Статистика:

Search

  • 27Фев

    С. С. КАТКОВА, искусствовед

    К. Г. ТОРОП, архитектор

    (Окончание. Начало см. в № 8, 1992 г.)

    К сожалению, автору не суждено бы­ло увидеть законченным свое творение. Он скончался 4 декабря 1837 г. Комиссия выплатила причитавшиеся ему за надзор 400 рублей его жене вдове Марии Ан­дреевне. Красивое и удобное здание не только было восторженно оценено мест­ной костромской общественностью, но и стало вскоре известно в других губерн­ских городах России.

    В 1842 г. казанский губернатор обра­тился к костромскому коллеге с просьбой выслать ему план и фасад дома Дворян­ского собрания, так как известно, «что в Костроме существует таковое здание, весьма удобно». По небрежности в Казани чертеж был утерян, пропал он и в Костро­ме, что, безусловно, также способствова­ло забвению имени зодчего.

    Случай помог К. Г. Тороп обнаружить в архиве Никольской церкви села Саметь быв. Костромского уезда чертеж иконос­таса, выполненный М. Праве и подписан­ный владыкой Костромским Владимиром к исполнению в 1838 г. Этот каменный храм был возведен еще в 1768 г. Следовательно, в XIX в. старый иконостас заменяли новым. Строительство его велось уже по­сле смерти автора. Исполнители внесли некоторые корректировки, но в целом со­хранили замысел архитектора.

    Правда, неизвестно кому принадле­жала идея размещения по северной и юж­ной сторонам церкви как бы боковых ико­ностасов, ритмически повторяющих ком­позицию первого яруса с фронтоном цен­трального иконостаса. Но как бы то ни было это решение позволило исключи­тельно рационально использовать неболь­шой по объему четверик, разместив в нем значительное число икон первоначального иконостаса.

    Иконостас, как и интерьеры дома Дворянского собрания, изобилует резьбой. Очень близки по форме капители колонн и розетки. Тонкая прорисовка всех деталей характерна для творческого почерка зод­чего. Исповедуя классицистические прин­ципы, он, вероятно, подчиняясь вкусу за­казчика, включил в композицию иконоста­са витые колонки с гирляндами цветов, что придало ему нарядный, но несколько архаизированный вид.

    Надо сказать, что даже одного дома Дворянского собрания было бы достаточ­но, чтобы имя Максима Максимовича Праве осталось в памяти костромичей. Он же при всей краткосрочности пребывания в должности костромского губернского ар­хитектора успел сделать еще несколько интересных проектов, выявить которые еще предстоит исследователям: часть из них необоснованно приписывают другим, часть пока не атрибутирована.

    Талант и мастерство М. Праве пол­ностью отдал провинциальным городам, посему имя его оказалось не на виду у специалистов. Биографические сведения о нем удалось найти в Центральном госу­дарственном историческом архиве в Санкт-Петербурге. Родился Мангус Праве в 1795 г. в Новгороде в семье лютеран. В 1815 г. окончил Петербургскую Акаде­мию художеств. Начало его творческой биографии связано с Тульским оружейным заводом. Здесь он строил новые корпуса, сараи, а в 1820 г. был назначен младшим архитектором Тульской губернии.

    В 1823 г. был переведен в Олонецкую губернию, а через два года стал Новгород­ским губернским архитектором. До 1834 г. проектировал и строил в родном городе и уездных центрах губернии. В отделе руко­писей Государственной Публичной биб­лиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина сохранился выполненный им в 1831 г. аль­бом обмерных чертежей зданий Кирилло — Белозерского монастыря и нескольких зданий Новгорода и Белозерска.

    В 1834 г. по семейным обстоятель­ствам переехал в Орел на должность гу­бернского архитектора, но тяжело заболел и через четыре месяца был уволен в от­ставку. Подлечившись, на последние сред­ства отправился в Петербург за новым на­значением.

    Родственники жены сообщили ему о вакансии губернского архитектора в Ко­строме, и в декабре 1836 г. он со всем се­мейством переехал на родину жены и сра­зу же включился в дела по перестройке дома Дворянского собрания, ставшего его лебединой песней.

    В заключение хотелось бы сказать следующее. Сейчас, когда повсеместно начался процесс возрождения России и на­ционального самосознания, когда запол­няются белые пятна и ликвидируются про­белы в нашей истории и культуре, надо вернуть имя Максима Максимовича Праве итории русской архитектуры. Он вполне этого заслуживает.

    Думается, что исследователи — исто­рики, архитекторы, искусствоведы, крае­веды Тулы, Олонца, Новгорода, Орла и районных городов этих областей, а также Кириллова и Белозерска, занимаясь изу­чением родного края, смогут найти какие- то новые материалы или отдельные све­дения, проливающие свет на жизнь и деятельность незаслуженно забытого зод­чего и тогда появится реальная возмож­ность написать его творческую биогра­фию.           I □

    Posted by admin @ 2:43 пп

Comments are closed.