Статистика:

Search

  • 14Ноя

    В статье рассматриваются проблемы, связанные с особенностями планировки высотных зданий в Чикаго на первом этапе их строительства (1890-е годы). Показаны факторы, повлиявшие на формальное развитие плана небоскреба и его построения; характерные особенности планов чикагских высотных зданий конца XIX века.

    Автор:  Зуева Полина Петровна

    На первом этапе строительства небоскребов, который относится к 1880-1890 годам, связанный с Чикаго и чикагской школой архитекторов вопрос о практической стороне возведения высотных зданий в современном коммерческом центре города оставался открытым. Многие критики того времени считали, что архитекторы мало контролировали основные решения в проектировании данного типа зданий, потому что такие параметры, как высота, компоновка архитектурных масс, определялись уже не только заказчиком и архитектором, а математическим уравнением стоимости и прибыли. Архитектура небоскребов являлась не предметом искусства, а бизнесом. Критики считали такое положение дел одновременно и несчастьем и успехом американской архитектуры. Действительно, мало кто в Чикаго в 1893 году мог пренебречь фактором получения прибыли.

    Стремление к получению быстрого дохода от строительства, который предшествовал открытию Всемирной Колумбийской выставки, привел к повышению привычного уровня высоты новых офисных зданий до 16 этажей и даже выше.

    В 1892 году самым высоким зданием не только в Чикаго, но и в мире стал 22-этажный небоскреб Мезоник Темпл (Masonic Temple) архитекторов Д. Бернхэма и Дж. Рута, где светопроницаемый атриум проходил через все здание, а нижние девять этажей занимали магазины розничной торговли. На последнем этаже сооружения находилась обзорная площадка для публики. В верхней части небоскреба располагалось 540 контор; офисные помещения имели размеры от 4,2×6,4 м до 5,4×9,7 м для некоторых угловых помещений и 3×3,4 м — во внутреннем дворе.

    История развития небоскребов в Чикаго не имела постепенного роста от низкого уровня к более высокому. Потому что в конце XIX и первой половине XX столетия законы зонирования высот вместе с другими факторами (система землепользования, арендная плата, нормы муниципального регулирования) влияли на формальное развитие высот и формирование силуэтной линии города больше, чем энергичное искусство возведения небоскребов.

    Но академические дискуссии по истории проблемы строительства небоскребов и чикагской школе редко упоминали нормы муниципального регулирования или другие практические и экономические факторы. Они сосредоточили свое внимание, главным образом, на роли архитекторов, инженеров, заказчиков, технологических и конструктивных инновациях и проблемах стиля.

    Несмотря на знаменитую фразу Л. Салливена «форма следует функции», появившейся благодаря разработке высотного офисного здания, мало внимания уделялось особенностям отношения функции и формы сооружения. Практическое давление программы и плана строительства, трехмерное пространственное развитие в массах дают ключ к изучению вопроса возведения первых небоскребов.
    Небоскребы проектировались изнутри, от маленькой ячейки (соты) к комплексу в целом: за универсальный модуль принималась единица стандартного офиса, умноженная и вписанная в рациональный план этажа. Даже когда пространство не делилось на секции, а объединялось в большие площади, проектирование офиса было связано с величиной конструктивного пролета и распределением оконных проемов на фасадах.

    Конторские помещения зависели от естественного освещения и требований к внутреннему пространству первых офисных зданий на металлическом каркасе в конце 1890-х годов, что незначительно отличается от аналогичных требований к высотным сооружениям в США в начале 1940-х годов.

    Правило «меры длины» (мера длины приравнивается к одному дюйму — 2,54 см) для первоклассных зданий гласило, что расстояние от окна до самой дальней стены не должно было быть больше, чем от 7,62 до 9,14 м. Эта зависимость определялась как площадью офиса, так и типичным прямоугольным планом этажа.

    Факторы назначения и экономической выгодности (эффективности) конторского здания привели к простой форме высоток. Если посмотреть на улицы Чикаго конца XIX века, то можно увидеть: типичные офисные сооружения имели форму квадрата с пустым пространством внутри. Такими были многие здания, возведенные начиная с 1880-х годов. Например, высотные здания Мезоник Темпл, Рукери (Rookery, 1894) архитекторов Д. Бернхэма и Дж. Рута, Пиплз Газ Компани (Peoples Gas Company, 191 ^архитектурной фирмы Д. Бернхэма имели большой световой двор, размещенный в центре. Но они не являлись преобладающим типом; U-образные или L-образные планы и другие разновидности чаще использовались для небольших земельных участков. Однако вышеперечисленные высотные сооружения представляли наиболее выразительную достопримечательность города. Квадратный полый план был логичным решением, так как его использование ограничивало городские высоты, и здание занимало большие площади в деловом районе Луп (Петли). Освещение внутреннего пространства было достаточное: световые дворы пронизывали обычно центр сооружения или выходили на одну из второстепенных улиц.

    В работе «Некоторые практические рекомендации для проектирования современных офисных зданий», опубликованной в Architectural Record в 1893 году, Дж. Хилл (George Hill) определил семь основных условий, обеспечивающих успех зданию:

    1.  хорошее размещение (роль участка);

    2. хорошее освещение;

    3.  качественное обслуживание;

    4.  привлекательная окружающая среда и дизайн;

    5.  максимум пространства для сдачи в аренду согласно экономическому расчету;

    6.  легкая переделка (демонтаж) офисных «сот» согласно требованиям арендаторов;

    7.  минимум стоимости любых переделок согласно экономическому расчету.

    В итоге Хилл отмечал, что изначально офисное здание является предметом для получения прибыли собственниками. Это означает, что застройщик должен предоставить съемщикам конторское здание с максимально большой площадью на любом участке, которую можно сдать в аренду и которая принесет доход с каждого квадратного метра, залитого светом. Чтобы добиться таких результатов, Хилл предлагал сделать план достаточно гибким для разделения его на секции — как для нужд отдельных арендаторов, так и для больших компаний. Он объяснял, что «экономическая эффективность» небоскреба определяется глубиной его секции, и существует определенная граница, за которой большой доход получить нельзя. Как правило, хорошее освещение имело помещение, глубина которого измерялась от окна до стены в пределах от 6 до 7 м.

    Застройщик (девелопер) получал наибольшую прибыль, сдавая в аренду небольшие помещения. Оуэн Алдис, один из наиболее успешных брокеров и застройщиков, объяснял, что наибольший доход можно получить от сдачи в аренду небольших площадей, ибо съемщики платят самые высокие цены с 1 кв. фута. Но для многочисленных мелких арендаторов необходимо было решить проблему перемещения и разработать график движения в конторах, чтобы они не перегружали лифтовое хозяйство в час пик и не покидали здание одновременно, создавая сильное скопление на этажах и при выходе на улицу.

    Правило № 8 для проектирования современных офисных зданий Алдис сформулировал, когда работал с архитекторами У. Холабердом и М. Ро-шем над проектом небоскреба Маркет (Marquette, 1895), которое широко обсуждалось и приводилось в качестве модели рационального и экономически эффективного проектирования.

    Он утверждал, что построить второсортное пространство так же дорого, как и первосортное. Поэтому не стоит тратиться и строить второсортное пространство. Качественным пространством он считал то, которое имело 7 м от окна до стены.

    Начало 1890-х годов было периодом экспериментов с поэтажными планами, поиска способов их организации, развития свободных планов этажей. Позже и особенно в начале XX века офисная планировка становится уже стандартной. Площади пространства помещений от окна до внутреннего коридора делились на секции для использования разными арендаторами. Самые маленькие офисы с минимальной площадью имели только одну комнату, мебель в ней использовали для разделения помещения на отсеки. Анфилада из комнат, выходивших в общий коридор, являлась составной частью большого пространства, а небольшие помещения из таких комнат могли выполнять функции как приемной, так и служебного помещения.

    Иерархию офисов отражало их пространственное расположение. Руководители занимали угловые офисы и комнаты с окнами, секретари и другие служащие находились в глубоких (сумрачных) помещениях. Босс должен был иметь свой офис с достаточным освещением. В некоторых случаях его секретарь работал в том же офисе, но обычно он и другой помощник занимали приемную, находившуюся между личным офисом начальника и стеной коридора. Чтобы в приемной было больше света, ее часть отделялась отличного офиса стеклянной перегородкой. Иногда стекло было матовым, чтобы посетители в приемной не мешали и не видели происходящего в кабинете руководителя. Маленькие компании обычно состояли из одного или двух штатных сотрудников.

    План мог легко расширяться, что давало компании возможность добавлять себе столько секций на этаже, сколько требовалось. Большие фирмы претендовали на открытое пространство и часто предпочитали не делить свои площади на секции, чтобы вмещать достаточное число клерков или агентов. Более 80% арендаторов брали в наем секции менее чем 1000 кв. фунтов (приблизительно 300 м2), которые обычно состояли из 4 или 5 офисов. Арендаторы готовы были платить высокую ренту за неглубокие, но хорошо освещенные пространства. К началу 1900 года норма глубины первоклассного пространства колебалась от 6 до 7 м, затем в конце 1920-х годов ее увеличили — от 8 до 9 м. Главной причиной появления такого стандарта стала зависимость рабочего пространства от дневного освещения.

    Хотя электричество использовалось уже с 1880-х годов, свет, получаемый отламп накаливания, был слабый. Настольные лампы обеспечивали 3 или 4 фут-кандела (единица силы света), а комнаты с дневным освещением — 10 фут-кандел. Таковыми считались нормы, при которых можно было работать. Недостаток использования электрических ламп состоял том, что они поднимали температуру в комнате и усиливали духоту.

    Флуоресцентное освещение появилось только в 1939 году, а устранили проблемы нагревания помещения уже в модернистских зданиях, в которых потолок часто становился световой плоскостью. Но до развития этих новых технологий XX века солнечный свет должен был проникать как можно глубже в рабочее помещение, высота потолков достигать не менее 3-3,6 м, оконные проемы — достаточно большими, а рамы не слишком тяжелыми и удобными в использовании. Эту проблему решили «чикагские окна» — с большой центральной частью и боковыми проемами. Одинарные окна имели размеры от 1,2 до 1,5 м по ширине и от 1,8 до 2,4 м по высоте. Часто они изготавливались сдвоенными или располагались группами, что придавало ритм фасаду, но главным в размещении окон было внутреннее разделение пространства. Окна также использовались для вентиляции несмотря на то, что большинство зданий имело механическую систему вентиляции. Свежий воздух и легкий ветерок жизненно необходимы для комфорта, особенно в летние месяцы (система кондиционирования воздуха, которая включает технические средства для охлаждения, подогрева, очистки, увлажнения, осушения и перемещения воздуха, а также автоматического регулирования его температуры, влажности, давления, состава и скорости движения, не использовалась до 1930 года).

    Таким образом, оптимальная и экономически выгодная глубина для офисного пространства составляла 25 футов или 7 м. Размеры типичного блока-квартала в Чикаго и участков земли порождали следующие характерные планы для конторского здания, пользовавшегося спросом у девелоперов и застройщиков до середины 1920-х годов: прямоугольный план с дублирующей коридор внутренней галереей для здания-монолита и план в форме полого прямоугольника или U-образной формы для здания со световым двором, выходящим на второстепенную улицу, или же L-образной формы для углового участка.

    Планы со световым двором были лучшим решением для участков размером 80×100 футов или 24×30 м, где здания не могли занять полностью отведенную территорию, потому что их внутренние пространства получались слишком глубокими. План с полым квадратом явился самым логичным решением для больших участков. Такой план позволял расположить конторы вдоль коридора с двух сторон внешним и внутренним кольцом анфилад или просто на периметре пространства внутреннего двора. Таким образом, офисные площади каждого этажа увеличивались на 50% и больше; конторы со стороны двора имели вторичную цену, особенно на нижних этажах. Открытый центральный двор часто развивался как коммерческий атриум, иногда занимавший несколько этажей вверх. Многоэтажный торговый двор, подобно девяти коммерческим этажам Мезоник Темпл, был характерной особенностью чикагских офисных зданий. Заметим, что к нему снова вернулись в 1970-1980-х годах — как к «вертикальному моллу». Чаще центральное пространство внутреннего двора использовали как дополнительное пространство для большого холла банка.

    Открытый с одной стороны U-об-разный план давал большее освещение и сохранял высокую стоимость помещений, расположенных на внутренних сторонах здания. Такая форма плана также имела большую гибкость, например, отдельная фирма могла взять половину или целый этаж и включить коридор в свое пространство, оставляя общественную зону только рядом с лифтами. L-образный план обычно использовали на узких участках. Он обеспечивал такое же преимущество, как и U-образный, и являлся вполне эффективным.

    При проектировании небоскребов в конце XIX века архитекторы должны были учитывать не только потребности современного им бизнеса, но и предусмотреть требования для офисных зданий, которые могли возникнуть в будущем.

     

    Иллюстрации из источников:

    Condit, Carl W. The Chicago School of Architecture — A History of Commercial and Public Buildings in the Chicago Area 1875-1925. Chicago, 1964.

    Gdssel Peter, Leuthauser Gabriele. Architecture in the Twentieth Century. V. 2. Koln, 2005.

    Hofmann W., Kultermann U. Modern Architecture in color. New York, 1970.

    Giedion, S. Space. Time and Architecture. London, 1967.

    The Journal of the Society of Architectural Historians//Vol. 29. № 2 (May, 1970).

    The Journal of the Society of Architectural Historians//Vol. 18. №4 (Dec., 1959).

    The Journal of the Society of Architectural Historians//Vol. 46. № 1 (Mar., 1987).

    Фремптон К. Современная архитектура. Критический взгляд на историю развития. М., 1990. http://architect.architecture.sk/

    Литература:

    1. Birkmire W. The Planning and Construction of High Office Buildings. New York, John Wiley & Sons, 1900.
    2. Kirk M. Reid. Artificial Light in Office and Stores // Buildings and Building Management. № 25 (June 8). 1925.
    3. Condit, Carl W. The Chicago School of Architecture. A History of Commercial and Public Buildings in the Chicago Area 1875-1925. Chicago: University of Chicago Press, 1964.
    4. HoffmannD. The Architecture of John Wellborn Root. Baltimore, 1973 (1988).
    5. Зуева П. П. Из американской практики строительства небоскребов // Архитектура и строительство Москвы. 2008. № 5.

    Posted by admin @ 4:24 пп

Comments are closed.