Статистика:

Search

  • 20Фев

    Разговор о новом здании президиума Академии наук СССР хочется продолжить тем, чем заканчивал свои размышления о нем действительный член Академии художеств СССР и Академии архитектуры Франции А. Рочегов («Архитектура и строительство России», № 5, 1990 г.), насколько удалось авторам решить задачу гармоничного сочетания нового и старого. Речь пойдет о взаимоотношениях нового комплекса с историческими построй­ками бывшего Андреевского монастыря.

    Судя по чертежам генплана, авторы не прошли мимо во все времена сложной для архитектора задачи: объединение в единое целое разновременных построек. В структуре плана нового зда­ния легко читаются принципы планировки Андреевского мона­стыря. Тот же прямоугольник корпусов, образующий разомкну­тый в одном месте периметр, те же три вертикальных акцента, один из которых — главный. Даже небольшой асимметрично рас­положенный фронтон на северо-западном фасаде монастыря получил своеобразное прочтение на фасаде стилобата здания президиума (восьмигранная призма, окруженная бетонной перголой). Но уже здесь видны существенные различия композиций рассматриваемых построек. В первую очередь это касается отношения к окружению.

    Вытянутый вдоль берега реки прямоугольник монастыря имеет ясно читаемую продольную ось, которая закреплена вер­тикалями колокольни и барабанов глав двух церквей. Такая ком­позиция представляется не случайной. Она как нельзя лучше соответствует ландшафтно-топографической ситуации, в которой преобладает горизонтальная координата, заданная протяженной береговой линией Москвы-реки. Ничего подобного нет в плани­ровке нового здания. В его композиции выделяется лишь ось расположенного перпендикулярно к реке высотного корпуса — решение, вполне оправданное его особой ролью. Вот только непонятно, почему ось, проходя совсем рядом, не совпадает с главным элементом монастырских построек — колокольней. В то же время отсутствие ориентации в пространстве большого по размерам квадратного в плане стилобата явно не соответствует характеристикам участка природного ландшафта, на котором он размещен.

    Если отвлечься от схематизма ортогонального чертежа и посмотреть на здания с высоты птичьего полета или хотя бы с моста окружной железной дороги, то открывается еще более противоречивая картина. Хотя и в этом случае можно отметить попытки архитекторов создать единую композицию. Бело-охрис­то-золотистая цветовая гамма здания президиума АН СССР пре­красно подхватила и развила в новых формах полихромию ком­плекса бывшего монастыря. Близки по своим параметрам соот­ношения белых и окрашенных поверхностей. Можно отметить и определенную преемственность в широком применении металла. Ведь сочетание белокаменных стен с металлическим покрытием крыш и завершений присущ и композиции монастырских построек. Но, увы, на этом перечень усилий, положенных на со­здание гармоничного целого, кончается. Создается впечатление, что каждый решительный шаг навстречу прошлому сопровож­дался у авторов двумя пугливыми шагами в сторону от него.

    Особенно ясно это видно на панорамах, открывающихся с Лужниковской набережной. Все перечисленные композиционные приемы отсюда представляются явно недостаточными. И в пер­вую очередь это касается стилобата, которому по логике компо­зиционного построения должна отводиться второстепенная роль (если, конечно, включать в композицию и комплекс бывшего монастыря). Но фасады этой части здания президиума АН СССР явно претендуют на большее. Прежде всего они, по воле авто­ров, вступают в прямой диалог с четырехэтажным протяженным корпусом исторического здания, увенчанного тремя вертикаль­ными акцентами. Но диалог этот получается неравным. Заявлен­ные еще в плане принципы построения композиции с их жестким противопоставлением окружению в полной мере отразились и на фасадах. Характер горизонтальных членений (почти три равных части) никак не согласуется с пропорциональным строем фасада монастырских построек. Ясно выраженная модульность, вполне уместная в сочетании с высотной частью, не соответствует однозначно воспринимаемым четырем горизонтальным рядам братского корпуса монастыря. Второстепенный, по сути, про­межуточный элемент композиции по своим архитектурно-художественным свойствам никак не соответствует отводимой ему роли. Он «вырывается» на передний план и прямо кричит: «Вот я какой вырос, весь прямоугольный и строгий, геометрически выверенный, не то что та мелкота, которая свила свое гнездо внизу у берега реки». Такой «диалог» получился.

    С другой стороны, не вызывает сомнений решение высот­ного корпуса. И даже «корона», породившая столько споров, не кажется случайным элементом. А все потому, что постановка в этом месте архитектурного акцента прежде всего отвечает содержательным качествам этого участка территории. Бровка крутого и высокого в этом месте берега Москвы-реки выступает природным акцентом, а архитектурный акцент как бы «озвучи­вает» изначально заложенные качества этого элемента природ­ного ландшафта. Трактовка фасадов «высотки» с их многочислен­ными рядами окон удачно подхватывает сложившийся у самого берега реки мотив, дополняя и обогащая композицию новой, ярко выраженной вертикальной координатой.

    И все бы хорошо, да только выпадает из композиции одна ее часть — стилобат здания президиума АН СССР. Никак не может он принять на себя роль связующего разные эпохи звена. Что это — случайность, частная творческая неудача, досадный промах архитекторов или козни строительной индустрии?

    Конечно, очень хотелось бы закончить этот беглый анализ столь желанным для наших дней хэппи эндом. Но увы. При взгляде на новый комплекс зданий с другой стороны —из окон рядом стоящего жилого дома или со стороны площади Гагарина — всякие иллюзии по этому поводу пропадают. Нет, это не эпизод, не случайность — это вполне сложившийся подход к архитектурному творчеству, к его принципам (это, возможно, тема другой статьи).

    А то, что разговор надо продолжать, не вызывает сомнений. Уж очень заметным явлением стало строительство этого ком­плекса не только для Москвы, но и для архитектуры страны по­следних десятилетий. Много ассоциаций оно вызывает, большей частью негативных. Сразу вспоминается ломка новыми построй­ками архитектурных композиций многих исторических городов, датированная не пресловутыми 1930-ми, а нашими, 1970—1980- ми гг. Не отсюда ли, не с крутых ли берегов Москвы-реки пошла волна новых разрушений, теперь уже композиционных, которые оказались особенно чувствительными в глубинке, для таких небольших городских поселений, как Кашин и Шуя, Галич и Кинешма, Нерехта и Старица. Самое время в этом разобраться.

    И последнее, очевидно совсем уж кощунственное, с точки зрения авторов проекта нового здания президиума АН СССР. Несколько рядов вечнозеленых высоких деревьев, размещенных между новой и старой постройкой, могут в какой-то мере изме­нить установившийся между ними неравноправный диалог. Хоть таким, в определенной степени искусственным приемом, «при­крыть срам» нашей архитектурной практики. Возможно, в этом случае и окажутся эффективными те меры (полная реставрация монастыря, золотые купола), которые предлагает принять ученым из Академии наук академик архитектуры А. Рочегов.

    Сергей ПОДОЛИННЫЙ, архитектор

    Фото автора

    Posted by admin @ 3:37 пп

Comments are closed.