Статистика:

Search

  • 09Сен

    Реконструктивные работы на отрезке улицы Горького от Охотного ряда до Советской площади близятся к концу. Уже закончен корпус А, далеко продвинулось строительство корпуса Б.

    Не впадая в преувеличение, мы имеем право сказать, что последнее столетие не знало примеров ансамблевого городского строительства такого размаха. Москва обогатилась новым монументальным произведе-дением — домом на расширяемой улице Горького.

    Значение этого огромного сооружения в том, что оно оставляет далеко позади практику изолированного, единичного строительства, вне ансамбля (здания А. Бурова, М. Синявского! и др.). Правда, стремление к ансамблю проявлялось и раньше, хотя бы при проектировании новой застройки 1-й Мещанской улицы. Но тогда постановка проектирования не могла обеспечить проектам должной степени ансамблевого единства. Оказалось, что трудно рассчитывать на творческую дисциплину отдельных архитекторов, не об’единенных общим творческим руководством.

    Застройку улицы Г орького поручили одному архитектору. Эта почетная задача выпала на долю А. Мордвинова.

    Положительные результаты такого решения не замедлили сказаться. Громадный фронт застройки был оформлен на основе единого замысла. Но этим не исчерпываются преимущества концентрации всей работы в одних руках. Она сократила срони проектирования и ускорила темпы ведения строительства. Она превратила архитектора, автора проекта. в подлинного руководителя стройки. А. Мордвинов, и как архитектор. и как организатор работ, опирался при осуществлении своего замысла на передозую индустриально-строительную технику. Он ввел в обиход нашей жилищной архитектуры новые отделочные материалы заводского изготовления и способствовал наиболее быстрому освоению процесса их монтажа, их установки на фасады.

    Это стало возможным только потому, что архитектор уже в проекте учел многие из существенных требований индустриального возведения зданий.

    Чрезвычайно важной заслугой архитектора А. Мордвинова является тот факт, что, работая над образом советского жилого дома, он стремился архитектурно выразить черты жизнерадостного быта советской семьи; он выбрал для жилого дома легкие формы и светлые краски; он освободил облик жилого здания от тяжелых мнимо-монументальных, напыщенных форм, столь часто применяемых нашими проектировщиками
    и совершенно ив отвечающих архитектуре советского жилья.

    В постановлении о реконструкции Москвы партия и правительство четко и ясно определили характер всего нового московского строительства. Предлагалось критически использовать лучшие образцы классического наследия и, с другой стороны, все достижения новой строительной техники и архитектуры.

    Архитектор А. Мордвинов сделал попытку пойти именно по этому пути.

    В основу своего замысла он положил образцы классического наследства, коренным образом переработанные в соответствии с требованиями передовой строительной техники и новым содержанием советского жилого дома.

    Автор имел тем больше оснований обратиться к классическим формам, что как-раз русское архитектурное наследство дает наиболее совершенные образцы ансамблевой застройки целых кварталов города. Для того чтобы в этом убедиться, достаточна сопоставить новое архитектурное решение улицы Горького с ансамблем улицы Росси в Ленинграде.

    Многое говорит за то, что именно у Росси А. Мордвинов вполне сознательно учился. Не только ансамбль улицы Росси, но и ряд характерных мотивов из других произведений этого зодчего (например арка-проезд над улицей) получили творческую переработку у арх. Мордвинова.

    Однако не следует думать, что А. Мордвинов механически перенес приемы Росси в новое по содержанию, техническим условиям осуществления и пространственной ситуации строительство. Он отлично сознавал, что наша жилая архитектура требует иной, пластически облегченной трактовки, иных отделочных материалов. К тому же Росси имел возможность свободного решения общего плана: он создал прямые улицы, правильные прямоугольные или идущие по полуокружности площади.

    Улица Горького с ее резким уклоном, искривленностью и только односторонней новой застройкой в этом отношении ставила иные задачи, которые сильно осложняли работу архитектора.

    Улица Горького по реконструируемой стороне имеет сильный изгиб как-раз в месте её Пересечения переулком. Это обстоятельство, также кан и резкий ее уклон, не давало архитектору возможности прибегнуть к естественной при застройке такого протяженного фронта равномерной, ритмической разбивке фасадов вертикальными элементами. Многие противоречия архитектурного замысла А. Мордвинова явились прямым следствием усложненной ситуации застройки. Прорыв в застройке, приходящийся как-раз на месте изгиба улицы, архитектор правильно трактует только как внутриквартальный проезд. Он перекрыл проезд незначительной по размерам аркой с жилыми этажами над ней и тем самым подчеркнул подчиненную роль проезда по отношению к фасадному фронту, протянувшемуся почти на полкилометра от Охотного ряда до Советской площади. Но при этом арка, приходящаяся как-раз в месте «излома» фасада, лишь механически могла связаться с его центром. Поэтому вся средняя часть здания оказалась кан бы «вставленной» в плоскость стен.

    Взгляд зрителя невольно останавливается на этом выделенном центре. Забываешь, что арка оформляет лишь незначительный внутриквартальный проезд и по существу не является элементом, определяющим композицию фасада. Полуокружность арки, благодаря порталу и особым мотивам его обработки, полностью включается в плоскостную трактовку фасада, служа как бы его центральной частью, обработка ноторой не находит поддержки на его флангах.

    Подобное архитектурное решение влечет за собой и противоречивость в деталях. Если уже такое решение было принято, то во всяком случае нельзя было врезать балкон в завершающий карниз портала арки. Подчеркнутое выделение арки подсказывало далее введение боковых ризалитов. Архитектор придал им вытянутую форму, расположив к тему же спаренные окна по одной оси. Ризалиты, согласно замыслу, должны были развить до полной силы мотив арки, но, располагаясь в плоскости боковых корпусов, лишившись рельефности, они вступили в известное противоречие с разрешением центра, оторвались от него.

    Таким образом, весь корпус А распадается на две самостоятельные части, между которыми вставлено промежуточное звено арки с порталом. Как уже было сказано, такое центрическое решение композиции, доминирующим элементом которой является плоская стена, кажется мало оправданным. Лепнина подкарнизных широких панно, сменивших на портале пояс очень тонких пилястров боковых частей, еще резче подчеркивает этот неожиданно возникший центр.

    Сравнивая эту часть корпуса А с аналогичной частью корпуса Б, убеждаешься, что и здесь применяется тот же мстив арки-проезда с завершающим поясом. Но пояс этот образуется не вставками панно, а лоджией-колоннадой, столь излюбленной за последнее время московскими архитекторами. Такая трактовка представляется нам более оправданной, несмотря на то, что небольшая арка корпуса Б перекрывает лишь проезд во внутренний Двор.

    Примыкающие к центру-арке с двух сторон боновые части корпуса А — равного протяжения и почти одинаковой обработки. В их завершении на торцах автор столкнулся с новыми трудностями. С одной стороны, надо было как-то связать здание с Домом Совнаркома СССР, с другой — с расположенным выше корпусом Б.

    Дом Совнаркома решен в формах новой архитектуры. Лишь некоторые его детали можно свести, и то о трудом, к классическим прототипам. К таким деталям в первую очередь относятся громадные лопатки сложного профиля, мощно устремляющиеся вверх от низкого цоколя. Доминирующее значение вертикальных элементов в здании Совнаркома резко подчеркнуто. Корпус А подходит к Дому Совнаркома не вплотную, обнажая свой торец. Видимо, поэтому на последнем появилось гигантское обрамление фальшивого окна, ни по формам, ни по пропорциям не увязанное с рядом «порталов», обрамляющих окна главного фасада. Обрамление фальшивого окна получила сильно вытянутые пропорции, которые Должны были как-то увязаться с вертикальной доминантой Дома Совнаркома. Вся эта декорация прямо вырастает из цоколя и не имеет никакого основания, никакой самостоятельной «базы». Искусственность такого замысла очевидна. Поставленный с отступом от здания Совнаркома, корпус А при всех условиях не мог с ним увязаться. Здесь мы имеем два резко контрастирующих об’е-ма. Архитектору надо было смело использовать этот контраст, подчеркивая в обработке торца тело, массив, значительную протяженность, иной характер жилого здания. Архитектор пошел по другому пути, и в результате ансамбль наиболее ответственной части улицы, на перекрестке, где торец по существу служит пилоном у в’езда на улицу, оказался нарушенным. Маленький пилон не может конкурировать с громадной вертикалью здания Совнаркома, в действительности отмечающего в’езд, и поэтому его не следовало выделять особой декорацией.

    На другой стороне корпуса А, там, где он увязывается с корпусом Б, промежуточным звеном служит как бы отдельное здание, к которому и примыкает корпус А. Этот корпус и отвечающая ему пристройка на противоположной стороне в плане получают сложный излом в сторону проезда Художественного театра. Здесь в общую плоскостную трактовку фасадов неожиданно вводятся пространственные акценты.

    Цоколь промежуточного звена на-жется как бы двух’ярусным, ибо с одной его стороны он смыкается с цоколем нижестоящего корпуса А, а с другой — с высоким цоколем корпуса Б. Наоборот, пояс завершающего карниза с его круглыми окнами получает увязку только с пристройкой корпуса Б. Таким образом, с этой стороны корпус А решен не только в иных формах, но и значительно сильнее, чем со стороны в’ез-да на улицу Горького.

    Боковые части корпуса А завершаются ризалитами, которые соответствуют ризалитам центральной части. Окна по преимуществу спаренные, заключенные в порталы-рамы, охватывающие сразу три этажа. Роль порталов сводится к тому,чтобы оживить растянувшуюся плоскость фасада. Доминирующее значение, однако, здесь приобретает не рельефное обрамление, а цветовые и орнаментальные пятна, выделяющие оконные проемы и их осевое построение.

    В этом характерном для А. Мордвинова приеме сказывается отступление от классических форм. Фасад развернут как бы на плоскости, в то время как старые мастера ему всегда придавали почти скульптурный об’ем и рельеф. Плоскость фасада подчеркивается А. Мордвиновым и путем введения завершающего по яса с пилястрами, который, однако, в наиболее ответственных частях заменен плоскостными панно с лепниной. Пилястры пояса и карниза так же трактованы очень деликатно. Они производят скорее впечатление накладок, чем частей, несущих карниз. Лишь выносы балконов нарушают эту плоскостную концепцию. Надо прибавить, что вся верхняя часть дома с ее «порталами-рамами» без всякого перехода устанавливается прямо на цокольный этаж. Порталы, обрамляющие окна, обрезаются на произвольной высоте. Этот прием во всех частях здания последовательно проведен архитектором. Автор, очевидно, трактует завершающий карниз цоколя как парапет длинного балкона.

    Но парапет этот невидим и неощутим.

    Прибегнув к такому тектонически -г:-равданному приему в решающей части композиции, — у места примыкания цоколя к вышележащим пиан. — А. Мордвинов и в других случаях был вынужден прибегать к простому сечению различных форм по горизонтали. Если окна с их обрамлением ставятся на не принадлежащее им «основание», то и балконы могут произвольно вклиниваться в линию горизонтальных поясов там, где в этом возникает необходимость. Свободная интерпретация пластических деталей на фасаде дает себя знать и в ряде других приемов А. Мордвинова. Так, двухколонные портики у проезда Художественного театра неожиданно заменяют рамы-порталы. Они подобно последним охватывают балконы трех этажей. При этом средний балкон получает особую ломаную форму, не вяжущуюся с архитектурой портика, которая не повторяется ни в каком другом месте корпуса А.

    Рельеф и пластика, как сказано, в доме А. Мордвинова всегда занимают подчиненное положение по отношению к средствам плоскостной обработки в цвете и материале. Панно и терракота, вертикальные полосы-дорожки в «порталах-рамах» и т. д., которые по своей форме и рисунку восходят к образцам ренессанса, подобраны А. Мордвиновым очень внимательно и с большим вкусом. Полированный гранит порталов-входов, искусственная облицовка цоколя, легкие цветистые плитки, имитирующие каменную кладку в верхних жилых этажах, керамические вставки — все это вносит в фасад красочное оживление, особенно уместное при решении жилого здания. Отметим только, что темный цоколь слишком резко ограничен от верхних этажей, получивших нежную палевую окраску.

    В решениях жилых секций А. Мордвинов был связан с уже ранее проделанной работой. Однако он сделал все, чтобы приблизиться к современным требованиям в области жилищного строительства. Доставшиеся ему «по наследству» квартиры в три и четыре комнаты были им в большинстве случаев переделаны в двухкомнатные. Таким образом, обеспечена возможность заселения каждой из них одной семьей. Квартиры получили все необходимое санитарно-техническое оборудование, включая и мусорпровод. В отдельных элементах оборудования архитектор проявил себя с лучшей стороны: удачно выстроены шкафы в кухнях, двери и вообще вся столярка, карнизы литого потолка и т. д.
    Ансамбль улицы Горького является одним из первых опытов застройки целого квартала на основе единого замысла. А. Мордвинов правильно при этом искал характерной для жилого дома легкости и жизнерадостности общего впечатления. Он применил целый ряд новых декоративных материалов, которые, несомненно, получат в дальнейшем широкое распространение именно в этих целях.

    Но, к сожалению, он не всегда обоснованно пренебрегал требованиями пластичности. Этим обгоняется противоречивость его замысла. В решении здания колоссальной протяженности пластические его элементы всегда приобретают особое значение. Между тем, фасады новых жилых домов по улице Горького решены преимущественно не пластическими, а плоскостными средствами, что мало соответствует характеру и масштабам здания, определяющего собою целый ансамбль.

    Для того чтобы дать правильную оценку работе архитектора, надо, однако, учесть и те трудности, с которыми он встретился. Дело не только в огромном масштабе строительства, не только в особой сложности рельефа на подлежавшем застройке участке. Самая архитектура жилого дома, несмотря на многочисленные опыты, у нас еще не определилась окончательно. От увлечения чрезмерным «ренессансным» рельефом в архитектуре жилых зданий (дом Жолтовского) наши архитекторы бросились в другую крайность — плоскостной по преимуществу трактовки фасадов, оживляемых лишь богатым использованием средств полихромии (дом А. Бурова). А. Мордвинов, как нам кажется, нашел для условий Москвы более верные, чем А. Буров, средства сочетания полихромной расцветки с рельефом, полностью к тому же отвечающие индустриальным условиям строительства. В целом он правильно решил одну сторону задачи, добившись более интимного, жизнерадостного выражения темы жилого дома. Но в деталях эта тема не получила достаточного развития, вытекающего из масштабов здания и его расположения. При всем этом новое здание по улице Горького, являющееся частью целого ансамбля, следует признать одним из наиболее интересных произведений советской архитектуры последних лет.

    Posted by admin @ 6:40 пп

Comments are closed.