Статистика:

Search

  • 21Ноя

    И. Г. ПОНОМАРЕВА, кандидат исторических наук

    ФОРМИРОВАНИЕ северо-русской архитектурно-художественной школы невозможно представить без архитектуры Ярославля. Города, славного своим зодче­ством, в котором заметно выделяются все­мирно известные памятники XVII в., во многом определяющие неповторимый об­лик Ярославля. Почетное место в его ар­хитектурном наследии по праву принадле­жит величественному ансамблю Спасо- Преображенского монастыря, на террито­рии которого сосредоточены древнейшие из городских зданий.

    Обитель, расположившаяся на левом берегу Которосли, недалеко от устья, по­явилась в конце XII в, и оказалась на­столько тесно связана с ярославским кня­жеским домом, что была избрана местом захоронения его членов. Самая крупная из ярославских монастырей, она играла боль­шую роль в жизни княжества. После поте­ри Ярославлем независимости настоятели обители сумели снискать расположение великого князя Московского Ивана III и его преемников, которые покровитель­ствовали монастырю и не раз посещали его. Среди гостей были Василий III и Иван IV, Михаил Романов и Петр I,  Екатерина II и ее потомки.

    Спасо-Преображенская обитель отно­силась к числу богатейших русских монас­тырей. При проведении церковной рефор­мы 1764 г. она была признана первокласс­ной и занимала 11-е место в списке всех русских монастырей. К тому времени за ней числилось почти 14 тыс. крепостных крестьян. В 1787 г. она была упразднена и превращена в резиденцию ярославского архиерея.

    Спасо-Преображенский монастырь — свидетель незабываемых событий 1612 г. Когда в городе стали собираться дружины народного ополчения, видимо, здесь нахо­дился созданный тогда «Совет русской земли». Отсюда, сделав в 1613 г. тут оста­новку по пути в Москву, Михаил Романов отправил грамоту, извещавшую о согла­сии принять царский венец.

    Вполне возможно, что в местной оби­тельской библиотеке хранилось знамени­тое произведение древнерусской литера­туры — «Слово о полку Игореве», создан­ное в XII в. В конце XVIII в. известный археолог, библиофил и собиратель древ­ностей граф А. И. Мусин-Пушкин приоб­рел ее рукопись у бывшего спасского ар­химандрита Иоиля Быховского.

    В 1959 г. территория Спасо-Преобра- женского монастыря была включена в со­став Государственного Ярославо-Ростовского историко-архитектурного и художе­ственного музея-заповедника.

    Существующий сейчас ансамбль на­чал складываться с XVI в., хотя первая ка­менная постройка появилась значительно раньше. В 1216—1224 гг. по повелению внука Юрия Долгорукого Ярославского князя Константина Всеволодовича был воздвигнут Спасо-Преображенский собор, уничтоженный в 1501 г. пожаром. По при­казу Василия III и при участии москов­ских мастеров в 1505—1516 гг. на старом фундаменте был возведен новый храм, ко­торый можно видеть в настоящее время.

    В основу его положен традиционный тип четырехстолпного здания на подклете с галереями. Однако Спасский собор вы­деляется в ряду древнерусских храмов присущей ему соразмерностью, что яви­лось результатом использования при строительстве модульной меры «маховой сажени» и умелого выбора форм. Контуры постройки с нарочитой асимметричностью сложны, в ней отсутствует привычная мо­нолитность, но тем не менее здание не «рассыпается» на отдельные части, так как в нем присутствует особая слажен­ность и внутренняя гармония.

    Преображенский собор является об­разцом геометрической точности и глубо­кой конструктивной обоснованности, про­явленных как в общем построении, так и в каждой линии профиля. Декор его тради­ционно скромен, что весьма компенси­руется тонким рисунком профилей фаса­дов, пилястр, карнизов, поясков: для каж­дого из них был сформован кирпич необ­ходимой высоты. Специалисты отмечают также очень высокий уровень кирпичной кладки собора.

    В архитектурном решении храма мож­но встретить как элементы старой суз­дальской школы (трехглавие), так и стремление к поиску новых подходов. В деталях наблюдается влияние Архан­гельского и Благовещенского соборов московского Кремля (круглые окна зако­мар, введение в отделку белокаменной ра­ковины, орнаментированные откосы пор­талов). К итальянской традиции восходят открытые аркады галерей, казалось бы, вовсе неуместные на севере России.

    Но декоративное оформление гале­рей, воспроизводящее декор стен, и учет конструктивного решения постройки — ясность линий, четкое деление ярусов примиряют непривычное соседство прони­занной воздухом легкой аркады с масси­вом основного здания. При этом создается эффект непосредственного участия окру­жающего пространства в формировании силуэта храма.

    Все стороны собора существенно от­личаются друг от друга по стилю, в чем также проявляется «самостоятельность» его частей. При въезде в монастырь пер­вой открывалась южная стена, ее привле­кательность достигалась живописной асимметрией глав, сочетавшейся с наряд­ной и стройной двухъярусной аркадой га­лереи. Но наиболее впечатляющим был за­падный фасад, обращенный на централь­ную площадь монастыря: выразительность его обеспечивало чередование многочис­ленных сложных объемов и линий порта­ла, галереи, крыльца.

    Иное настроение рождали плывущие линии восточной алтарной стены с тягучи­ми полусферами апсид, шлемовидных глав, изогнутые очертания позолоченной раковины, некогда украшавшей централь­ную апсиду. Обращенный к кельям север­ный фасад храма оформлен скромными карнизами и тягами, а галерея имеет толь­ко один ярус и, видимо, раньше была за­крытой.

    Преображенский собор, являющийся вне всякого сомнения выдающимся памят­ником архитектуры своего времени, дале­ко не единственное здание на территории комплекса, относящееся к XVI в. Его со­временницей можно считать церковь Рож­дества (XVI в.). Она задумывалась как ми­ниатюрный одноглавый храм, детали кото­рого перекликались с отделкой собора, но они не имеют той чистоты рисунка и высо­кой техники исполнения, которые отли­чают последний.

    К древнейшим постройкам монастыря относится и звонница XVI в., но и она под­верглась многочисленным переделкам, сильно исказившим первоначальный замы­сел. В основе ее — прямоугольный блок, в нижнем ярусе которого располагались проездная арка и церковь. Здание завер­шали большие арки, в пролетах которых висели колокола. Композиция и декор со­оружения несут характерные для своего времени черты ясности и торжественной строгости.

    Увенчанный двумя каменными шатра­ми верхний ярус в 1808—1823 гг. получил дальнейшее развитие. По проекту архи­тектора П. Я. Панькова была надстроена трехпролетная аркада в подражание готи­ке, которую завершает изысканная ротон­да. Следствием столь эклектического до­полнения явилась утрата цельности и про­порциональности звонницы, что несом­ненно было одним из достоинств, одновре­менно нарушилось ее стилистическое единство с собором.

    Еще более контрастирует с тради­ционно русской пластикой Преображен­ского храма громоздкая и неуклюжая цер­ковь Чудотворцев, воздвигнутая на месте небольшой Входоиерусалимской церкви. Последняя сооружалась одновременно с собором (1218—1224 гг.), в 1617—1619 гг. ее отстроили заново, и вместе с собором, к которому она примыкала, церковь соста­вила единую группу объемов, подчеркивая асимметрию контуров собора и как бы продолжая их.

    Фрагменты этого здания сохранились в северо-восточной части существующей ныне церкви во имя Ярославских Чудот­ворцев, в цоколе которой даже использо­вана плинфа XIII в. Можно лишь сожалеть о том, что церковь XVII в. была разобра­на: она не только относилась к числу ред­ких памятников «Смутного времени», но и отличалась высокими художественными достоинствами, о чем свидетельствуют ре­конструированные части богато профили­рованного цоколя из белого камня, укра­шенного пояском из «катушек» и валиков.

    Теперешняя церковь Чудотворцев возведена по проекту архитектора П. Я. Панькова в 1827—1831 гг. Она посвящена патронам монастыря князю Федору Ярославичу Черному и его детям Давиду и Константину, жившим в конце XIII — на­чале XIV вв. «Обретение» их мощей со­стоялось в 1463 г. Позднее князья были причислены к лику святых и почитались как покровители монастыря, именовавше­гося «домом Спаса и Чудотворцев». Огромное и тяжеловесное здание во­спроизводит довольно примитивные и упрощенные формы классического стиля, выдавая руку провинциального ма­стера.

    В монастырском ансамбле можно встретить прекрасные образцы граждан­ской архитектуры. Самым замечательным из них является трапезная, которая пред­ставляет собой типичную для XVI в. одностолпную конструкцию по примеру Гранавитой палаты. Внутренний вид ее впе­чатляет: «Кажется, что не своды опирают­ся на столб, а наоборот — плоскости, ограничивающие внутреннее простран­ство, вырастают из столба, как листья огромных пальм, раскинутые в стороны».

    Отделка здания предельно скромна: монолит стен разбивают три широкие ло­патки, карниз из городков и арочки сту­пенчато углубленных оконных проемов без наличников. Расположение окон на разных уровнях не имеет аналогов. По-ви­димому, это имело чисто декоративное значение. Трапезная была прекрасно обо­рудована: имела устройство для транспор­тировки блюд на 2-й этаж и отапливалась. Очевидно, она использовалась и для го­родских приемов.

    В XVI в. при трапезной была построена Крестовая церковь. К сожалению, ча­стые переделки позволяют лишь догады­ваться о ее первоначальном облике. С другой стороны, к трапезной примыкает настоятельский корпус XVI—XVII вв., оформление которого отличается наряд­ностью. Значимость, парадность здания акцентируют красивые полуколонки на­личников с килевидным завершением, тон­кий рисунок карнизов и богато профили­рованные пояски.

    Удачно выбрано архитектурное реше­ние келейного корпуса XVII в., состояще­го из блоков с обычным делением каждого на сени и два жилых помещения по сторо­нам. Назначению здания соответствует аскетизм отделки. Лопатки, выявляющие внутреннюю конструкцию постройки, до­полняют скромные пояски и наличники с треугольными фронтончиками. Мерное чередование сухих линий создает впечат­ление монотонной ритмичности и покоя.

    Обзор памятников монастыря был бы не полон без описания его крепости. Пер­вые каменные стены ее были сооружены в 1550—1580 гг. В 1609 г. они выдержали 24-дневную осаду тушинцев. В 1621 — 1646 гг. крепость подверглась коренной реконструкции и от старых стен остались фрагменты. В XVIII в. разобрали почти все башни XVII в., а вместо угловых с юж­ной стороны в 1803—1804 гг. возвели юго- восточную Михайловскую и юго-западную Богоявленскую, являющиеся чисто деко­ративными. Из 6 башен, построенных в XVII в., сохранились лишь угловые севе­ро-западная Богородицкая (1623 г.) и се­веро-восточная Угличская (1635—1646 гг.).

    Архитектура старых башен, которые резко контрастируют с новыми, восходит к образцам XVI в. В основе их — расши­ряющийся кверху четверик. В толще стен — несколько ярусов бойниц. Башни имеют большой вынос за пределы стен, что усиливало их боевые качества. Декор лаконичен (лопатки, карнизы) и соответ­ствует оформлению стен. Интересно отме­тить, что постройке башен предшествова­ла упорная борьба с ярославским посадом: в выдвинутом властями обители проекте передачи им для обновления крепости ча­сти городских земель он усмотрел угрозу правам горожан. Соперничество заверши­лось победой монастыря, крепостная стена которого с тех пор непосредственно вклю­чилась в линию городских укреплений.

    Единственная башня XVI в., сохра­нившаяся до настоящего времени,— это Святые ворота. Самая ранняя и мощная, она защищала главный въезд в обитель и была прекрасно приспособлена для веде­ния круговой обороны (отсутствие откры­той площадки и наличие большого захаба). Башня-ворота много раз перестраива­лась, особенно в XVII в. во время общей реконструкции крепости, и представляет теперь сложный по композиции архитек­турный комплекс, далекий от первоосно­вы. В XVII в. с восточной стороны сделали дозорную вышку, которую венчал четы­рехгранный шатер. Некогда на ней висел колокол и были установлены часы, до это­го украшавшие Спасскую башню москов­ского Кремля. В 1621 г. пристроили надвратную шатровую церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы, от которой осталась только галерея.

    Оформление внешнего и внутреннего фасадов башни резко различаются. Сторо­на, обращенная к монастырю, декорирова­на сравнительно обильно. К лопаткам и карнизам, использованным и в наружной отделке, добавлены ширинки, пояски из «катушек» и столбиков. Примечательно, что парадный въезд сужался в сторону двора. Исследователи объясняют это по- разному. Одни — стремлением усилить зрительный эффект открывавшейся пер­спективы центральной площади обители, другие — желанием обострить восприятие украшавших коридор фресок.

    Мы познакомились с самыми интерес­ными из памятников некогда одного из красивейших русских монастырей. Нам хотелось показать его как живой, по­стоянно развивающийся комплекс, в кото­ром каждое здание воспринимается как часть целого. История застройки Спасо- Преображенской обители в Ярославле — яркий пример того, как неумолимое время накладывает свой отпечаток на древнюю архитектуру русских монастырей, рождая зримо воспринимаемую связь времен. Од­нако трудно удержаться от сожаления об утрате прежней гармонии пространства и камня, растворенной среди стилистичес­кого обилия архитектурных форм.

    Posted by admin @ 6:25 пп

Comments are closed.