Статистика:

Search

  • 01Окт

    Автор:  Добрицына Ирина Александровна

    Анализируется влияние транснационального характера сетевых экономических структур на формирование архитектурного образа глобального города. Рассмотрен переход энергий социального пространства в пространство физическое, формируемое архитектурой. Обсуждаются типы знаковых сооружений, репрезентирующих глобальные тенденции.

    Глобальная экономика —  новая властная структура

    Повышенный запрос на архитектуру, небывалая скорость исполнения проектов рождают иллюзию, что архитектура распоряжается сегодня едва ли не всем пространством планеты. Однако это далеко не так. Главными «силовыми структурами» выступают новые экономические структуры. Архитектура в большой степени испытывает влияние этой непривычной формы власти. И потому, чтобы начать разговор об архитектуре глобального города, необходимо прояснить некоторые особенности новой социальноэкономической формации — транснационального капитализма и нового типа градообразования — глобального города.

    Наиболее основательными представляются оценки современного общества геоэкономистами: «Если раньше мировая экономика была ареной, на которой действовали суверенные государства, то теперь она — достаточно автономный персонаж, оперирующий на поле национальных государств» 1. Экономические акции во все большей степени приобретают межнациональный характер и строятся по принципу сетевого обмена. Они поддержаны теперь феноменом нашего времени — особым миром могущественных транснациональных корпораций (ТНК). Эти новые центры силы успешно соперничают с традиционными — государственными.

    По данным геоэкономистов, на рубеже XX и XXI столетий число подобных корпораций превышало 53 тысячи, численность их дочерних филиалов — 450 тысяч 2.

    Власть глобальной экономики автономна и анонимна, но она существенно меняет двухтысячелетний тип культуры и общества, сложившийся на основе принципов культуры Большого Модерна. Вполне понятно, что это набирающее мощь социальнокультурное явление к концу XX — началу XXI века обретает специфические пространственные формы.

    Новейшие формально-пространственные структуры зарождаются в глобальных городах. Именно глобальные города становятся местами сосредоточения современных центров силы, готовых управлять развитием мира. Но глобальные города — это не просто растущие мегаполисы.

    Глобальный город

    Чтобы уяснить логику происходящего, уточним само понятие «глобальный город». Дело в том, что транснациональные по своей сути, и, казалось бы, странствующие в сетевой виртуальности экономические центры силы глобализирующегося мира все же имеют и географическую привязку, и материально-пространственное выражение. Именно поэтому мы можем сегодня говорить о появлении особых социально-пространственных структур, слабо подчиняющихся логике традиционного градостроительного проектирования, — глобальных городов.

    Понятие «глобальный город» введено американским социологом Саскией Сассен3. Оно не совпадает с близкими понятиями — «мировой город», «супергород», «информационный город». Сассен называет ряд признаков глобального города, рожденных спецификой процесса глобализации:

    1. географически усложняющееся разделение экономической деятельности ведущих корпораций мира ведет к усилению функций высшего управления и контроля, которые сосредоточены в штаб-квартирах ТНК. Штаб-квартирам выгодно располагаться в агломерационной среде, поскольку, несмотря на прогресс телекоммуникаций, процесс управления здесь эффективнее;

    2. функциональная перегрузка заставляет штаб-квартиры корпораций передавать огромную часть работы на аутсорсинг, то есть многочисленным специализированным сервисным компаниям, вовлеченным в сложнейшие сетевые рынки. Эти нанимаемые компании в свою очередь обрастают целым созвездием дополнительных культурных функций и потому также стремятся к расположению в крупнейших городских центрах, резко трансформируя их структуру;

    3. глобальный город формируется как часть транснациональной сети экономически сцепленных городов и в этом смысле представляет собой резкий контраст с бывшими столицами государств 4.

    Итак, глобальные города — элитарные точки планеты, главным образом из-за расположения там штаб-квартир крупнейших транснациональных корпораций мира и непрестанно множащихся компаний-сателлитов. Формирующаяся градоцентрическая система мирового хозяйства конгениальна сетевой структуре связей, поскольку не принимает во внимание систему государственных границ 5.

    Несколько слов об иерархии глобальных городов.

    Как сообщают геоэкономисты, высший уровень занимают четыре города: Лондон, Нью-Йорк, Париж, Токио. Второй уровень — Франкфурт-на-Майне, Милан, Лос-Анджелес, Вашингтон, Сингапур, Гонконг. Выделено 55 глобальных городов разного ранга, и еще 67 городов имеют достаточный потенциал, чтобы в будущем приобрести статус глобальных. Москва входит в эти 676.

    Архитектор и транснациональный капитализм

    Сегодня архитектура вынуждена поддерживать весьма эклектичную социальную реальность: в ней отражена и государственная политика, и идеология глобальной экономики. Наиболее активно архитектура фиксирует присутствие современных центров экономической силы. И это едва ли не первейшая ее культурная функция в глобализирующемся мире. При этом неуловимая символическая власть экономики принимается как докса, не обсуждается, и архитектор далеко не всегда имеет возможность, да и просто не пытается, разобраться в том — конструктивны или разрушительны его действия. По мысли французского социолога Пьера Бурдьё, «Символическая власть и есть в действительности такая невидимая власть, которая может осуществляться только при содействии тех, кто не хочет знать, что подвержен ей или даже сам ее осуществляет» 7.

    Бурдьё предлагает понятие социальное пространство, трактуя его как сложное энергетическое поле, возникающее в напряженной оппозиции различных силовых властных полей -экономических, культурных, социальных — и при этом стремящееся воплотиться в пространство физическое. Здесь силовые поля накладываются друг на друга, следствием чего, как правило, является концентрация наи-
    более дефицитных благ и услуг, а также их обладателей в определенных местах физического пространства, противостоящих во всех отношениях местам, объединяющим обездоленных 8. Теперь посмотрим, как это роковое теоретическое построение сбывается в глобальном городе.

    Здесь социальное пространство выступает в качестве двойственного феномена. Обретая и развивая синергию инновационности, оно, однако, видится неустойчивым, экономически зависимым. Соответственно, пространство физическое выстраивается так, что оно изначально уходит от традиции поддержки места и ищет национально нейтральные формы воплощения.

    Новая форма космополитизма, характерная для всей экономической сферы, перетекает в сферу архитектурной деятельности, что находит отражение в изменении отношения архитектора к традиционной среде. Не потому ли на фоне продвижения транснациональной тенденции уже примерно с 1980-х годов, несмотря на блестящие прорывы в формальных поисках отдельных архитекторов, в целом наблюдалась тенденция к пересмотру, если не к снижению, традиционной архитектурной культуры? Создание многочисленных новокультовых, или так называемых иконических построек, маркетинг и политика консьюмеризма (стимулирования спроса), одновременно выращивание «брендовых» архитекторов,стали центром явления, поддержанного развитием неолиберальной идеологии с ее культом наживы.

    Архитектура двигалась как по лезвию ножа — между служением новой элите, сулящим невиданную прежде свободу формального поиска с опорой на новейшие экономические и технологические возможности, но чреватым гибелью в сетях консьюмеризма, и служением традиции, обещающим сохранение автономии и права на инновационные творческие находки —  исконное право на Произведение.

    Архитектура глобального города

    Что же открывается при исследовании пространства и архитектуры глобального города? Раскрывая свою теорию «пространства потоков», известный социолог Мануэль Кастельс пишет: «Глобальный город — это не место, а процесс. Процесс, посредством которого центры производства и потребления развитых услуг и местные общества, играющие при них вспомогательную роль, связываются в глобальной сети на основе информационных потоков, одновременно обрывая связи с районами, удаленными от промышленного центра» 9. Прорастание социально обусловленной сетевой структуры связей в физическую структуру глобализирующихся городов, по-видимому, неизбежно, так как вся структура хозяйственных связей транснациональных компаний построена на сетевой основе. При рассмотрении типов архитектуры, репрезентирующих глобальный город, мы будем иметь в виду характер воплощения нового типа абстрактных социальных пространств в физические.

    Принцип прорастания социального феномена экономической невидимой власти рождает в глобальном городе как минимум два типа среды — условно говоря, среду «клуба избранных» и остающуюся за ее пределами среду для «массового» человека. Среда города одновременно и фрагментируется, и цементируется, поскольку столь разнородные социальные кластеры непостижимым образом встроены в единую сетевую структуру. Сегодня архитектор решает именно эту задачу.

    Мой главный тезис состоит в том, что транснациональный капитализм занят созданием удобной среды для «клуба избранных». При этом он резко трансформирует пространственную и образную структуру крупного города, активно вводя новые символические коды глобальности с помощью архитектуры. Новые акторы работают главным образом с культовой архитектурой 10.

    Программируемый капиталом ландшафт глобального города представлен двумя типами культовой архитектуры. Первый я буду называть элитарной культовой архитектурой (нейтральноанонимная, репрезентирующая штаб-квартиры транснациональных корпораций). Второй тип известен сегодня как зрелищная иконическая архитектура. Она широко и порой навязчиво рекламирует успех, тем самым поддерживая коммерческие интересы и даже предлагая себя как товар. Иконическая реализуется в постройках, инициированных многочисленными сателлитами высших ТНК (то есть нанимаемыми сервисными компаниями), предпочитающими хорошо обжитую высококачественную среду обитания, дополненную множеством загадочных привлекательных объектов, — среду, удерживающую заданный уровень культуры, информационной оснащенности и комфорта пребывания самих фирм и множества привлекаемых ими посетителей глобального города.

    Сразу же обнаруживается большая разница в образных характеристиках двух типов архитектуры глобализма, следовательно, и в эстетических и символических предпочтениях заказчиков, что, по-видимому, соответствует общей программе капиталистической глобализации, в частности, по кодификации среды.

    Элитарная культовая архитектура

    Итак, высший ранг «клуба избранных» представлен элитарной культовой архитектурой — штаб-квартирами ТНК. Физически тяготея к высокому уровню оснащенности микроэлектроникой и телекоммуникациями, они собраны в кластеры в сетевых «узлах», стратегически значимых для деловых кругов сетевого общества, что и определяет специфику расположения элитных штаб-квартир и их недоступность.

    Как утверждает тот же Кастельс, в среде новой «информациональной» элиты распространен унифицированный стиль жизни, игнорирующий традиционные культурные границы. Более того, требование культурной общности различных узлов данного пространства отражено в гомогенности архитектуры самих этих узлов. Архитектурное единообразие новых управленческих центров в различных обществах поражает 11.

    Архитектурные предпочтения элиты тяготеют к формальной аскетике высокого модернизма с его эстетикой прямого угла, к метафизике ледяных фасадов Людвига Мис ван дер Роэ или египетской монументальности сооружений Луиса Кана, к сдержанно-суровым мотивам позднего Ар-деко. Космополитизм здесь подтверждается выбором типа признанной интернациональной архитектуры, становящегося главным символом транснациональной сущности культуры элитариев. Возникает своего рода код, благодаря которому считывается их социальный статус.

    В доказательство вышесказанного представлю несколько типичных построек крупнейшихТНК — штаб-квартир международных финансовых и финансовопромышленных корпораций. Это здания компаний «Сити Груп» в Нью-Йорке, «Филиппс» в Амстердаме, «Хьюлет-Паккард» в Пало-Альто (Калифорния), «Проктор энд Гэмбл» в Цинциннати, «Самсунг Груп» в Сеуле, «Хитачи» в Токио, «HSBC Тауэр» в Лондоне (архитектор Норманн Фостер). Наиболее выразительно здание «Сити Груп» в Лондоне архитекторов Фостера и Пелли.

    Можно сказать, что деловые кварталы в глобальных городах Юго-Восточной Азии, например, в Сингапуре, по образным характеристикам мало отличаются от нью-йоркского Манхэттена или даже лондонского Кэнери Уорф. Архитектура здесь — строгий футляр для корпоративных таинств. И даже некоторый сдвиг в сторону постмодернизма в облике ряда зданий в целом не уводит от строгой монументальности — лишь добавляет китчевые детали (например, здания «АТТ» Ф. Джонсона на Манхэттене или «Цзинь Мао Тауэр» в Шанхае).

    Зрелищная иконическая архитектура

    Интересы транснационального капитализма программно связаны с иконической архитектурой последнего поколения, часто имеющей цифровое происхождение — зрелищной, диковинной, мистериозной.

    Инициаторами масштабного наступления загадочной архитектуры выступают фирмы-сателлиты крупнейших ТНК, демонстрирующие собственный экономический успех и внедряющие новейшие культурные программы глобального города: фешенебельные гостиницы, музеи современной архитектуры, торговые центры, медиатеки и культурно-библиотечные центры, тематические парки и тому подобное. Код загадки иконической архитектуры поддерживается приглашением иностранного архитектора — носителя заведомо иной культуры.

    К лучшим образцам зрелищной иконической архитектуры отнесем элегантную стеклянную башню «TowerVerre» Жана Нувеля на Манхэттене и нью-йоркский Музей современного искусства (МоМА). Фостер создает грандиозные новокультовые сооружения, поддерживающие престиж города как глобального центра. Широко известны его штаб-квартира компании «Свис Ре» в Лондоне («Огурец»), аэропорт «Чек Лап Кок» в Гонконге, рейхстаг в Берлине.

    «Звучание» иконической архитектуры достигает фортиссимо на азиатском континенте. Желание удивить Запад и укрепить финансовые связи перерастает в игровой ажиотаж — установление рекордов Гиннесса в архитектуре по мощи высказывания, высоте, необычности силуэта. Часто новая постройка — это попытка превзойти культовые аналоги европейского континента. Шанхайский мировой финансовый центр, созданный фирмой «Кон Педерсен Фокс», неестественно возвышается над расположенными рядом небоскребами. Штаб- квартира «ICC» — новая глобальная икона в Гавани Виктория — задает сверхчеловеческий масштаб окружению, отвечая стремлению Гонконга поднять свой престиж в мировом сообществе.

    Иконическая архитектура с готовностью воспринимает черты откровенного китча, поддержанного идеологией консьюмеризма. Кулхас, «Герцог и де Мерон», Кацуа Сейма проектировали брендовые иконические здания для бутиков «Прада» в глобализирующихся городах. К брендам отнесем и новое здание фирмы «Селфридж» в Бирмингеме, спроектированное фирмой «Футур систем», и небоскреб-эмблему в виде полумесяца «Crescent Мооп Tower» для дубайского парка 3аабиль (проект американской компании «Transparent House»).

    В глобальные игры архитектуры легко вводятся необычные формы, генерируемые компьютером. К примеру, экзотический силуэт индийского мангрового дерева обыгрывается в проектном предложении небоскребов для лондонского предместья архитекторами студии «Chimera».
    Энергетический заряд иконической архитектуры, созданной известными мастерами и высокопрофессиональными фирмами, несоизмерим с энергетикой уходящей в историю фоновой городской застройки. Неповторимость и узнаваемость силуэтов — одно из важнейших знаковых качеств иконических сооружений глобального города.

    Иконическая архитектура воспринимается как медиатор экономического успеха. Неудивительно, что программы регенерации исторических и бывших индустриальных городов, инициируемые традиционной системой городской власти с целью пересмотра идентичности города, не признанного до поры глобальным, и помещения его на «глобальную карту» предусматривают изменение среды с помощью именно иконической архитектуры. Если на протяжении веков качество городского окружения было результатом экономического успеха города, то теперь, напротив, предпосылкой экономического успеха становится привлекательность пространства. Согласимся, что современный зритель, прошедший школу новейшей экранной культуры, жаждет сильных впечатлений от архитектуры. Не потому ли в программах регенерации столь распространено обращение к монструозным формам иконической архитектуры?

    * * *

    В заключение еще раз подчеркнем, что система мирового хозяйства транснациональна, градоцентрична и работает как сеть. Связка новых полисов — глобальных и глобализирующихся городов — стала мощной структурой, архитектура же играет в ее поддержке и символическую, и социально-конструктивную роль.

    Транснациональный капитализм познает, выражает и настойчиво внедряет свою виртуально-мистериозную эзотерическую сущность, обращаясь скорее к образам среды, чем к открытому слову. Новое сословие глобального капитала поддерживает культовую архитектуру, объединяющую два кода — код сдержанности, маркированный элегантностью высокого модерна, и код загадки, отраженный в спекта-кулярных 12 иконических сооружениях-инсталляциях. Все, что за чертой этих кодов, в глобальном городе обречено отойти на второй план. Программы транснационального капитализма в городской интервенции демонстрируют численный перевес зрелищной иконической архитектуры над строго элитарной модернистской, видя в первой наглядное воплощение наступательной стратегии глобализма. Как это ни парадоксально, иконическая архитектура одновременно используется и в контексте регенерации исторических городов, и реабилитации депрессивных зон, что делает глобальную политику самой архитектуры двойственной.

    На наших глазах создается обновленный архитектурный ландшафт планеты, который при определенных условиях мог бы вдохновить ее население и стать питомником архитектурных инноваций. Специфика такого архитектурного ландшафта в том, что он сгущается в современных центрах силы — глобальных городах — и фиксирует непостоянство сетевой структуры «пространства потоков».

    Технология приумножила силы архитектуры. Интуиция неумолимой логики технологического развития, демонстрирующая предельные возможности человека, подхвачена архитектурой. И потому архитектура неминуемо будет стремиться экспериментировать с нерукотворной формой, расти ввысь, а города обречены искать ресурсы уплотнения, несмотря на понимание профессионалами связанных с ними неизбежных инфраструктурных кризисов.

    Формирование среды глобальных городов в значительной степени связано с созданием иконической архитектуры последнего поколения, отличающейся сверхсложностью формального языка. В настоящее время количественный рост такого рода зрелищной архитектуры продолжается, ее географический ареал — все континенты мира. Потеряв связь с историей, иконическая архитектура — какой бы диковинной она ни была — унифицирует среду, оттесняя культурную самобытность исторического города. Тем самым зрелищная иконическая архитектура становится второй интернациональной архитектурой после модернизма. Однако массовое производство диковин может оказаться тупиковой стратегией. Невероятная прежде скорость внедрения такого рода произведений может лишь приблизить кризис жанра. Этот процесс, поддержанный идеологией консьюмеризма, неминуемо вступает в конфликт с метафизикой пространственной организации жизни человека. И потому, на наш взгляд, коллапс сложившейся и хорошо выверенной системы транснациональной капиталистической поддержки иконической архитектуры как архитектуры соблазна потребителя — неизбежен.

    Невероятно сложно помыслить какой-либо сценарий альтернативного развития, поскольку революционное наступление новой эры — совершившийся факт, не считаться с которым было бы нелепостью. Но вполне вероятны спонтанные сценарии самоорганизации социального и пространственного космоса. И в этом смысле неудивительно, что в крупных мегаполисах уже наблюдается инициатива самоотселения горожан в пригороды.

    Еще один маловероятный сценарий

    —    архитектура, будучи держателем языковых кодов среды, становится инструментом контроля, регуляции и циркуляции информационных потоков, формирующих новую среду города. Можно также предположить, что развить альтернативу глобальным принципам развития городов способно обращение профессионалов к философии критического регионализма 1970-х годов, ставшего характерным для архитектурной политики Швейцарии, или же к идеям нового урбанизма.

    Наиболее внятным сценарием видится программный вызов архитектора установившемуся порядку вещей. Волевой сценарий разумной альтернативы не столько глобализму, сколько издержкам глобализма, противостоящий безудержности консьюмеризма, развивают, к примеру, голландские архитекторы. Успех такого рода стратегий, с одной стороны,

    —    в точном теоретически обоснованном диагнозе современной ситуации состояния общества, культуры, экономики, политики, с другой — в ренессансе утраченного общечеловеческого смысла архитектуры, сохраняющего сегодня лишь едва уловимые метафизические обертоны.

    1 Неклесса А. И. Рах Economicana: геоэкономическая система мироустройства //Экономическая наука современной России. 1999. №1(5). С. 72.

    2 Там же. С. 73-74.

    3 Sаsseп S. The Global City: New York, London, Tokyo. 2001. Сассен С. Глобальный город: введение понятия // Глобальный город: теория и реальность. М., 2007. С. 9-27.

    4 Сассен С. Указ. соч.

    5 Слука Н. А. Градоцентрический вектор в развитии мировой системы //Вестник МГУ. Сер. География. 2006. № 5.

    6 Он же. Глобальные города. Журнал «ЭКСПЕРТ» он-лайн (электронный ресурс. http://^ww’.expert.ru/printissues/expert/2008/15/ globalnue_goroda/). По информации автора, приведенную классификацию предлагает научный коллектив британского Университета Локборо (Loughborough) «Исследовательская группа глобализации и мировых городов» (Globalization and World Cities Study Group — GaWC).

    7 Бурдьё П. Социология социального пространства. М. — СПб., 2007. С. 87-96.

    8 Он же. Социология политики. М., 1993.

    9 Castells М. Information Age: Есопоту, Society and Culture. Vol. 1-111. Oxford: Blackwell Publishers, 1996-1998.

    10 Культовые постройки, несущие большой заряд символических смыслов, существовали и в прежние эпохи. Однако примерно до 1950-х гг, в предшествующую глобализму эру, иконичес-кий (или культовый) тип архитектуры поддерживался интересами либо государства, либо религии. В эру капиталистической глобализации доминируют силы, вовлекающие такого рода архитектуру в интересы транснационального капитализма. Еще один термин —«иконическая архитектура» — вошел в профессиональный язык сравнительно недавно. За ним стоит архитектурная репрезентация социально важных, но дискурсивно не проговоренных смыслов.

    11 Кастельс М. Указ. соч.

    12 От фр. Spektakulair — потрясающий, сенсационный.

     

     

    Posted by admin @ 4:27 пп

Comments are closed.