Статистика:

Search

  • 20Фев

    Среди сегодняшних градостроительных проблем есть одна совершенно не оцененная. Это проблема разрастания «санитарно-защитных зон». Ее «военная» суть до сих пор, увы, мало кем осознана.

    Предыстория такова.

    Быстрое развитие промышленности, начавшееся в середине прошлого века и достигшее в России своей наивысшей точки в 1910-е годы, имело в градостроительном аспекте свои плюсы и минусы. Среди плюсов, конечно, новый архитектурный стиль. Корпуса Металлического завода, товарищества «Треугольник», Военно-подковочного завода Посселя и многие другие промышленные предприятия стали истинно жемчужинами архитектурного фонда С.-Петербурга.

    Постиндустриализация 1 920—1 930-х годов, воплотившая представление о господстве «базиса» над культурой, породила бездуховную псевдоархитектуру. Сначала это был нигилистский конструктивизм, а затем — собственно постиндустриализм, с монополией которого мы и поныне никак не можем распроститься. И сегодня медленное, «ползучее» наступление этой самой постиндустрии на исторические центры старых городов продолжается: то здесь, то там она понемногу откусывает от живой одушевленной плоти.

    Имя города-музея не спасает и Санкт-Петербург от этого вампира. Тем более что на щит поднимается идея о санитарной защите.

    Используя положение о санитарно-защитных зонах, Балтийский и Кожевенный заводы в Чекушах перегородили Кожевенную линию и присвоили себе половину этой улицы (около 20 домов). Завод стан-ков-автоматов в «застойные» времена полностью захватил Малую Разночинную улицу, а в 1987 г., вопреки массовым протестам горожан, как вор в ночи, снес уникальный памятник архитектуры (Б. Разночинная ул., д. 14; архитектор Гешвенд, 1892 г., первое применение железобетона в санкт-петербургском строительстве) и великолепный огромный благоустроенный жилой дом (д. 16; архитектор Шёне, 1913). Примеры можно приводить десятками. Вот еще несколько.

    В районе Калашниковской набережной свирепствует Теплоэлектроцентраль № 2, детище пресловутой постиндустриализации 1930-х гг. За время своего существования она уничтожила 10 жилых домов, а еще 8 —присвоила и довела до полного непотребства (Калашниковская наб., дома 38, 48, 50, 54, 64, 72; Новгородская ул., дома 7, 11). Более того, после очередного расширения ТЭЦ и, соответственно, «санитарно-защитной зоны», в ней объявлены «мертвыми» шесть трехэтажных зданий XIX в. (Калашниковская наб., дома 22, 24, 26, 28, 30, 32).

    Почуяв трупный запах, на набережную потянулись всевозможные жуки-могильщики. На арене появляется НПО «Прометей». Не находя места для расширения в охранной зоне Александро-Невской лавры, где он по сей день обитает, этот титан-«альтруист» решил прибрать все шесть омертвленных «санзоной» ТЭЦ домов под свои конторы, да еще «расчистить» территорию от всех дворовых флигелей, заменив их на заводской корпус. Заметим, это происходит в городе, где жилищная проблема —едва ли не самая острая.

    Идея такого переселения «Прометея» подается под соусом заботы об охране памятников: «Бедная лавра уже несколько десятилетий страдает!» А Калашниковская набережная — не будет ли еще более «бедной»? Чтобы выжить оттуда «Прометей», когда он там укрепится, не потребуются ли еще десятилетия?

    На самом же деле, понимая, что из лавры их все равно скоро выселят как предприятие, не имеющее отношения к нуждам города, прометеевцы решили перебраться в рядовую застройку, которую до сих пор любое ведомство может калечить как хочет, не встречая никакого отпора со стороны городских архитекторов.

    Но вернемся к той изначальной ведомственной уловке, благодаря которой все это происходит,—к «санитарно-защитным зонам».

    Многочисленные изыскания и натурные обследования, проведенные за 3 года работы специализированной группой Экологии Рядовой Архитектуры (ЭРА), выявили очень интересный факт: зоны эти существуют едва ли не у всех промышленных предприятий в старом городе, однако экологически вредными из них являются не более 20—30%. Да и там, где санитарная защита необходима, 100-метровые зоны никого и ни от чего не спасают Смрад, распространяемый, например Кожевенным заводом в Чекушах, бьет в нос далеко за границами его зоны —е радиусе около полутора километров, в отравленные стоки губят невскую вод) вплоть до Атлантики.

    С «санитарными зонами», сочиненными для защиты, произошла странна! метаморфоза. Пошла цепная реакция предприятие, окруженное «санитарной зоной», беспрепятственно расширяется на ее территории; зона сдвигается вовне увеличиваясь при этом по площади; потом предприятие снова расширяется за е счет, и т. д. до бесконечности. Сопровождается это обильными сносами.

    В результате создаются огромны территории с полностью разрушенно инфраструктурой — мертвые зоны, куда после 17 часов никто не заходит, и гд небезопасно появляться даже ранни вечером. Эти отторгнутые и отрезанные с города постиндустриальные образования растут, сливаются, объединяются и губя целые районы, а в перспективе угрожая всему городу.

    Выход один —вопреки своекорысному сопротивлению ведомств, начат таки депортацию предприятий из старо! города, попутно внедряя экологически чистые технологии. Осознать, что старь город —отнюдь не поприще для их дальнейшего расширения и захвата.

    Алексей КОЗЕ лидер группы ЭРА, Ленинград

    Posted by admin @ 3:05 пп

Comments are closed.