Статистика:

Search

  • 21Ноя

    Собственный дом: особняки, виллы, коттеджи И. В. Логинов

    ПРОЦЕСС пошел, как говаривал архи­тектор перестройки. Ведь раньше как было: мечты и красивые проекты суще­ствовали отдельно от жизни и наших ка­зенных квартир. Конечно, бывали и ис­ключения. Но в принципе архитекторы и строители жили как бы на разных берегах, и если и приходилось перекидывать мост, то он скорее походил на понтонный, вре­менный. А как известно, ничто не бывает таким долгим, ничто не тянется так беско­нечно, как временное. Одни архитекторы временно приучились жить, замыкаясь в своих грезах, другие — временно приспо­собившись к поточному и типовому. А строители строили, как могли, прекрасно обходясь без архитектора, который для них как бы и существовал, но которого как бы и не было. И таял, незаметно исче­зал куда-то крепкий профессионализм.

    Когда временное «кончилось», выясни­лось, что в этом противостоянии нет ни героев, ни победителей. Невежественный строитель так же беспомощен, как не го­товый к жизни архитектор. Молодые, пол­ные честолюбивых замыслов архитекторы выставили свои проекты на выставку «Мой дорогой дом». В жизни появилось новое историческое лицо, частное. Появи­лась надежда выйти из тупика, надежда на богатого заказчика. Эти надежды не так уж быстро осуществляются, но первые ласточки появились…

    В сегодняшней подборке материалов читатель увидит, как осуществились и осуществляются проекты частных домов под Москвой и Санкт-Петербургом. При нашей стремительной инфляции о сметах трудно говорить, но это все миллионные суммы. Легче было тем, кто начал строить раньше.

    Рынок. Без разговора о нем, когда ве­сома стоимость каждого кирпича, не обходится наша повседневность. «Богатый дом», «дорогой дом» звучит теперь нехо­рошо: как будто есть альтернатива! Всё дорого. Нет сейчас дешевого жилья. Есть очень дорогое и сверх дорогое. Многие бытовые фразы невольно обрастают до­полнительными смыслами. И в старинном Серпухове, где сохранившаяся историчес­кая часть города по традиции концентри­руется вокруг рыночной площади, уже на вокзале, в толпе людей, снующих между отходящими автобусами и выясняющими маршрут, часто слышишь: «Это дорога ве­дет к рынку?» Дорогу к храму никто не спрашивает. А если бы и спросили: бли­жайший пешеходный мост разобран, по железнодорожному пройти не разрешат.

    Россия всегда грешила крайностями. Строители и архитекторы! Где тот широ­кий мост, по которому разрешено двусто­роннее движение?! Не могу удержаться, чтобы ни обратить внимания читателя на только что вышедший первый номер ново­го журнала с очень по-моему хорошим на­званием: «Здесь и теперь». Он будет по­священ вопросам философии и культуры. Вячеслав Ушаков, президент фирмы «Ини­циатива», выступившей в роли спонсора журнала, так объясняет свое участие в его создании: это попытка прорваться «к не­соединимому в нашей здесь-и-теперешней жизни», «перебросить мост между миром материальным, миром реальности, в кото­ром снова начинают править бал деньги и вещи… и миром духовным, миром культуры, куда влечет уже внутренняя тяга.

    Эта тяга вроде бы «предписана» интеллиген­ции, но он, предприниматель, ощущает свою связь с ней. «Как построить мост между двумя мирами, да еще попытаться использовать этот мост, загрузив его до мыслимого предела?.. Может ли коммер­ция озаботиться духом, а культура — ма­терией,— безо всякой профанации?» — спрашивает В. Ушаков. И заключает: «Проблема — в поиске путей, приводящих к тому, чтобы интеллект сам диктовал свои законы деньгам и вещам, а не замы­кался на собственный круг. Вот это на­правление поиска и обозначает строитель­ство моста с берега культуры. Как хочется постоять на этом мосту. Здесь и теперь.

    «Здесь и теперь» существует «гол­ландский дом» в Тульской области (проект Д. Величко). Я думаю, к тому времени, когда выйдет журнал, который вы держите в руках, уже будут закончены и отделоч­ные работы, и завезена мебель, и, может быть, ландшафтный архитектор прочертит свои первые линии, подчеркивая выгодное расположение дома на возвышенном ме­сте. Приусадебная часть ограничена, с од­ной стороны, протекающей внизу речкой, с другой — тихой деревушкой. Рядом бор, через который еще предстоит проложить полтора километра шоссейной дороги до трассы. Дом возникает как видение, как невозможное — среди бездорожья, в глу­ши, вдруг из-за поворота ухабистой про­селочной дороги. Удивляешься, как сюда провозились стройматериалы. Хозяин Фе­ликс, (к счастью, не «железный») вложив сюда миллионы, осуществил мечту своего детства. Но эта мечта не новичка на бере­гу культуры. Феликс сам крепко стоит на этом берегу. В Москве он живет в стан­дартном доме, но интерьер его квартиры нестандартный: во всем видна личность ее хозяина. Например, большой кожаный ди­ван, удивительно гостеприимный и явно рассчитанный на много лет. С этого дива­на так хорошо видна коллекция деревян­ных скульптур на противоположной сте­не…

    И вот свой дом, какой Феликсу ну­жен. И пусть снаружи он не кажется очень большим (внешность голландского домика здесь обманчива), внутри он просторен как дворец. С мрамором каминов, множе­ством комнат, эркерами, переходами, кух­ней, в которой можно готовить на большое количество гостей, с глубокими сухими подвалами и сквозной, снизу доверху, вентиляционной системой. На узких окнах — надежные металлические ставни.

    Поскольку дом построен на возвы­шенном месте (это самая высокая точка в округе), а порывы ветра на высоте бывают сильными, нельзя не учитывать парус­ность; и управляющий, отступив от проек­та, уменьшил козырек крыши. Есть и дру­гие изменения, объяснимые обстоятель­ствами.

    Естественно, в проекте не были учте­ны особенности грунта. Пришлось укре­пить фундамент дома. Чердак планировал­ся очень высоким — на высоком месте это оказалось ненужным. В него «встроили» еще один этаж, с балкончиком для обзора местности. Хотя управляющий не имеет специального строительного образования, разумность его поправок очевидна. Выру­чила хорошая интуиция. А об его умении приобрести дефицит (и дефицитные мате­риалы, и дефицитных строителей) можно рассказывать очень долго.

    Хорошо продуманы в доме коммуни­кации, канализационная система, на участке дренаж. Заливной сброс из бани одновременно хорош тем, что промывает трубы.

    Баня построена отдельно. В ней котел на 500 л, сауна, парная, бассейн 2,5×3,0, два душа. Высокий цоколь покрыт ка­фельной плиткой: а верхняя часть — оси­на. На втором этаже — места для отдыха.

    Чтобы обеспечить дом водой, пробита 21—метровая скважина. Пройдено 5 м известняка. Глубина водоносного пла­ста— 1,8 м, ширина — 2,2 м.

    На снимке дома видно незавершенное крыльцо. На нем нет еще (дом снимался летом) козырька, дубовых перил, заканчи­вающихся внизу шарами. Кирпич дома еще не отлакирован.

    Сейчас дом готов для отдыха гостей, проживания хозяев, деловых встреч.

    Из снимков, привезенных А. Ф. Гордеевым из-под Санкт-Петербурга, мы отобрали для подборки два дома по типо­вому проекту, интерьер, для примера, од­ной из жилых комнат, целую серию еще незавершенных домов и дом Сергея Гутцайта в Павловске (впервые мы показали его читателям на четвертой странице об­ложки в № 10 за 1989 г.).

    Что касается незавершенных домов, то пусть читатель сам делает вывод — по­сле знакомства с домом в Тульской обла­сти, неизбежно дорогим, но функциональ­ным, строго продуманным. Могу только сказать, что культура хозяев дома сказы­вается на облике самого дома. Как выска­зались молодые архитекторы на беседах в доме Гутцайта: «Каждый дом — портрет хозяина». Культурный человек давно уже устал от гигантомании, от всего чрезмер­ного.

    Глядя на эти снимки, запечатлевшие дома на разных стадиях строительства, думаешь про некоторые из них: помпез­ность может подвести хозяев. Далеко не все эти дома будут достроены. Если не от­казаться от помпезности.

    Хозяин дома в Павловске использовал старый сруб. При реконструкции он от­ступил от проекта: нужна была лишняя комната наверху. «Спальня очень выру­чает»,— признается он. Для того чтобы расставить стенку под эркер, пришлось перенести ее на 20 см, делать новую опа­лубку. В низком проходе подняли крышу.

    Из магнитофонной записи бесед за дружеским столом в доме Гутцайта, кото­рую привез в редакцию журнала А. Гор­деев, ясно, что здесь собираются не диле­танты. Среди разноголосицы можно было различить звучащее рефреном: надо обя­зательно обращаться к специалисту; надо слушаться специалиста; профессионалу надо доверять. А что же считают профес­сионалы? Сергей: «Большие объемы не нужны… Я бы сейчас строил один этаж». Он охотно дает советы по проектам: как, например, закрыть стойкой конструкцию, использовав ее как подставку для телеви­зора, зрительно объем увеличится. В доме у него шкаф, который не уменьшает, а увеличивает пространство. Сдерживаемый размерами старого сруба, он старался тем не менее не возносить дом высоко. На втором этаже у него спальни, ванная под­нята на свой уровень, но всего лишь на полэтажа.

    Дом смотрит окнами на Павловский дворец. К территории примыкает парк, ку­да гости дома могут попасть не выходя на улицу. Ландшафт вокруг дома тоже будет твориться так, чтобы пространство не уменьшалось, а увеличивалось — без рас­ширения территории. Это ручейки, расте­ния на камне, водопадики, альпийские горки. Высаживаются вечнозеленые кус­тарники, которые будут потом пересажи­ваться по определенному замыслу.

    Площадь перед Павловским двор­цом — бойкое туристское место, куда по­стоянно подъезжают автобусы с иностран­ными путешественниками. Пообедать у Гутцайтов, в домашней обстановке — одно удовольствие. Хозяин организовал дело так, что это была постоянная статья дохо­да, которая помогает отдавать долги и по­гашать кредиты, взятые под постройку до­ма. У него всегда есть грузинское сухое вино, готовит он сам с женой, и по найму им помогает еще одна женщина. Они всег­да могут принять на недельку-другую ка­кую-нибудь супружескую пару и обеспе­чить им полный пансион.

    Если говорить об архитектурных при­страстиях Гутцайта, то это модерн, не обязательно строго выдержанный. Идеаль­ное жилище для него, насколько я понял, широкое пятно в зеленом оазисе. Невысо­кий просторный светлый дом, открытый природе. Незаметные, некрутые лестницы, ванная с широким окном. Прекрасно, если из таких домов Состоит улица.

    Проекты молодых архитекторов, дру­зей хозяина дома, концептуальные, очень сложные по структуре, расчитывающие фундамент, с анализом грунта, проекты, в которых способность каждой несущей учитывается с запасом, являются, в силу всех этих подробностей, видом строитель­ного проектирования. С ними можно будет вскоре познакомиться в журнале «Север­ный сфинкс».

    «Как быстро можно сделать проект дома?» — спросил у них Саша Гордеев.— «Если хорошо заплатят, то за две неде­ли».— «А что значит хорошо запла­тить».— «Ну, сегодня тысяч пятьдесят».

    Хотя богатые и такие, как мы, «тоже плачут», но большинство из них отли­чаются от большинства, от небогатых: они скупятся.

    И все-таки важно построить хороший дом, в котором проявился бы вкус тех, кто задумал его, и качество работы тех, кто его строил. А хозяину пусть будет удобно в нем жить.

    Такой дом — мост в будущее. А в на­стоящем — это мост с берега культуры на жесткий берег трезвого расчета.

    Проблема собственного дома, естест­венно, гораздо шире, чем проблема чисто архитектурная или даже строительная.

    Как построить дом и каким — сердцевина проблемы. На полюсах же, с одной сторо­ны, аспект социальный, экономический, с другой—духовный. Социальный аспект— для бедных — означает простую обыва­тельскую радость жить в спальном районе, в уютной клетке многоэтажного дома, глазницы которого смотрят, как в свое от­ражение, в такой же дом напротив. Со­циальный аспект для бедных означает просто проблему крыши над головой, жи­лья. У богатых этот аспект заключается в том, где ставить свой дом, кого иметь в соседях. Выделяться, возводить нечто грандиозное на фоне лачуг и грязи или жить среди себе подобных, следящих за модой, в особняке, выстроенном в деконструктивистском духе.

    Но духовный аспект скорее общий для бедных и для богатых. Как отграничит себя домом или квартирой от остального мира безграничный русский человек? Ве­ками находясь в крепостном состоянии, он привык награждать себя немыслимой по европейской мерке фантазией. В России рассудок, испытывая голод, восполняет себя воображением. Его работа заставляет сердце вырабатывать душевную теплоту, столь необходимую в нашем холодном климате. Человек обдумывает идеал и с подробностями выстраивает выстрадан­ную утопию. Лучшая в мире архитектура по небрежению оставлена здесь на бумаге.

    Мы не знаем иного языка, кроме вы­метанного. Имперская замашка всечеловечной России подложила нам свинью. Люди, оказывается, в мире плюют на вселенскость, живя по частным законам! Но и житель дальнего зарубежья, попадая к нам, не менее поражается. Он видит, что именно в России достигнуто подобие веч­ности, ибо ей некуда стремиться, особенно при хорошей погоде. Не быть патриотом здесь физиологически невозможно. Любо­го заезжего человека огромность податли­вых пространств и крайняя недостаточ­ность застройки сразу же подвигают на архитектурные размышления, уютные и энциклопедичные.

    Архитектура! Приблудный европей­ский гость, сходный со сновидением. От однообразия ли русских равнин наша не­человеческая роскошь воображения? А бо­гатство, порой фантастическое, неимовер­ное? От древнего ли это российского ре­месла, на большой дороге, коим население владеет в совершенстве, уступая лишь со­бственному государству? Русские жилища безотчетно хранят на себе печать времен­ного пристанища подвергаемой мытар­ствам души.

    В европейском небольшом городке все соразмерно познанию и жизни. Мысль ло­жится по давно протоптанному Богом и людьми подстрочнику.

    В России селенья зарастают чернобы­лем, кустарником, гнилым бревном, чтоб замаскироваться от неведомого еще пока врага.

    «Дрожащие огни печальных дере­вень».

    В России сейчас собственные дома, те, что строятся осмысленно, не прора­стают культурой, а реконструируют ее, воссоздают.

    Фото А. Ф. ГОРДЕЕВА

    Posted by admin @ 6:15 пп

Comments are closed.