Статистика:

Search

  • 15Мар

    И. АЛФЕРОВ, заместитель председателя Госстроя УССР, В. АНТОНОВ, кандидат архитектурыОбщественные центры крупных городов, развиваясь, охватывают все большие территории и приобретают все более укрупненный масштаб застройки. Они становятся местом сосредоточения высотных зданий, объединенных в громадные структуры, которые, формируя общегородские панорамы, в то же время зачастую отрицательно воздействуют на архитектурный облик внутренних пространств самих центров, подавляют своим масштабом человека. Это особенно свойственно капиталистическим городам.

    На современном этапе, когда города становятся членами групповых систем расселения, резко увеличиваются размеры пространственной среды, на которую каждый из городов оказывает структурное воздействие. Соответственно еще более укрупняются общегородские центры. В этих условиях становятся все более острым противоречия между экстерьерным масштабом центров и интерьерным—их среды.

    Возникает вопрос: является ли увеличение числа и размеров высотных сооружений в центре города единственно возможной реакцией на возрастание масштабов застройки окружающей городской среды?

    Ответить на этот вопрос не просто, к тому же он порождает ряд других вопросов. Особенно обостряется проблема в крупных городах, которые приобретают значение центров групповых систем расселения. Укрупнение масштаба общегородского центра, естественно, нельзя понимать как механическое увеличение объемов застройки пропорционально пространственному расширению среды, на которую он влияет.

    Город — продукт культуры многих эпох. Изменения социальных условий, усложнение картины мира, отражающиеся в сознании людей, неизбежно влекли за собой размежевание регулятивных инстанций. Возникала необходимость в более емких и разнообразных хранилищах информации и соответственно усложнялась структура общественного центра: от камня до тотемного столба, от одиночного храма до сложных ансамблей античности. Уже Афины в Древней Греции имели сложный общегородской центр. Его композицию нельзя представить без панафинейских и элевсинских шествий и, следовательно, нельзя ограничить городскими стенами. Кроме Акрополя, агоры и площадки Пникса, в него входили загородные комплексы — стадион, сад Академа, Дипилонский некрополь и элевсинское святилище, которое находилось в 30 км от города. Даже по современным понятиям, это был достаточно крупномасштабный, разветвленный и многофункциональный общественный центр.

    На каждом этапе город и его общественный центр представляли собой синтез современных и исторически сложившихся элементов. Это придавало городам неповторимое очарование и обеспечивало соразмерность с масштабом человека. Современный же город имеет еще более дифференцированную культурную систему, охватывающую различные по исторической глубине слои — от современных до архаических. Наряду с увеличением в нем размеров открытых пространств и укрупнением градостроительного модуля усиливается тенденция к изоляции первичной ячейки от огромных таких пространств и транспортного движения к организации пространств, масштабных человеку, и модулю застройки, соразмерному восприятию пешехода. Общегородской центр, являющийся, как правило, результатом многих исторических напластований, отражает столкновение этих противоречивых тенденций больше, чем любая другая часть города.

    С увеличением размеров центра обостряется проблема сочетания различных пространственных масштабов, причем она выходит за рамки простого включения памятников архитектуры в новую пространственную среду. Во-первых, ранее сложившаяся среда соответствует ряду форм поведения современного человека. Во-вторых, в системе памятников архитектуры, помимо пестрой смены стилей и приемов, можно проследить закономерности образования общегородского масштаба, отражающие особенности конкретной ландшафтной ситуации. Возникает проблема их использования как своеобразных точек отсчета при синтезировании естественных и искусственных форм в современной композиции.

    Увеличение масштабов организуемой среды; естественно, усложняет ее восприятие как единого целого. Проблема образного объединения больших пространств, их эстетического фокусирования на общественном центре — одна из сложнейших при построении его композиции. Формирование такой композиции — длительный процесс, закономерности которого можно определить, лишь последовательно анализируя различные этапы.

    Примером трансформации общегородского центра является Харьков. История формирования его композиции наглядно показывает, как была использована специфическая ситуация — в первую очередь природный ландшафт и основные пути движения— для построения общегородских панорам, для их пространственных взаимосвязей.

    В харьковском ландшафте господствующую роль играет рельеф. Центральное плато, расположенное в излучине рек, является визуально-пространственным фокусом района. В трех направлениях от плато (на юг, северо-запад и восток) спускаются своеобразные амфитеатры. Наличие их, а также широких речных пойм между плато обеспечило зрительное взаимодействие водораздельных участков и склонов холмов, расположенных на больших расстояниях друг от друга. Визуальный фокус этого района — мыс центрального плато—получил в XVII в. архитектурный акцент в виде десятибашенной крепости и трех соборов, среди которых особо выделялся Покровский. В начале XIX в. рядом с ним появилась вторая доминанта—колокольня Успенского собора. Периферийные акценты — Холодногорская, Лысогорская и Кладбищенская церкви, благодаря размещению на визуально активных местах, скомпоно-вались с центром в единые панорамы, воспринимаемые с разных точек Как при подъезде к городу, так и внутри его. Эмоциональный эффект основывался, прежде всего, на контрасте холмов, покрытых лесами, и пойменных лугов. Формы церквей, вертикальных на холмах и компактных в низине, усиливали эти различия. Наиболее эффективные панорамы открывались при въездах — там, где внешние дороги выходили на водоразделы или кромки склонов. И в каждом случае доминантой панорам являлся общегородской центр, окруженный созвездием периферийных соборов.

    Естественный ландшафт использовался не только для формирования взаимосвязанных панорам и контрастного сопоставления пойменных лугов и холмов, покрытых лесами. В сочетании с путями движения он оказывал на зрителя более сложное воздействие, имевшее пространственно-временной характер. Внешние дороги, входившие в город в виде городских улиц, либо прокладывались по водоразделам, либо пересекали их. В первом случае на восприятии сказывалось доминирующее положение вертикалей кремля, разнообразие видовых картин достигалось за счет изменений первого плана и все большего появления в поле зрения луговых пространств. Во втором случае создавался эффект внезапности, когда в момент пересечения водораздела неожиданно открывалась панорама всего города. Подобная смена впечатлений по ходу движения к городскому центру создавала возможность сопоставлять с ним отдельные части города, что, в свою очередь, обеспечивало центру роль пространственной доминанты.

    Поэтому можно сказать, что в формировании композиции города исключительную роль играет использование характерных для данного места ландшафтных особенностей. Ансамбль пл. Дзержинского, который уверенно вписался в сложившийся ландшафт, является примером такого отношения к градостроительной ситуации. В то же время, на его построение оказали воздействие новые социальные условия масштаб городской среды, пути движения Площадь находится на стыке основных, социально значимых функциональных зон, в излучине внешних транспортных артерий Этот новый общественный центр стал местом сочетания деловой активности города и его связей с внешним миром. Доминирующая роль центра нашла интересное эстетическое выражение. Прежде всего, была учтена структура ландшафта — наличие трех амфитеатров, ниспадающих от центрального плато. В данном случае был использован применявшийся и раньше принцип всестороннего зрительного охвата центрального холма. Промышленные сооружения жилые комплексы, памятники архитектуры общественные парки, характерные для Харькова волнообразные холмы стали составными частями панорам, скомпоновавшихся на каждом амфитеатре.

    И с любой точки ансамбль пл. Дзержинского выглядел как своеобразный венец обширных панорам, которые появлялись в поле зрения уже на дальних подступах к городу. Не менее важна роль этого ансамбля как фокуса интерьерной структуры — он господствует в панораме, простирающейся вдоль р. Лопань и открывающийся из исторического центра, с главной улицы, из городского парка. На ансамбль ориентированы жилые комплексы, приза-водские площади Ивановского промышленного района, а также площади у новых Дворцов культуры. Находясь в различных местах, начиная от пригородной зоны и кончая городским парком, горожанин как бы сопоставлял природное окружение и общественный центр, соотносил ансамбль площади, сформулированный под влиянием различных видов городской деятельности с наиболее яркими чертами природного ландшафта. Это на определенном этапе сделало пл. Дзержинского своеобразным символом города.

    Строительство на северо-западных территориях промышленных и жилых комплексов, а также создание ансамбля пл. Дзержинского явились первым шагом к преодолению центрической структуры Харькова и дали ярко выраженную направленность развитию общегородского центра Однако в начале 1930-х гг. наметилось новое, юго-восточное, направление, которое с каждым годом приобретало все большее значение. Масштаб общегородского центра и его меридиональная направленность вступили в противоречие с характером новой городской-среды.

    В генеральном плане, разработанном в 1964—1966 гг., развитие общегородского центра получило новую направленность. Он стал развиваться на поймах рек и приобретал зрительные связи с районными общественными центрами, которые намечалось создать на периферийных плато. Новым предложением был вывод городского центра на Журавлевские склоны, а также раскрытие главной улицы — Сумской на Клочковские склоны и р. Лопань. В результате возникло бы созвездие ансамблей вокруг центрального ядра, сохранявшего благодаря трем амфитеатрам значение визуального фокуса. Идея раскрытия центра на окаймляющие склоны нашла отражение и в конкурсных его проектах и проекте детальной планировки, выполненных в последующий период.

    В настоящее время построение композиции городского центра требует опять же нового подхода. Расположение Харькова на пересечении важнейших путей сообщения в районе с весьма концентрирующейся производственной деятельностью и интенсивно заселяемом обсусловливает межселенное значение его общественного центра. Складываются предпосылки для преобразования в будущем харьковской агломерации в групповую систему расселения с ярко выраженной направленностью ее структуры; юго-восток — город — север. Эта ось соответствует направлению основных производственных связей, расположению господствующих природных форм, а также тому, как пролегает важнейшая коммуникация страны дорога Москва — Донбасс — Кавказ.

    Градостроительная композиция Харькова и его общественного центра становится производной крупной композиции региона, основа которой — пространственные и пластические градации характерных для этого района природных форм. В той степени, в которой ансамбли смогут гармонично войти в композиционную систему более высокого порядка, они усилят ее и станут элементами масштабного перехода к более локальным архитектурно организованным пространствам.

    Поэтому необходимо исследование не отдельных фрагментов ландшафта, к каким относится центральное плато, а крупного ландшафтного района, отличающегося объемно-пространственной согласованностью составляющих частей, т. е. определенным художественным единством. Эстетические качества ландшафта харьковского региона обусловлены его расположением на стыке двух зон — лесостепной и степной, между отрогами Среднерусской возвышенности и Донецкого кряжа. При общем равнинном характере местности отметки отдельных ее частей различны — от двухсот с лишним метров на возвышенных участках до шестидесяти в устье Оскола. Не меньшее значение имеют различия между лесными массивами и степью. Эти контрасты, не нарушая границ общего единства, создают различные впечатления — основу для построения композиции крупного масштаба. Кульминация ее—граница между двумя ландшафтными районами, сосредоточение максимальных контрастов естественных форм: рельефа, акваторий и зеленых насаждений. Она проходит по руслу р. Харьков, касаясь *центрального Нагорного плато.

    В итоге в природе харьковского региона сформировались видовые плацдармы, различные по глубине и ширине зрительного охвата, т. е. появились панорамы большой эмоциональной силы и крупного масштаба. Аналогичным образом формируются они и в пределах города. Однако отдельные панорамы и даже их простое суммирование еще не определяют образа города. Художественный образ не равнозначен зрительной картине. Его особенность — собирательный, ассоциативный характер; совокупность картин зрительных восприятий может преобразовываться в трехмерный ассоциативный образ лишь при наличии определенных условий. Это в градостроительном аспекте подразумевает постоянное сопоставление предмета обозрения — общегородского центра — с прошлым и будущим «пространственным опытом», с пространственной средой, которая бы ассоциировалась со специфическими чертами города *.

    ___

    * Специфические условия формирования художественного образа — см. работы Брунова Н. Н., Лаврова В. А., Е. Бэкона, Ф. Джонсона, К. Линча и др, (в области архитектуры), Ананьева Б. Л., Ломова Б. Ф , Кравкова С. В., Моля и др. в специальных науках).

    При таком сопоставлении должно быть обеспечено последовательное нарастание эмоциональных впечатлений от начала их восприятия до кульминационного момента — впечатления, оставляемого общегородским центром. Кроме того, необходима всесторонняя обозримость центра в сопоставлении с господствующими ансамблями той части города, откуда в каждом случае всю эту картину видит зритель. Подобное сопоставление и

    суммирование впечатлений, естественно, возможно лишь в процессе движения. Движение становится четвертым измерением композиции, ее временной категорией.

    Межселенным значением общественного центра Харькова определяется характер путей движения, с которых воспринимается его композиция и соответственно ее особенности, масштаб. Основная региональная артерия: юго-восток — Харьков — север — пройдет в пределах города в виде скоростной автодороги, так называемой «южной дуги». Вторая магистраль — «северная дуга» явится продолжением другой региональной дороги, соединяющей городские и загородные зоны отдыха. Использование контрастов природных форм, усиленных формами архитектуры, позволит создать в процессе движения по региональным магистралям закономерную смену впечатлений: от обозрения бескрайних просторов с Донецкой гряды до сужения обзора в придонецкой пойме; от «мягкой» смены панорам на волнообразной равнине Чугуева — Кочетка до резкого контраста прилегающей к Харькову открытой равнины и расположенного на холмах массива города. В его пределах происходят дальнейшее сужение обзора, дальнейшая локализация пространств и смягчение пластических различий, после которых кульминационный момент восприятия — вид с Холодной горы на центральное ядро города — становится особенно эффектным. Это нарастание впечатлений происходит благодаря усилению контрастов ландшафтных форм при подъезде к центру.

    Пологие плато восточной части города сменяются здесь крутыми склонами с зеленеющими на них лесами. В поле зрения появляются реки. Резко увеличиваются границы обозреваемой среды. Пространство свободно «растекается» между формами рельефа, «проникает» по руслам долин к водоразделам центрального плато. Столь богатые визуально пространственные условия этой части города позволяют охватить композицию его центра во всю ширь и глубь. И понятно, что богатой пластике ландшафта должна здесь отвечать не менее пластичная застройка — многоплановая и активная по силуэту, усиливающая разнообразие сочетаний силуэтных и глубинных панорам. В этом месте усиливается и смысловая значимость композиции. Наряду с жилой застройкой, производственными объектами, лесами, парками и рекой в поле зрения попадают объекты общегородского центра, памятники архитектуры, вокзал, железная дорога. В этом месте композиция города получает наибольшее звучание.

    Подобным же образом формируются пространственные градации при движении по северной дуговой магистрали. Увеличение пластики рельефа, масштаба акваторий и зеленых массивов создает здесь еще больший эмоциональный эффект. Кульминационный момент восприятия при движении по этой магистрали — раскрытие панорамы центрального плато при подъезде к Даниловской акватории. Крутые Журавлевские
    склоны с живописными излучинами и обильной растительностью сами по себе отличаются выразительной пластикой. С ними резко контрастирует гладь акватории на первом плане. С этого места одновременно видны массив застройки центрального ядра, общественные центры Алексе-евско-Павловского района и поселка Жуковского. Аналогично раскрывается общегородской центр еще с двух противоположных сторон. Зрительное восприятие центрального ансамбля с различных сторон и всякий раз в новом сочетании и с новым первым планом открывает в каждом случае качества, непознанные ранее, выявляет новые связи с городской средой и служит еще одной ступенью в ее познании. Фокусирование этих восприятий на общегородском центре делает его предметом памятных сопоставлений при обозрении с каждой стороны, т. е. создает ту ассоциативную трехмерность, которая является непременной предпосылкой формирования архитектурного образа.

    Интересно отметить, что для всестороннего зрительного охвата центрального ядра использованы те же ландшафтные закономерности, которые обусловили композицию древнего Харькова, а много позднее— ансамбля пл. Дзержинского. Естественно, увеличение масштаба центра привело к появлению новых видовых плацдармов— северо-восточного у Даниловской акватории и северо-западного на водоразделе Алексеевского плато. Но при этом сохранен принцип использования трех амфитеатров как зон визуальных контактов и пластического контраста облесенных холмов и низины.

    Структура ландшафта, трассировка основных путей движения и пространственно-визуальная ситуация Харькова предопределяют композиционную идею крупного масштаба, специфическую для данных условий. Фокусом общественного центра Харькова, безусловно, остается Центральное плато, в пределах которого главенствующая роль принадлежит пл. Дзержинского. Большая подкова общественных зданий сохраняет значение градостроительной доминанты. Никакая вертикаль не в состоянии конкурировать с ее мощью и не сможет служить ее завершением.

    Однако при увеличении масштаба воздействия центра ансамбль площади потребует усиления. Отсутствие ярко выраженного силуэта этого ансамбля, являясь недостатком в настоящее время, когда отсутствует система вертикалей, может при их появлении стать достоинством как элемент контраста. При построении такой системы ансамбль пл. Дзержинского будет восприниматься с основных путей движения окруженным ожерельем высотных зданий. В каждом случае одно из них -явится фрагментом первого плана, а другие создадут распластанной доминанте своеобразные силуэтные кулисы. В таком случае обозреваемый при движении по городу и со вьез-дов к нему, причем каждый раз в совокупности с доминантами разных районов, центр явится своего рода фокусирующим звеном в формировании образа города.

    В соответствии с этой концепцией в пределах Нагорного плато формируется восточное звено вертикальных кулис. Его составляют ансамбль исторического центра и новые комплексы — на мысе Журавлевских склонов у спуска Веснина и в центре Алек-сеевско-Павловского района на водоразделе Павловского плато. Вокруг каждого из них образуется определенная пространственная структура. В пределах исторического центра масштаб застройки и сформированных ею пространств обусловлен параметрами естественной среды — невысоких склонов, близко подходящих к реке, ее изящных излучин, небольших зеленых массивов. Если бы в эту уже сложившуюся среду вторглись грандиозные здания и открытые пространства, то они вступили бы с ней в противоречие.

    На периферийных участках Нагорного плато ситуация иная. В северо-западной части — у Алексеевской балки, ландшафт имеет свой особый масштаб, и скорости передвижения здесь выше. Соответственно укрупняется застройка и всей формируемой здесь среды. Однако это не понимается как следствие механического увеличения объемов и пространств. Укрупнения намечено достигнуть за счет увеличения градаций — от открытых пространств внешней среды до анфилад пешеходных площадей, внутренних двориков и аллей, масштабных человеку. Так, например, внутренний дворик, предусмотренный в высотном комплексе у Алексеевской балки, будет элементом перехода пространственных ощущений человека к другой масштабности.

    Композиционное построение общегородского центра Харькова и масштабные сопоставления, естественно, вытекают из специфических условий именно данной градостроительной ситуации. Однако сам принцип подобного построения, по нашему мнению, представляет интерес для многих крупных городов и в определенной степени является универсальным.

    Люди в процессе движения по региону, городу и общегородскому центру при определенной трассировке путей4 движения и пространственных построений соотносят масштаб внешней среды с масштабом определенного стереотипа, который начинается историческим центром и кончается двором жилаго дома. Это единство, охватывающее всю инфраструктуру города — от общегородского центра, где собираются массы людей, до центра микрорайонов; от парковых аллей до площадок дворов, где играют дети, дает возможность выразить гражданскую общность в градостроительных формах, воспринимаемых человеческим чувством. Подобная взаимосвязь, в которой пространственное единство есть отражение смысловой общности, позволяет людям образно осмысливать сложные концепции общественной жизни города в целом. Это и является одной из важнейших функцией общегородского центра.

    Posted by admin @ 6:20 пп

Comments are closed.