Статистика:

Search

  • 21Май

    Автор: Ермоленко Елена Валентиновна

    Музейное строительство в Европе, Америке и Японии широко развернулось в 1970-х годах. В США только за последнюю треть прошлого столетия построено свыше 600 музеев. Яркие проекты и сегодня появляются чуть ли не каждый месяц, вновь и вновь удивляя публику. Кажется, ничего оригинального уже не создать, но вот архитектор совершает маленькое чудо — и перед любителями искусства предстает очередной «музей-экспонат». А в последнее время и вообще зародилось новое направление: «концептуальные» музеи — заводы, цеха, вокзалы переоборудуются под выставочные павильоны. Пусть слово «концептуальный» здесь всего лишь ширма, за которой скрывается наличие еще одного помещения для инсталляций, хепенингов и выставок, но тенденция обозначена и, очевидно, получит свое развитие.

     

    Отдельную нишу занимают проекты реконструкции и развития известнейших музеев мира или же исторических объектов, переоборудованных под музейные комплексы. Имея дело с «классикой», архитекторам приходится работать более деликатно, вдумчиво, учитывая исторический фон и взаимоотношения стилей. «Не навреди» — основной лозунг, который, увы, не всегда удается претворить в жизнь.

    Современная российская архитектура не могла не откликнуться на обозначенную тенденцию — и вот уже открыт Винзавод, появились проекты реконструкции Пушкинского музея в Москве и Русского музея в Санкт-Петербурге, вскоре завершится грандиозная реставрация Эрмитажа. Весьма полезным может оказаться здесь зарубежный опыт — обширный, информативный…

    Удачный пример сказанного — проект реконструкции Музейного квартала в Вене [Museums Quartier]. История создания комплекса королевских конюшен (а здания нынешнего Музейного квартала строились именно как конюшни) восходит к началу XVIII века. В 1713 году Карл VI приказал возвести их за пределами города. Работу начал архитектор Иоганн Бернхард Фишер фон Эрлах, [Johann Bernhard Fischer von Erlach], известный такими барочными шедеврами, как дворец Шенбрунн [Schonbrunn Palace] и католический собор Карлскир-хе [Karlskirche]. После смерти зодчего (1723) дело продолжил его сын Йоханн Иммануил [Johann Emanuel]. Королевские конюшни были выдержаны в традиционных формах: центральная часть акцентировалась повышением объемов, а все внутренние пространства были образованы фланкирующими объемами боковых зданий. Ярко-бордовая крыша, редкие скульптурные группы (головы лошадей) над входами — вот, пожалуй, и все «украшения». В целом же от комплекса веяло ощущением незыблемой имперской мощи.

    В середине XIX века симметрично оси комплекса были созданы два великолепных музея — истории искусств [Kunsthistorisches Museum] и естественной истории [Naturhistorisches Museum]. На образовавшейся площади разбили парк. Позже по оси разместились зимняя резиденция императора Хофбург [Hofburg Imperial Palace] и массивное здание Нойе Бург [Neue Burg].

    Первая мировая война, распад Австро-Венгерской империи и последовавшие затем события не лучшим образом отразились на рассматриваемом ансамбле: десятилетия он простоял заброшенным, пришел в запустение, большая часть его убранства ушла с аукциона или же попросту оказалась утраченной. Лишь в 1921 году комплекс впервые использовали как выставочное пространство, а в 1985-м правительство Австрии задумалось над необходимостью реставрации уникального ансамбля. Королевские конюшни крайне важно было сохранить в первоначальном виде — они являются частью истории города, формируя одно из красивейших мест Вены. Предлагались различные варианты назначения этой территории: гостиничный комплекс, торгово-развлекательный центр…

    К счастью, решение осталось за музеем. В тендере участвовали более 80 фирм. Победила малоизвестная австрийская компания «Ортнер и Ортнер» [Ortner&Ortner], основным направлением деятельности которой было участие в поп-артовых инсталляциях и разработке новых урбанистических концепций. Утверждение проекта вовсе не гарантировало быстрый переход от слов к делу. Виной тому стала идея возведения 70-метровой «башни-читальни». Вокруг нее разгорелись нешуточные споры, к которым подключились и общественность, и архитекторы. В результате проект скорректировали — от башни отказались.

    Как мы уже говорили, рассматриваемый ансамбль занимает обширнейшую территорию в самом центре Вены. Создание экспозиционных площадей требовало переустройства всей структуры комплекса. Разумеется, нужно было также учитывать современные требования, предъявляемые к музейным зданиям: инфраструктура, сервис и так далее.

    В итоге спустя три года в Музейном квартале появились новые здания — Музей современного искусства [Museum of modern art, MUMOK-Museum of modern Art Ludwig Foundation], Музей Леопольда [Leopold Museum] и Кунстхалле [Kunsthalle], выполненные в современном стиле и словно «спрятанные» за классическими стенами. Со стороны центра города они почти не видны, лишь издали виднеется завершение Музея современного искусства.

    Помимо трех основных корпусов, внутри старинного комплекса расположились мастерские, магазины, кафе, Детский музей, Музей табака, Архитектурный центр и многое другое. Квартал вместил в себя свыше 40 различных организаций. Зодчие превосходно справились с обустройством внутреннего пространства перед музеями. Оно скрывается за барочными стенами и, несмотря на камерность, весьма уютно. Трудно назвать его площадью — нет тут композиционного центра, пластиковые скамейки ярких цветов хаотично расставлены, на них отдыхают, играют и даже загорают посетители. Здесь многолюдно в любое время дня и ночи. Кроме того, эта территория используется и как театральная арена (несколько раз в году здесь проходят фестивали, конкурсы, ставятся спектакли); ее можно видоизменять, каждый раз создавая новое пространство.

    Монументальное здание Музея современного искусства — поистине архитектурный символ эпохи, поражающий смелыми идеями. Надо заметить, австрийцы достаточно настороженно относятся к эпатажной современной архитектуре. Тем удивительнее, что этот Музей, несмотря на новизну, спокойно и достойно вписался в городской пейзаж. Огромное 8-этажное здание имеет неправильную слегка изогнутую форму, стены облицованы пепельно-серым базальтом. Редкие и тонкие, словно прорези, окна лишь усиливают эффект монументальности. Широкая лестница приводит посетителя на уровень, где находится вход — гораздо выше уровня земли. Возникает ощущение некой древней «процессии». Несмотря на лаконичность и даже минимализм строения, оно притягивает взор и удерживает внимание на протяжении всего пребывания здесь.

    Интерьер музея крайне технологичен — по всей высоте проходит лифтовая шахта, словно позвоночник удерживающая в равновесии все «тело» здания.

    От шахты расходятся рукава залов, над ней расположен фонарь — по сути, единственный источник дневного света. Внешних окон в Музее нет совсем, как будто современное искусство инсталляций или перфомансов не нуждается в свете.

    Жемчужина комплекса — Музей Леопольда. Он по праву считается одним из лучших в мире, его фонды содержат богатейшую коллекцию произведений искусства конца XIX — начала XX веков. Здесь собраны работы Э. Шиле, Г. Климта, О. Кокошки и многих других известнейших художников.

    В отличие от Музея современного искусства Музей Леопольда практически белый, легкий, нарочито правильный по форме. 250-метровый атриум внутри собирает вокруг себя выставочные залы. Вход в музей подчеркнут лестницей. Пожалуй, это единственный общий элемент с Музеем современного искусства. Учитывая, что в Музее Леопольда в основном экспонируются классические произведения живописи и искусства, архитектура внутренних пространств сдержана, спокойна; каждый зал имеет естественное освещение; традиционны развеска картин и направленное движение осмотра.

    Наконец, Музей Кунстхалле. Казалось бы, он должен композиционно соединять два здания, однако от посетителей его скрывают устроенные поблизости фонтан, кафе, сцена и магазин. Фестивальный зал (сцена, закрывающая музей) — это своеобразные кулисы. У него есть и второе название — Гостиный двор. Здесь проводятся конкурсы, показы, биеннале. Если же посетитель попадет во двор или подойдет к комплексу со стороны квартала Нибау, он увидит кирпичные ярко-красные стены Кунстхалле — здесь он выглядит намеренно фабричным, даже «заброшенным», словно случайно попавшим в Музейный квартал. Дань моде или вынужденное решение проектировщиков?

    Особенность каждого здания и Музейного квартала в целом заключается в том, что архитекторы совершенно не регламентировали маршруты передвижения посетителей. Накопленный опыт проектирования и строительства подобных объектов сформировал единое правило — строгую сценарность. В Музейном квартале от этого правила отошли. Здесь каждый волен сам выбирать траекторию движения и очередность просмотра экспонатов.

    Еще одна отличительная черта рассматриваемого проекта — традиционная планировка. В самих музеях архитекторы оставили только залы с экспонатами и хранилища. Большую часть вспомогательных помещений (кафе, магазины, мастерские, аудитории) разместили на площади и в старом здании, построенном во времена Карла VI. Если с середины прошлого века музеи стремились сделать многофункциональными, размещая в них магазины, сувенирные лавки, кафе, то есть все, что диктуют требования туристического сервиса, то теперь на утилитарные цели не отдается ни один квадратный метр экспозиционных площадей. В Музее современного искусства магазин разместился под широкой лестницей, кафе в Музее Леопольда — в узком стеклянном рукаве-перешейке, примыкающем к зданию Кунстхалле. Большая же часть объектов обслуживания вынесена на улицу — на бурлящую жизнью площадь.

    Функционально-пространственная организация позволила сгруппировать образовательные, учебные и информационные службы в отдельной части комплекса. Ансамбль бывших конюшен (так называемый К21 — Q21, Quartier21) абсолютно не тронут снаружи, но полностью переделан внутри. Теперь он вмещает лектории и конференц-залы, интернет-залы и клубы, художественные и театральные мастерские. Так что создание культурной зоны в К21 решает одновременно две задачи: музеи освобождаются от «невыставочных» пространств, а все необходимые помещения располагаются по соседству (по периметру). Таким образом, здания музеев выполняют свою прямую функцию — экспозиционную, при этом комплекс полностью оснащен всем, в чем нуждаются и посетители, и сотрудники.

    Впрочем, часть пространств осталась нетронутой, или же до них пока не дошла очередь. Так, с обеих сторон комплекса располагаются небольшие внутренние дворы, фактически никак не используемые. Необходимость расширения музейных площадей зачастую приводила архитекторов к решению о перекрытии таких двориков, однако в Музейном квартале этого не произошло, и сегодня эти пространства выполняют, скорее, роль хозяйственных построек, никак не влияя на восприятие всего архитектурного облика Музейного квартала.

    Необходимо отметить, что в отличие, например, от Лувра в Париже, Музейный квартал в Вене принадлежит государству в лице муниципалитета, который и устанавливает низкие цены аренды. То есть это — некоммерческий проект.

    Формирование комплекса позволило создать рядом с музеями «культурное пространство»: остановка метро с одноименным названием, гостиницы «Музей» и «Искусство Вены», название улиц и площадей — все это подчеркивает важность места.

    Таким образом, проект Музейный квартал — удачный пример решения реставрационных, культурных и экономических задач. Он рассчитан на различных посетителей, каждый из которых может найти для себя здесь нечто важное. Результат таков: за первый год жизни Музейный квартал посетили более трех миллионов человек.

    Фотографии из архива автора и Boeckl Mattias. MuseumsQuartier Wien. Springer-Verlag, Wien, 2001. http: //www. mqw. at

    Posted by admin @ 6:16 пп

Comments are closed.