комедии Н. В. Гоголя «Женитьба», в которой Станиславский играл роль Подколесина. Это было первое выступление будущего корифея сцены в русской классической пьесе. Также впервые молодой актер работал под руководством опытного профессионала — артиста Малого театра М. А. Решимова, ставившего спектакль.

    В день премьеры не обошлось и без курьеза на  всю жизнь. На склоне лет он сам рассказал об этом эпизоде: «В последнем акте пьесы, как известно, Подколесин вылезает в окно.

    Сцена, где происходит спектакль, была так мала, что приходилось, вылезая из окна, шагать по стоящему за кулисами роялю. Конечно, я продавил крышку и оборвал несколько струн. Беда в том, что спектакль давался лишь как скучная прелюдия к предстоящим веселым танцам». Но в полночь не смогли найти мастера для починки рояля, и незадачливому исполнителю пришлось весь вечер сидеть в углу зала и петь все танцы подряд. «Это был один из самых веселых балов,— вспоминал К. С. Станиславский,— но, конечно, не для меня». Посочувствуем и мы не только бедному юноше, но и очаровательным барышням, лишившимся в этот вечер элегантного и умелого красавца кавалера…

    Константин Сергеевич дружил с молодым хозяином дома на Покровском бульваре — Александром Андреевичем Карзинкиным, впоследствии известным промышленником и меценатом. Человек высокой культуры и редкого обаяния, юный Карзинкин был страстным меломаном, обожал театр (участвовал в домашних любительских спектаклях Алексеевского драматического кружка), литературу (являлся одним из основателей Шекспировского общества, оказывал материальную поддержку обществу «Данте Алигьери»), Позже состоял членом совета Третьяковской галереи, был научным сотрудником Исторического музея, написал ряд интересных работ по нумизматике.

    Новую главу в биографии дома открыл 1913 год, когда сюда переселился писатель Н. Д. Телешов, женившийся на дочери старика Карзинкина, молодой талантливой художнице Елене Андреевне. Телешов перенес сюда и свои знаменитые «среды», начинавшиеся на прежней квартире писателя на Чистопрудном бульваре. Через «среды» проходили в рукописях многие литературные новинки. В большинстве случаев читали сами авторы. Например, первое чтение знаменитой пьесы «На дне» происходило в доме Телешова, читал сам автор.

    На «средах» существовала незыблемая традиция: говорить молодому сочинителю всю правду без стеснения. «Это не значило, конечно, во что бы то ни стало огорчать автора,— вспоминал Н. Д. Телешов.— Но если он бывал достоин порицания, то уже выслушивал всю горькую правду без снисхождения; разумеется, в тонах дружеских и не обидных, хотя решительных и беспощадных… Но эти резкие отзывы не портили наших добрых отношений, а, наоборот, сближали нас в действительно дружеский кружок. Посторонних никого не бывало на этих чтениях и говорить можно было без стеснений; в публику эти мнения не выносились, и автор мог быть спокоен за свою репутацию, хотя бы товарищи и разнесли его, что называется, в пух и прах». Многим молодым писателям телешовские «среды» помогли встать на ноги, а об авторитете этих собраний свидетельствовал, например, такой факт: Леонид Андреев даже, когда бывал за границей, присылал оттуда свои рукописи по почте и требовал мнения «среды». «Без этого… никакую свою вещь не могу считать законченной».

    Н. Д. Телешов любил дом на Покровском бульваре и категорически отказывался переселиться куда-либо в другое, даже более комфортабельное жилище. В. Г. Лидин, хорошо знавший его, писал: «Почти в течение полувека Телешов жил в одной и той же квартире на Покровском бульваре. Квартира эта была устаревшая и неудобная, но для него было с ней связано столь многое, что он не захотел воспользоваться ни одной возможностью переменить ее. Здесь, в этой полутемной комнате флигелька во дворе, играл на рояле Рахманинов, здесь пел Шаляпин, нежно любивший Телешова, здесь за столом сидели Леонид Андреев, Иван Бунин, Серафимович, и мне кажется, жилище это было дорого Телешову не только по воспоминаниям; с ним была связана пора становления целого ряда писателей, а судьбы писателей всегда тревожили Телешова».

    С 1981 года в доме на Покровском бульваре как бы в продолжение культурных традиций обосновалось Московское городское отделение Всероссийского общества охраны памятников.

    Posted by admin @ 5:28 пп

Comments are closed.