Статистика:

Search

  • 27Фев

    Большой Каменный мост в Москве знают все. Расположенный в центре горо­да, вблизи угловой Водоводной башни Кремля, он постоянно заполнен двумя встречными потоками движущихся авто­мобилей и идущих людей. Хотя современ­ный мост полностью сделан из металли­ческих конструкций, называется он Ка­менным в память бывшего на этом месте древнего сооружения.

    Построенное в 1687—1692 гг., оно бо­лее полутора веков прослужило городу и стало единственным мостом в истории столицы, выполненным из камня на реке Москве. Это было знаменитое сооруже­ние. О нем много написано. Оно упоми­нается в учебниках, справочниках, науч­ной и популярной литературе, касающейся мостостроения, истории мостов и застрой­ки города.

    Сведения приблизительно одинаковы, их основной источник статья И. М. Снеги­рева во втором выпуске Русских Достопа­мятностей (и отдельной книжной) «Камен­ный мост в Москве». М. 1862. Строитель­ство неподвижного каменного моста пред­ставлялось чудом: до того делали деревян­ные мосты, либо наплавные, как, напри­мер, Москворецкий, либо временные на сваях, разрушавшиеся весенним паводком.

    В 1643 г. для небывалого дела из Страсбурга был вызван палатный мастер Яган Кристлер. По воле царя Михаила Федоровича он представил «мостовой об­разец» — деревянную модель моста, кото­рую под его руководством изготовили дворцовые плотники, и чертеж. При рас­смотрении модели в Посольском приказе думные дьяки Григорий Львов и Степан Кудрявцев спросили: «Устоит ли мост от льда толщиной в два аршина?»

    Автор заверил, что устоит: «У мос­та,— сказал он,— …будут сделаны шесть быков каменных острых, а на те быки учнет лед, проходя рушиться, а тот рушен­ный лед учнет проходить под мост между сводов мостовых, а своды будут простран­ны, порожнего места будет по 40 аршин». Столь больших сводов тогда не строили и самонадеянность Кристлера очевидно вы­звала сомнение.

    Видимо поэтому на время заготовки материала по государеву указу мастера послали в Троице-Сергиев монастырь и в Новгород для ознакомления там с городо­вом делом. Однако смерть Михаила Федо­ровича, а затем И Кристлера в 1645 г. по­мешала работам. Их возобновили лишь в 1682 г., почти 40 лет спустя, «по мостово­му образцу Кристлера». Городов?лм масте­ром стал какой-то монах, имя его, к сожа­лению, пока неизвестно. Но строительство моста явилось событием в русской технике и культуре, осознанным не сразу, а с года­ми.

    Первоначально южный конец этого великолепного сооружения завершала удивительная двухшатровая башня с шес­тью въездными воротами — исключитель­ный случай в архитектуре. Москвичи лю­били этот мост, ходили туда на прогулки, сверху из арочной галереи любовались ви­дом Воробьевых гор, а в пору весеннего половодья, глядя вниз, наблюдали, как ло­маются льдины на ребрах каменных опор, называли его восьмым чудом света. За многие десятилетия сооружение обветша­ло и разборку его восприняли с грустью.

    Когда древнего моста не стало, то оказалось, что постепенно утрачено и представление о нем. Натурные рисунки современники делали в конце XVIII — на­чале XIX века, когда он стал знаменит, но облик его успели изменить многие по­вреждения, обрушения и ремонты. Завалы мельничных плотин уменьшили надводную высоту, нарушились пропорции арочных отверстий, исчезла башня «Шестеро во­рот». Единственное очень несовершенное изображение последней можно видеть на гравюре Петра Пикара 1710 г. «Вид Крем­ля из Замоскворечья».

    Доверившись этой гравюре, художник А. М. Васнецов, увлеченный старой Мос­квой, в романтических, овеянных духом древности, картинах «Всесвягский камен­ный мост, конец XVII века» и «Расцвет Кремля, Всесвятский каменный мост и Кремль в конце XVII в.» невольно повто­рив неточности и ошибки Пикара, изобра­зил башню и конструкцию моста неправ­доподобно, исказив реальный облик. Все формы чрезмерно вытянуты по вертикали, а в «П»-образном плане башни боковые приделы сближены так, что закрывают проезд из главных ворот.

    Аполлинарий Михайлович не видел чертежей башни. Опубликованные позже, они свидетельствуют о геометрических и строительных отступлениях в его произве­дениях. Иногда художники, видя красоту в динамике форм, в своих графических ре­конструкциях моста искусственно усили­вали повышение середины надсводной ка­менной кладки (рисунки Д. П. Сухова, 1950 г.), или грешили излишней высотой ледорезных опор. Ученые, завороженные несомненной подлинностью исторических документов, в описаниях этого сооруже­ния зачастую повторяют сообщение Кри­стлера.

    Моя практика мостостроительства и примеры истории позволили при исследо­вании Большого Каменного моста, произ­веденном впервые, обнаружить его досто­верные параметры и пропорциональность составных частей. Вопреки историческим сведениям оказалось, что построен он был не по модели Кристлера: в нем не семь пролетов, а восемь, различных по размеру; он с башней, которой в модели не было.

    Настоящий строитель сооружения, зная, что на мостах крутые дороги неудоб­ны, а в русском климате опасны при за- снеженности и обледенении зимой, про­явил находчивость и сделал не один на­иболее высокий по условиям судоходства пролет в середине реки, а два и одной вы­соты. Над ними проезд — горизонтален: нет обычного перелома встречных уклонов и общий продольный профиль моста спо­койный.

    Какова же роль Кристлера? Построил мост? — Нет. Составил достойный проект, по которому уже без него возвели мост? — Тоже нет. Вероятно, не по своей воле он не успел или не смог ничего сде­лать, кроме сообщения 31 июля 1644 года в Посольском приказе о своем проекте, оказавшимся технически непригодным. Но увы… вошел в историю как автор Большо­го Каменного моста в Москве.

    Кто же тот, другой, несомненно опыт­ный и мудрый труженик, который сумел возвести его умнее, дешевле, красивее и практичнее? К сожалению, неизвестно.

    В изображении башни мне помогли обмерные чертежи, опубликованные А. И. Михайловым в его монографии о Дмитрии Васильевиче Ухтомском. На каждом из них рукой знаменитого зодчего написано «фиксационный чертеж» и подпись. Сде­ланы они в 1757 г. незадолго перед раз­боркой башни.

    Но в них не только фиксация, но и не­ожиданные сюрпризы — план не соответ­ствует фасаду; от небольшой раскреповки на стене тень, как бы от значительно вы­ступающего ризолита; украшения разнос­тильны. Имея в виду предполагавшееся восстановление башни, Ухтомский оче­видно вносил свои поправки в архитекту­ру. Мне пришлось разобраться и отделить действительно существовавшее от наме­ченных изменений или добавлений.

    Каменные мосты в древности были обычно на небольших речках или спокой­ных водоемах. У стен Кремля, например, на Рву и Неглинной, на Измайловском пруду. Исключительность Большого Ка­менного моста в том, что в России никог­да, ни до него, ни позже на реках со зна­чительным ледоходом по высокой воде не строили мосты из камня. Он — единствен­ный.

    Перед Вами на рисунке наиболее ве­роятные первоначальные очертания моста и масштабный чертеж.

    Б. М. НАДЕЖИН, кандидат архитектуры

    Posted by admin @ 2:40 пп

Comments are closed.