Статистика:

Search

  • 30Сен

    Резвин Владимир Александрович

    Отрезок Садового кольца между Смоленской и Кудринской площадями носит название Новинский бульвар. До сегодняшнего дня здесь сохранились уникальные памятники архитектуры конца XVIII-XX века.

    Отрезок Садового кольца между Смоленской и Кудринской площадями, носящий название Новинский бульвар, начинается от Проточного переулка, но москвичи почему-то привыкли считать, что улица исходит от пересечения Садового с Новым Арбатом.

    Этот район издавна славился народными гуляньями. На первых планах города, созданных после пожара 1812 года, он так и назывался — Новинское гулянье. На Пасху здесь устраивали ярмарки, ставили балаганы, карусели, цирк-шапито. На гулянья собирались не только мещане, торговцы, ремесленники и рабочий люд. Посмотреть, как веселится народ, съезжалась и «чистая публика». Очень колоритны на гуляньях были вывески: «Большой новый римский восковой кабинет А. Каспаро», «Танцы. На тугом канате с превращением и понтоминной балет», «Талисман злобы, или Оборотни» … У Кудринской площади в 1841 году, за десять лет до появления в Москве железной дороги, продемонстрировали паровоз «Меркурий». Он страшно дымил и катал публику в колясках по рельсам под музыку военного оркестра.

    Вдетстве на гуляньях бывалА. С. Пушкин с родителями. Позднее поэт не раз приезжал сюда с друзьями: он любил подобные зрелища. А вот как описывал гулянья Е. А. Баратынский в поэме «Эда»:

    Своими длинными шестами Качели крашеные там Людей уносят к небесам. Волшебный праздник довершая, Меж тем с веселым торжеством Карет блестящих цепь тройная Катится медленно кругом…

    Когда-то здесь, на правой стороне бульвара, стоял небольшой деревянный особняк — образчик послепожарного московского классицизма. Его построил в 1817 году архитектор Осип Бове для князя Н. С. Гагарина. В 1941-м этот дом, в котором в то время размещалась Книжная палата, был полностью разрушен прямым попаданием немецкой бомбы. Чудом уцелели только два мраморных сфинкса. Сегодня они находятся в вестибюле Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А. В. Щусева.

    Застройка правой стороны этой части Садового кольца, названной в 1940 году улицей Чайковского, полностью изменилась. В 1961-м в середине проезжей части устроили транспортный тоннель, проходящий под Новым Арбатом к Смоленской площади. Зато на левой стороне улицы сохранились здания, вошедшие в золотой фонд московской архитектуры и культуры. На пересечении Садового кольца с Новым Арбатом можно увидеть замечательный, но, к сожалению, мало знакомый москвичам дом № 11. Он построен в 1911-1913 годах архитектором А. И. Таманяном (Тамановым) для князя Сергея Щербатова. На Новинский бульвар выходят два боковых трехэтажных флигеля. Главный корпус, отступая вглубь участка, образует парадный двор-курдонер. Терракотового цвета фасад декорирован белыми лепными деталями и барельефами. Главное украшение дома — верхние этажи центрального корпуса. Их несколько укрупненный декор напоминает отделку дворцов эпохи классицизма. Двор слегка приподнят по отношению к тротуару. Когда-то тут стояла ажурная металлическая ограда с фонарями на столбах. Московская городская управа назвала этот дом лучшей постройкой Москвы 1914 года и присудила автору проекта золотую медаль. Архитектурные журналы посвятили щербатовскому особняку несколько публикаций, а Таманян стал членом Российской академии художеств.

    Несколько слов о хозяине особняка. Князь Сергей Александрович Щербатов — меценат, коллекционер и художник, — в 1898 году окончил исторический факультет Московского университета с золотой медалью. Но история ему в конце концов наскучила, и он решил целиком посвятить себя искусству. Сняв квартиру на Новинском бульваре, С. А. Щербатов совершил неожиданный поступок — женился на крестьянке своего наро-фоминского имения Полине Розановой. Молодая княгиня Щербатова была очень хороша собой, и многие художники, в том числе В. И. Суриков и В. А. Серов, писали ее портреты. Летом семья отдыхала в подмосковном имении «Нара», но на зиму супругам потребовался солидный дом в городе. Щербатову хотелось иметь особняк в стиле эпохи Екатерины Великой. Постепенно у него все отчетливее вырисовывается идея: будущая постройка должна быть не только уютным домашним гнездом, но и доходным домом. Князь покупает участок на Новинском бульваре и занимается поисками талантливого архитектора, способного понять главную идею и «заболеть» ею. Выбор пал на молодого зодчего Александра Ивановича Таманяна, в 1904 году блестяще окончившего Императорскую академию художеств и быстро получившего признание. Петербург навсегда превратил его в страстного поклонника русского классицизма. Предложение Щербатова заинтересовало молодого зодчего, и вскоре он представил заказчику эскизы доходного дома-особняка. Как писал князь в своих воспоминаниях, проект превзошел все его ожидания.

    Участок был небольшой, местадля парадного двора, без которого немыслим богатый особняк, почти не оставалось. Таманян нашел выход, построив здание в виде трех флигелей, расположенных наподобие буквы «Н». Образовались два двора — парадный и хозяйственный. Доходная часть дома состояла из 28 квартир, по восемь комнат в каждой.

    В будущем Щербатов предполагал занять часть этих квартир под своего рода музей личных коллекций, а потом передать музей городу.

    Квартира, где жили Щербатовы, размещалась на пятом и шестом этажах центрального корпуса, состояла из тридцати девяти комнат и двух террас и была полностью изолирована от квартир остальных жильцов: туда вел отдельный вход с собственным лифтом. Нетрадиционное сочетание особняка и доходного дома оказалось удачным компромиссом и не только не нарушило цельности архитектурного облика здания, но придало ему дополнительную экспрессию. Скупо декорированные фасады нижних этажей эффектно оттеняются выразительными верхними. Металлическую ограду парадного двора венчали старинные фонари, стоявшие в XVIII веке перед Московским университетом — этот «раритет» предприимчивый Щербатов купил за восемь рублей у утильщика.

    Комнаты и залы были обставлены реставрированной мебелью из дома графа Федора Васильевича Ростопчина, в картинной галерее висели старинные иконы, полотна Ф. А. Малявина, Н. К. Рериха, К. А. Сомова, Л. С. Бакста, А. Я. Головина, в том числе знаменитый портрет Шаляпина в роли демона. Интерьеры украшали копии скульптур И. П. Мартоса, М. И. Козловского, В. И. Демут-Малиновского. Письма современников полны восторженных отзывов о доме Щербатова.

    Двинемся дальше в сторону Кудринской площади. На углу Садового кольца и Большого Девятинского переулка стоит дом № 17 — небольшой особняк, изначально принадлежавший Настасье Федоровне Грибоедовой. Здесь, в доме матери, А. С. Грибоедов провел детство и раннюю молодость. В начале 1970-х годов частично деревянный дом «реставрировали» — разобрали до основания и построили заново в кирпиче по старым чертежам и обмерам. Сегодня можно во многих публикациях прочитать, что это и есть тот самый дом, где прошло детство автора «Горя от ума». Но куда же исчезла гранитная мемориальная доска, висевшая на фасаде со стороны Новинского бульвара? Она сохранилась, но, видимо, из-за несоответствия истине утверждения, что Грибоедов жил именно в доме постройки 1973 года, доску перенесли на задний фасад.

    Дом Грибоедова стал примером явления, которое я бы назвал «новая подлинность». Подобное происходит, когда построенное заново историческое здание с годами перестает восприниматься как новодел. Так случилось с пушкинским Михайловским, домом Нащокина в Гагаринском переулке, с Водовзводной башней Кремля. То же будет с домом Чайковского на Кудринской площади, и с гостиницей «Москва» …

    Минуем американское посольство, возведенное в 1954 году по проекту известного архитектора Евгения Стамо. Он мастерски объединил в одной композиции три разноэтажных дома, стоявших на этом месте, создав импозантное здание в духе архитектуры середины прошлого века.

    Далее почти до самой Кудринской площади цепочкой стоят невысокие особнячки, нарядно украшенные лепниной. Всем москвичам знаком дом № 23, который в 1910 году приобрел для своей семьи Ф. И. Шаляпин. Он жил тут до самого отъезда за границу в 1922 году. Дом Шаляпина отреставрирован под руководством архитектора Галины Духаниной. Отреставрированы и соседние особняки. В 1957 году в нише на фасаде установлен беломраморный бюст Ф. И. Шаляпина работы скульптора А. Елецкого.

    Теперь пора рассказать о необычном доме, который построен в 19281930 годах для работников Наркомфина. Он стоит прямо за шаляпинским в глубине двора.

    Главным направлением поисков молодых архитекторов-новаторов тех лет являлось революционное преобразование массового жилища. Крайним выражением этой идеи стали проекты домов-коммун. Их авторы отрицали «старый мещанский» быт и, соответственно, квартиры как изолированное жилище семьи; да и необходимость самой семьи вызывала у них большое сомнение. Подобные идеи развивались не только на бумаге в проектах, но и воплощались в натуре. В Москве на улице Орджоникидзе в 1930 году закончилось строительство студенческого дома-коммуны (архитектор И. С. Николаев). Здесь жилая и общественная функции строго разделялись. В восьмиэтажном корпусе по обе стороны двухсотметрового коридора находилась тысяча «спальных кабин» площадью по шесть квадратных метров, что позволяло разместить в каждой только две кровати и два табурета. Такие «пеналы» отвергали всякую мысль о традиционном семейном уюте.

    Однако очень скоро стала очевидна несостоятельность концепции домов-коммун и необходимость создания некоего компромиссного вида жилища, сочетающего традицию с социальным новаторством. Одним из самых ярких архитектурных сооружений тех лет стал жилой дом переходного типа, возведенный в 1928-1930 годах по проекту архитекторов М. Гинзбурга и И. Милиниса и инженера С. Прохорова в глубине участка на Новинском бульваре. Заказчик — нарком финансов РСФСР Николай Александрович Милютин, автор нашумевшей книги «Соцгород» (1930), — был поклонником творчества Гинзбурга и во многом разделял его архитектурные идеи. Видимо, данным обстоятельством можно объяснить то, что первым заказчиком экспериментального дома стал Наркомфин, а среди его жильцов оказался и сам нарком.

    Интересна планировка жилого корпуса. В нем предусмотрены квартиры трех типов: для больших семей, малометражки с кухней-нишей и комнаты-общежития, причем большие квартиры были двухэтажными. Оживленную дискуссию вызвала предложенная авторами высота помещений — 2,3, 3,6 и 5 метров. Такое решение позволило ограничиться двумя лестничными клетками и двумя коридорами на втором и пятом этажах. Кроме того, на втором этаже вдоль всего корпуса проходит открытая галерея, соединенная с коридором. Галерея — так же, как и солярий на плоской кровле, -предназначалась для отдыха и общения.

    Солярий явился подлинным украшением дома. Он напоминал палубу океанского лайнера с надстройками, почему за домом и закрепилось название «корабль». Там были разбиты цветники, сделаны навесы от солнца, пергола. Обитатели «корабля» в первые годы после окончания строительства любовались отсюда Москвой.

    После Великой Отечественной войны состав жильцов кардинально изменился, помещения общего пользования стали переделывать. Солярий забросили, и он превратился в свалку ржавого металла, где сквозь бетонные плиты покрытия бурно растет трава. Окна «палубных надстроек» разбиты, бетон потрескался.

    Дом имеет каркас из железобетона. Здание стояло на круглых бетонных «ногах», и под ним существовал проход из переднего двора в задний. Оба двора были хорошо озеленены. В качестве облегченного стенового материала использовались шлаковые блоки типа «крестьянин». Малый вес позволил поставить их не на землю, а на специальные консоли. Однако испытание временем этот материал не выдержал. Штукатурка стала трескаться и обваливаться, вода разрушала пористую конструкцию. Сегодня стены дома в аварийном состоянии.

    Теперь о так называемом коммунальном блоке. Десятиметровый гигантский куб с одной полностью остекленной стеной соединяется с жилым корпусом на уровне второго этажа теплым переходом. Тут должны были помещаться общественная столовая и спортзал. Но сначала на месте спортзала появился детский сад, а вскоре перестала существовать столовая. Так печально окончился этот социальный эксперимент.

    Какова же сегодня судьба дома, вошедшего во все учебники по архитектуре? Его можно увидеть, если обогнуть дом-музей Шаляпина на Садовом кольце и вдоль забора американского посольства пройти через скверик в глубину квартала. Однако людям со слабыми нервами я этого делать не советую. Состояние многих памятников славного периода советской архитектуры 1920-х годов оставляет желать лучшего, но дом на Новинском выделяется даже на этом грустном фоне. Штукатурка во многих местах осыпалась, часть раздвижных окон забита фанерой. Пространство под домом еще раньше было застроено жилым этажом. Полностью вышли из строя все инженерные коммуникации. Торец дома со знаменитыми полукруглыми балконами еще недавно являл собой страшную картину разрушения. То ли потому, что он смотрит на американское посольство, то ли по другой причине его недавно оштукатурили и покрасили. Этим и ограничились. Все усилия Союза архитекторов, международной архитектурной общественности, друзей автора проекта спасти дом результатов не дали. У многих опустились руки. Владимир и Алексей Гинзбурги — сын и внук архитектора — продолжали борьбу. В 1996 году они завершили разработку проекта возрождения всего комплекса сооружений дома Наркомфина. Проект был встречен в архитектурных кругах с большим интересом. На международном фестивале «Зодчество-98» он удостоился Золотого диплома, а также получил дипломы Международной академии архитектуры и конкурса «Золотое сечение». В последнее время в судьбе дома наметился просвет. Возможно, некая фирма отреставрирует и приспособит его под отель. Однако кризис замедлил этот процесс. Остается надеяться, что дело спасения дома Наркомфина все-таки завершится благополучно.

    Posted by admin @ 5:27 пп

Comments are closed.