Статистика:

Search

  • 09Апр

    (ПО МАТЕРИАЛАМ ДИССЕРТАЦИОННОГО ФОНДА МАрхИ)

    В библиотеке Московского архитектурного института содержится более девятисот диссертаций1. Разумеется, это лишь небольшая часть всего массива существующих работ. Тем не менее относительно квалификационная рубрикация и распределение материала по рубрикам, выгодно отличающие ее от каталога, например, библиотеки им. В. И. Ленина, позволяют не только облегчить научный поиск, но и выявить процессы, происходящие в системе архитектурных знаний. Правда, и здесь не обошлось без упущений: присутствия одного и того же автора в нескольких рубриках, а ряда разнохарактерных по тематике диссертаций — от теории до конструкций — в «Строительных материалах» и некоторых других разделах.

    Первые диссертационные работы, хранящиеся в библиотечном фонде,— M. Туполева и В. Шкварикова — датированы 1937 г. Дальнейшее накопление диссертационных исследований носило неравномерный характер. Заметный спад, точнее, остановка на достигнутом за предыдущее десятилетие уровне, наблюдается во второй половине 50-х — первой половине 60-х гг. Напротив, резкое, более чем в два раза, нарастание общей массы трудов относится к 70-м гг. На графике I, который представляет собой кривую, аппроксимируемую экспонентной, изменениям темпов роста работ соответствуют точки перелома кривой.

    Временная динамика основных разделов — теории архитектуры, истории архитектуры, архитектурного проектирования и градостроительства — предъявлена гистограммой (график 2). Здесь также наблюдается ряд отклонений от «нормальной» эволюции. Так, обращает на себя внимание значительный, более чем в три и в два раза по сравнению с предыдущим десятилетием, рост количества работ соответственно по теории архитектуры и истории архитектуры в 80-е гг. Кроме того, выясняется, что историко-архитектурная тематика преобладала в годы войны и послевоенного десятилетия, занимая почти две трети от общего объема. Также любопытен факт активного, более чем в два с половиной раза, нарастания числа диссертаций по градостроительству и архитектурному проектированию, причем особенно заметен «прирост» жилых и общественных зданий, санаториев, курортов и центров отдыха, а также промышленных сооружений — в 70-е гг. Более дифференцированный анализ каждого из разделов способствовал выявлению мелких аномалий, таких как расширение — приблизительно в три раза — числа трудов по архитектуре и планировке сельских населенных мест в 80-е гг. или нарастание — более чем трехкратное — работ по ландшафтной архитектуре в 70-е гг.

    Помимо этого, анализу подвергались докторские диссертации, а также защищенные иностранными авторами. Первых всего оказалось более сорока, из них по теории — восемь, истории — семь, градостроительству — тринадцать, проектированию — пятнадцать, причем наиболее представителен «вклад» промсооружений — шесть диссертаций. Вторых — более ста, из них приблизительно 60% — по проектированию, порядка 30% — по градостроительной тематике. Заметный рост здесь наблюдается — в соответствии с общей ситуацией — в 70-е гг.

    Прежде чем пытаться интерпретировать полученные данные, заметим, что если часть результатов оказывается вполне самоочевидной и вносит лишь дополнительные штрихи в ясную в общих чертах картину, то другая задает иную перспективу, ставит новые вопросы известному материалу, содействует выявлению причин отклонения от «нормального» хода исторического развития.

    Проиллюстрируем эти положения на конкретном материале. Относительно первой группы выводов. Без
    труда можно было предвидеть рост числа историко-теоретических работ в 80-е гг. как отражение обостряющегося интереса к истории, с одной стороны, и все более отчетливо осознаваемой необходимости рефлексии оснований профессиональной деятельности — с другой. Также на поверхности лежит доминирование историко-архитектурного раздела в 40-х — первой половине 50-х гг., эпоху историзма, правда, понимаемого весьма своеобразно. Оба этих факта подтверждаются, кстати, наукометрическими же разработками на материале архитектурной продукции Стройиздата3. Легко объяснить и увеличение объема диссертаций по ландшафтной архитектуре в 70-е гг., «реабилитация» которой в значительной мере связана с экологизацией сознания, берущей свое начало кан раз в те годы.

    Однако уже с заметным приростом исследований по разделам градостроительства и архитектурного проектирования в 70-е гг., а также по планировке сельских населенных мест в 80-е гг. дело обстоит не так просто. Можно, конечно, рискнуть объяснить данные аномалии: в первом случае — как закономерный итог завершения формирования института прикладных исследований, во втором — коллективным прозрением по поводу неблагополучия в сельском хозяйстве и жизни села в целом (вылившимся в первой половине 80-х гг. в приснопамятную Продовольственную программу) и сельской архитектуре, в частности. Тем не менее подобные истолкования заведомо представляются не вполне убедительными, во всяком случае,— исчерпывающими. Еще более затруднительным выглядит объяснение фактов колебания темпов роста диссертационных работ во второй половине 50-х — первой половине 60-х гг. и в 70-е гг. В последнем случае, правда, напрашивается мысль об общем процессе массовизации науки и профессии в целом, когда кандидатский диплом стал восприниматься в порядке ликбеза, с одной стороны, и как средство достижения вненаучных целей — с другой.

    Так или иначе, здесь требуются специальные ненаукометрические разработки, направленные на изучение причин выявленных отклонений, верификацию факторов, влияющих на наукометрические кривые. Следует отметить, что в данной работе ситуация осложняется еще и тем, что отдельные аномалии могут оказаться специфическими именно для МАрхИ, что, впрочем, легко преодолевается дублированием исследования на другом сходном материале. Значение же наукометрических штудий заключается, во-первых, в выявлении процессов, происходящих в системе архитектурных знаний и представлений, во-вторых, в проблематизации имеющих место аномальных явлений и, наконец, в выходе на уровень научного предвидения путей и альтернатив развития архитектурной науки.

    Дмитрий ФЕСЕНКО

    1. Исследование проведено на материале до 1988 г. включительно.

    2. О методологических основаниях подобных разработок, носящих название наукометрических, см.: Фесенко Д. Архитектурные библиографии как источник истории архитектуры / Методологические проблемы современного архитектуроведения / Сост. А. Г. Раппапорт — М., 1989.-С. 174-181.

    3. Эмпирической базой данного исследования послужило библиографическое издание «Архитектурная книга. 1932-1988 гг.»/Сост. И. И. Комарова.-М., 1989.

    Posted by admin @ 12:05 пп

Comments are closed.