Статистика:

Search

  • 21Фев

    Современный исследователь редко может понять, как мыслил древний мас­тер. Архитектурное мышление и в древ­ности и сегодня запечатлевает себя в виде набросков, эскизов или законченных чер­тежей. В Западной Европе мы знаем такие чертежи с конца XII в. В России архитек­турно-строительные чертежи сохранились только с конца XVII в., причем часть из них либо очень схематична, либо представляет собой фиксацию уже существующих зда­ний.

    Одним из видов непосредственного самовыражения в средневековье часто были графитти, то есть рисунки, выпол­ненные на стенах зданий. Из них наиболее известны изображение храма (нач. XII в.) с подписью «мастера Петра» из Софий­ского собора в Новгороде, изображение шатровых храмов (сер. XVI в.) в подклетах Успенской и Троицкой церквей Алексан­дровской слободы и др. К сожалению, эти рисунки в силу своего эскизного харак­тера и из-за «сопротивления материала» (каменная стена!) достаточно схематичны. Кроме того, их трудно прямо соотнести с каким-либо памятником архитектуры.

    При реставрации новгородской церкви Успения в Колмове на стене внут­ренней лестницы, расположенной в верх­ней части западного сектора храма, был обнаружен эскизный чертеж декоратив­ного аркатурного пояса, венчающего фасад храма. Рисунок размером около 55×30 см выполнен острым предметом (гвоздем?) на штукатурке.

    Хорошо видно, что если вертикальные линии, изображающие колонки, и изогну­тые, изображающие архивольты арок, мастер нарисовал твердой, уверенной рукой, то длинные параллельные горизон­тальные линии, соответствующие тягам карниза, неровны и прерывисты. Такое различие вполне объяснимо, ведь прочер­чивать их приходилось «от руки» по твер­дой поверхности штукатурки, а горизон­тальные линии имеют полуметровую длину.

    Совпадение между чертежом на стене и выполненным из кирпича декора­тивным поясом очень велико. Конечно, рисунок носит обобщенный характер, но он намечает основные формы — два антаблемента с карнизами и архитравами, ниши с висячими арками и центральную нишу с трехгранным завершением. Небольшими утолщениями на концах линии отмечены даже консоли висячих арочек.

    Единственное серьезное отклонение в рисунке от действительности — это коли­чество ниш. В натуре их девять, а на рисунке — семь. Впрочем, это различие чисто механистическое: отсутствие двух ниш на рисунке не вносит в архитектурные формы фриза принципиальных изменений.

    Висячая арка, справа от центральной ниши, нарисованная несколько ниже остальных, вероятно, показывает нам, как мастер изменил свое решение: в ходе исполнения чертежа — сначала, по-види­мому, он хотел сделать центральную нишу выше боковых, но потом передумал и сде­лал все ниши одинаковой высоты, вписав их между двумя антаблементами.

    Рассматриваемый рисунок интересен и с точки зрения обстоятельств, в которых он был создан. В 1685 г. Колмов монас­тырь был приписан к Митрополичьему Софийскому дому и стал одной из заго­родных летних резиденций новгородского митрополита Корнилия. В связи с этим в следующем году у старой церкви Успения (1528 года) были разобраны барабаны и прямо на ней сделана надстройка, вклю­чившая в себя кельи митрополита и цер­ковь Вознесения. Именно эту надстройку и украшает аркатурный пояс. Архитектур­ные и конструктивные детали надстройки 1686 г. Колмовской церкви очень близки церкви Михаила Иверского монастыря, построенной годом раньше мастером Аверкием Мокеевым. Если признать его и автором перестройки церкви Успения в Колмове, то перед нами один из наиболее ранних авторских чертежей в России.

    Н. КУЗЬМИНА

    Posted by admin @ 2:28 пп

Comments are closed.