Статистика:

Search

Собор Святого Петра в Вормсе

На территории Германии три постройки считаются истинными образцами романского зодчества. Это городские соборы Вормса, Майнца и Шпейера. Вормс расположен в живописном месте на крутом берегу Рейна. Военное у к р е п л е н и е существовало здесь, на высоком холме, уже при римлянах. В течение пяти веков на территории Вормса стояла скромная базилика. Историки утверждают, что она была возведена в начале VII в. по указанию вормского епископа Бертхульфа. Город развивался, богател и требовал нового, более внушительного храма. Он начал возводиться в первой четверти XI в. под патронажем кайзеров из династии Штауфен. Инициатором работ по созданию собора стал епископ Бур- хард. На месте старой церкви из песчаника начали медленно подниматься в небо две внушительные башни. Основной объем работ был выполнен за полвека — с 1120 по 1181 гг. Своей окончательной высоты — 58 и 65 м башни достигли только в самом конце XII в. Затем были достроены еще две башни. С тех пор эти четыре архитектурных акцента остаются главными доминантами всей постройки. Башни и крыши собора являются своеобразным ориентиром для туристов: они возвышаются и над городом, и над окружающей его равниной. Своими очертаниями собор похож на мощную крепость, а своим вытянутым главным нефом напоминает парусный корабль. Длина собора — 110 м, ширина — 27 м. Боковые нефы примерно вдвое ниже центрального. В плане собор имеет вид вытянутого креста. Над средокрестием поднимается массивная башня. Она, как и другие башни собора, покрыта шатровой крышей. Декоративные архитектурные элементы постройки весьма сдержаны. Это апсиды, аркатуры, окна-розы. Считается, что собор в Вормсе прекрасно сохранил до наших дней свой древний облик. С этой постройкой, чей северный фасад упоминается в «Песни о Нибелунгах», связано много исторических событий. В начале 1076 г. именно в этом городском соборе король Генрих IV объявил, что не намерен подчиняться указам Папы Григория VII и объявил его низложенным. Пять веков спустя, в 1521 г. в том же главном соборе Вормса заседал рейхстаг, который разбирал дело основателя протестантизма — Мартина Лютера.

Собор в Майнце Подобно собору в Вормсе, кафедральный собор в Майнце является прекрасным примером романской архитектуры. Расположенный на пересечении важных торговых путей, Майнц быстро развивался. Город стал не только торговым, но и важнейшим религиозным центром при архиепископе Виллигисе (940-1011). Именно по его инициативе в Майнце начал возводиться величественный собор, который должен был стать главной церковью всего города. Он строился по образцу старого собора Святого Петра в Риме и стал классической трех- нефной базиликой, представляющей в плане латинский крест. Виллигис не дожил до окончания строительных работ и был погребен под его сводами. Работы по возведению различных пристроек и украшению интерьера длились несколько веков. Собор был освящен только в 1239 г. Любопытной особенностью собора в Майнце являются его два алтаря. Теоретики архитектуры и искусства до сих пор спорят об их значении. Мнения колеблются от религиозных мистических трактовок до сугубо практических соображений разделения паствы и лидеров духовенства. Западный хор с его пышным главным алтарем посвящен Святому Мартину, восточный — Святому Стефану. Именно поэтому порой имена этих двух подвижников фигурируют в названии самого собора.

Собор выходит на рыночную площадь города. К центральному пролету главного нефа шириной 13,5 м примыкают два боковых нефа. Перпендикулярно главному вектору собора расположен трансепт — поперечный неф. Их пересечение (средокрестие) венчает массивная башня; ее высота достигает 83 м. Часы в ее верхней части исправно отбивают каждую четверть часа. Всего же кафедральный собор в Майнце украшают шесть башен. Различные части собора объединяют в единое композиционное целое многочисленные аркатурные пояса, формирующие своеобразные миниатюрные галереи. Единство всему сооружению придает и характерный материал — красноватый песчаник. Цветом отличается лишь более светлая капелла Святого Готтхарда и позднеготическая крытая галерея.

Внутри собора расположены несколько органов и два хора; их размеры поражают воображение. Пролет центрального нефа, длина которого достигает 53 м, украшают фрески со сценами из жизни Спасителя. Рядом с колоннами — памятники-надгробия городских епископов.

К центральному нефу собора прилегает несколько капелл. Вместе с боковыми нефами они формируют сложный архитектурный облик всей постройки, напоминающей каменный остров среди моря городских крыш.

Любую постройку в стиле романской архитектуры можно сравнить с мощной крепкой двустворчатой раковиной. Она держит форму и сопротивляется внешним нагрузкам только благодаря прочности своих стенок. Они лишены сложной внутренней структуры, и поэтому единственный путь увеличения их прочности — наращивание толщины и объема. Для того чтобы создать ажурную и в то же время надежную конструкцию, нужен скелет с его костяком, жилами, связками и сочленениями. Таким путем идет природа, создавая жилки на крыльях насекомых и на листовых пластинках растений. Внутренний скелет позволил животным достичь невероятного разнообразия форм и, главное, добиться внушительных размеров. Созданием «скелета здания» архитектура обязана готике. Впервые этот термин употребил знаменитый итальянский историк искусства Джорджо Вазари для того, чтобы отделить эпоху Возрождения от предшествовавшего ей Средневековья. К германским племенам готов это слово непосредственного отношения не имело. С итальянское слово «gotico» переводится как «варварский». Человек эпохи Возрождения снисходительно смотрел в темное, с его точки зрения, прошлое. Однако именно во времена Средневековья храмы Европы впервые стремительно рванулись вверх, ставя рекорды высоты, которые долго не могли побить сооружения последующих веков. Чтобы отнести здание к готическому стилю, не надо быть специалистом в области архитектуры. Оно легко распознается по своим характерным несущим элементам — контрфорсам, арбутанам, нервюрам. Они действительно похожи на части скелета — ребра, которые буквально выпирают из основного объема здания. В результате стены перестали брать на себя основную нагрузку свода. Появилась возможность украшать их просторными окнами. Не случайно готика ассоциируется в нашем сознании с великолепными витражами. Романские постройки таких огромных окон позволить себе просто не могли. Изменился и сам свод. В этом легко убедиться, взглянув на него снизу. Сразу бросаются в глаза так называемые нервюры — выступающие ребра, распределяющие нагрузку свода на несущие колонны и контрфорсы. Пространство между нервюрами заполнялось легкой кладкой, в результате чего вес свода резко уменьшался. Система нервюр не только позволила делать своды более высокими и островерхими. Она сделала их более устойчивыми к подвижкам фундамента и сейсмическим толчкам. Полуциркульные романские арки уступили место стрельчатым, которые лишь добавляли готическим зданиям впечатления устремленности вверх, к небу.

Кентерберийский собор Собор в Кентербери — важная достопримечательность Великобритании и прекрасный образец ранней готики. Город расположен на реке Стаур в 23 км к северо-западу от Дувра и 85 км к востоку от Лондона. Первая церковь в этих местах была построена еще при короле Этельберте Кентском, который принял христианство в 597 г. Не случайно христианство стало распространяться на территории Британии именно из Кентербери. Церковь городка была посвящена Святому Мартину и осталась в истории как одна из первых христианских базилик на территории Великобритании. Позже на ее месте при архиепископе Лан- франке в конце XI в. был построен собор, который погиб в огне пожара в 1174 г. Строительство нового храма на уцелевшем фундаменте началось в стиле французской готики. Под руководством архитектора Гийома из Санса хор был перестроен и перекрыт стрельчатым сводом. Длина собора достигла 160 м. Средокрестие украсила высокая башня. После нескольких реконструкций ее высота в 1510 г. достигла 90,5 м. Кентербери всегда был своеобразным духовным центром страны. В XII в. епископат города возглавил Томас Бекет; на эту должность его выдвинул сам Генрих II. Вскоре независимые суждения Бекета и его критика светских властей стали раздражать короля. Когда однажды он в ярости воскликнул: «Кто же избавит меня от этого безродного попа?», его реплика была воспринята окружающей стражей как приказ, и Томас Бекет был зарублен прямо в храме. Мученика похоронили в раке в круглой капелле за хором и вскоре канонизировали. К месту его погребения стали стекаться тысячи паломников со всей страны. Это поклонение отмечено в знаменитых «Кентерберийских рассказах » Дж. Чосера. До сих пор в северо-западном нефе собора висит табличка, отмечающая место гибели Бекета. Во времена Генриха VIII гробница Бекета была уничтожена, однако его имя продолжало привлекать под высокие готические своды собора тысячи паломников. Собор в Кентербери стал первым англиканским храмом в Великобритании. В наши дни он столь же популярен, как и в прошлом. Ежегодно его посещают до миллиона туристов. Кентерберийский собор входит в число памятников всемирного значения, охраняемых ЮНЕСКО.

Вестминстерское аббатство Вестминстерским аббатством обычно называют готический собор Святого Петра, расположенный в старом центральном районе Лондона — Вестминстере. Его название-«за- падный монастырь» — указывает, что еще в VII в. к западу от лондонского Сити на возвышенности, до которой не доходил и воды Темзы, существовал монастырь монахов бенедиктинцев. Строительство на его территории каменной церкви в романском стиле началось в середине XI в. прианглосаксонскомкоролеЭду- арде Исповеднике (1003-1066). От этой постройки остались только фундамент, гробница самого Эдуарда и несколько подземных помещений. Среди них наиболее известен так называемый дормиторий. До середины XIV в. нем хранились английские королевские регалии, драгоценности и казна. От прочих монастырских построек остался клуатр — квадратный дворик с арочной галереей. Великолепное готическое здание самого собора начало возводиться еще в XIII в.; оно строилось на протяжении нескольких веков. Общая длина собора составила 156м; длина пересекающего главный неф трансепта — 62 м. Вокруг него и трех нефов собора идет и обходная галерея с каменным сводчатым перекрытием.

Собор Парижской Богоматери Знаменитый парижский собор, расположенный в западной части острова Сите, является прекрасным примером зрелой французской готики. Он строился долго — около двух веков. Первый камень в его основание был заложен еще в начале XII в., при епископе Морисе де Сюлли и Людовике VII (1120-1180). Новый храм должен был заменить скромную базилику Святого Стефана, которая стояла ранее на этом месте. В конце XIII в. к собору пристроили капеллы. Окончательно строительство завершилось лишь к середине XIV в. Участие разных архитекторов, приложивших свой талант при возведении собора, проявилось в небольших вариациях стиля отдельных частей собора. Средства на его постройку жертвовали не только король, бароны и епископы, но и обычные граждане. Легенда рассказывает, что свой финансовый вклад анонимно внесли даже парижские жрицы любви. На фасадах собора обращают на себя внимание многочисленные скульптуры. По замыслу строителей они должны были служить наглядными иллюстрациями всей истории христианства. Внутреннее убранство собора сдержано. На стенах нет фресок. Зато огромный объем главного нефа пронизан потоками света, льющегося через витражные окна.

Шартрский собор

Шартр расположен на севере Франции, в 96 км к юго-западу от Парижа. Здесь на месте древнего кельтского языческого капища, рядом с целебным источником, была построена небольшая католическая церковь. Она не раз горела и страдала от набегов норманнов. В 859 г. епископ Шартра Жильбер решил превратить эту постройку в городской кафедральный собор. Его реликвией стал покров Богоматери — кусок шелковой ткани шириной 46см и длиной около 2 м. Эта святыня была подарена собору Карлом II-сыном знаменитого Карла Великого. Во время пожара 1194 г. собор сгорел почти полностью, но ларец с покровом, спрятанный монахами в подземных катакомбах храма, практически не пострадал. Счастливое спасение было воспринято как знамение и воля Богородицы построить для нее новый, еще более величественный собор. Его возводили из глыб песчаника, которые вырубали в 8 км от Шартра. Длина некоторых блоков достигала при этом 2-3 м. Собор был освящен в 1260 г. в присутствии Людовика IX. Многое в архитектуре собора было новаторским. Главный неф впервые был разделен по горизонтали на три части. Нижний ярус обегала аркада. Выше ей вторил три- форий — аркада второго яруса. Третий ярус украшали стрельчатые окна. На северном и южном фасадах впервые были установлены огромные круглые окна со свинцовыми переплетами; их диаметр составил 13 м. Такие витражные окна стали называть с тех пор «розами». Говорят, что в Шартрском соборе «розы» появились по указу короля Людовика IX Святого и его супруги- королевы Бланки Кастильской. Во всяком случае на витражах в Шартрском соборе можно видеть не только герб Франции, но и Кастилии. Любопытная особенность собора — мозаичный пол в центре главного объема. Он выполнен в виде круга и образует нечто вроде лабиринта. Диаметр круга — почти 13 м, а общая протяженность «прохода » — 261,5 м. Паломники должны были ползти по нему на коленях. Считалось, что этот «путь в Иерусалим» символизировал путь души человека к небесному граду Иерусалиму, с которым собор был связан незримыми нитями. Собор в Шартре входит в сокровищницу мирового наследия и находится под эгидой ЮНЕСКО.

Реймский собор Реймс р а с п о л о ж ен на северо-востоке Франции, на правом берегу реки Вель, приблизительно в 160 км от Парижа. Город славится своим собором, который считается классическим образцом зрелой французской готики. На его месте существовал более древний храм, в котором в 496 г. крестился король франков Хлодвиг I. Согласно легенде, благоуханное миро для помазания его на царство принес с небес посланец самого Господа — голубь. С тех пор возниклатрадициякоронования французских королей именно в Реймсе. Начиная с 1179 г. каждый новый французский монарх без исключения одевал на свою голову корону под величественными сводами Реймского собора. Последняя коронация состоялась 29 мая 1825 г. В этот день колокола Реймса звонили в честь последнего представителя старшей линии Бурбонов — Карла X. Собор, в котором на его голову возложили корону, был третьим по счету. Второй сгорел в результате сильного пожара, который начался 6 мая 1210 г. Вогнепогибне только этот храм, но и многие жилые постройки города. Новый храм на месте пепелища было решено возводить по решению архиепископа Реймса Обри де Умбера. План постройки был составлен Жаном д’Орбе. Строительство шло медленно. На возведение хора и трансепта потребовалось около 30 лет. Д’Орбе сменили его последователи — Жан Лелу, Готье де Реймс, Бернар де Суассон, Ро- бер де Куси. Работы над главным нефом и западным фасадом закончились лишь в начале XIV в. На стройке трудилась целая плеяда зодчих и ремесленников. На мозаичном полу собора можно прочесть имена архитекторов и этапы возведения грандиозного сооружения. Собор в Реймсе стал самым высоким собором Франции. Семь его башен должны были венчать высокие шатры со шпилями. Возвести удалось лишь две из них; они поднялись на высоту 80м. Интерьер собора производит сильное впечатление. Видишь перспективу колоннады, разделяющей пространство нефов. Далее взгляд скользит выше, ктающим в высоте стрельчатым сводам, откуда через высоко расположенные окна льются потоки света. Свет проникает в собор и через главные окна центрального нефа, окна боковых нефов и окна хора. Снаружи внимание посетителей привлекает великолепный скульптурный фриз главного фасада. Он был выполнен во второй половине XIII в. под руководством Бернара де Суассона, однако имя автора наиболее выразительных скульптур нам неизвестно. Среди них особо отмечают скульптурную группу «Встреча Марии с Елизаветой »; она расположена справа от центрального входа. Историки искусства называют ее «греческим мгновением готической скульптуры». Любопытна также скульптурная группа, изображающая целую процессию высокопоставленных особ, которых черти тащят на цепи к кипящему котлу. Экскурсоводы нередко показывают посетителям и фигуру атланта, который находится в апсиде собора. Его лицо искажено гримасой, которая, согласно легенде, подтолкнула Виктора Гюго на создание образа Квазимодо в романе «Собор Парижской Богоматери». Резьбой и скульптурами богато украшены также боковые фасады и стены собора. В высоких вытянутых башенках-пинаклях, которыми украшены контрфорсы, между колонн стоят статуи ангелов.

Работы над западным фасадом были завершены к 1311 г. Его длина составила 136 м. Высота центрального нефа — 38 м. Фасад украшают два окна-розы. Первое, меньшего диаметра, находится над аркой центрального портала, Второе, большего размера, — в центре.

Три глубоких портала западного фасада венчают стрельчатые арки. Они украшены изображением сцен из жизни Иисуса Христа. Над центральной аркой находится фигура Богоматери, которой посвящен собор. Два других портала посвящены Святому Сиксту и теме Страшного Суда.

Туристы обычно стараются сфотографировать фигуру улыбающегося ангела. Эта скульптура расположена над северным порталом. Вообще же изображений крылатых посланцев Господа на всей постройке так много, что порой ее называют «собором ангелов». Считается, что ангелы оберегают собор от дьявольских сил. На крыше в бинокль можно рассмотреть также и скульптуры химер. Этим причудливым декором собор в Реймсе напоминает собор Парижской Богоматери на острове Сите. Фигуры мифологических животных расположены также на окружающей апсиду галерее собора в Реймсе. Время не щадило Реймский собор. Многие его скульптуры погибли, часть удалось заменить копиями. Большинство витражей было уничтожено во время Великой французской революции. В настоящее время посетители видят их копии. Любопытно, что один из витражей собора сделан по эскизам известного живописца Марка Шагала. Окно-роза главного фасада пострадало от пожара, начавшегося в Первую мировую войну в результате обстрела немецкой артиллерией. В здание попало около трехсот снарядов. Собор загорелся, и вместо воды через водостоки- горгульи, выполненные в виде голов животных, лились струи расплавленного свинца. Реставрация 1919 г. позволила заменить дубовые балки собора цементными перекрытиями. Урон собору нанесла и Вторая мировая война. Полностью реставрационные работы были закончены лишь в самом конце XX в., когда в Реймсе праздновали 1500-ю годовщину крещения Хлодвига I.

Амьенский собор Кафедральный собор в Амьене считается самым объемным готическим храмом Франции. Он занимает площадь в 7700м2; его внутренний объем — 200000м3. В XIII в. после возведения стен и перекрытия сводов собор мог вместить всех жителей города — около 10тысяч человек. Как часто бывало в истории, собор, дошедший до наших дней, был не первым каменным сооружением, стоявшем на этом месте. Предшествовавший ему храм, а он был уже третьим по счету, сгорел в 1218 г. Возведение нового собора началось в 1220 г. Работами руководил автор проекта — Ро- бер де Люзарш. Затем его дело продолжили преемники — Тома и Рено де Кормон. Башни западного фасада были закончены только к середине XVI в. К этому времени над собором на высоту 112,7м поднимался узкий шпиль. Длина собора составила 145 м высота его свода — 42,3 м. При возведении собора применялся своеобразный блочный метод строительства — в основном использовались стандартные каменные блоки четырех типов. Значительную нагрузку кровли здесь взяли на себя не только стены, но и многочисленные контрфорсы. Они увенчаны изящными остроконечными башенками — пинаклями. Несмотря на свою декоративность, они играют важную роль в распределении напряжений, возникающих в наружных полуарках (аркбутанах).

Аббатство Мон-Сен-Мишель Среди готических замков и крепостей Франции аббатство Мон-Сен-Мишель занимает особое место. Дело не только в его архитектуре, хотя и она вызывает восхищение. В предутреннем тумане стены и башни аббатства поднимаются из морской мглы чудесным сказочным замком. И это не оптическая иллюзия. Аббатство расположено на одиночно стоящей скале высотой 78 м. Во время отлива вода отступает от острова почти на 25 км, и к нему можно подойти почти вплотную по отлогой песчаной литорали. Зато во время высокого прилива (почти 9 м!) вал воды несется к берегу со скоростью каретного экипажа, делая остров почти неприступным. Следует иметь в виду, что несколько столетий назад уровень моря здесь был выше, что делало Сен-Мишель еще более неприступным. Не случайно уже во времена викингов на острове существовала крепость, успешно отражавшая их набеги. В X в. на острове стояла церковь, построенная в дороманском стиле. С островом связана легенда, согласно которой построить церковь на скале Сен-Мишель местному епископу Оберу повелел сам архангел Михаил; он сражался здесь с Сатаной, принявшим облик дракона. Чтобы божественное волеизъявление быстрее дошло до адресата, архангел прожег своим перстом в темени епископа дыру. Англичане верили, что на этом острове король Артур убил жившего там великана. Монахи аббатства порой намекают, что где-то в толстых крепостных стенах был замурован Святой Грааль. Не удивительно, что Мон-Сен-Мишель входит в пятерку самых популярных достопримечательностей Франции. После Французской революции аббатство было заброшено, а его некоторые здания использовались в качестве тюрьмы. Именно в это время, когда в Мон-Сен-Мишель томились многие политические заключенные, остров получил ироническое название «Горы Свободы». Лишь в 1874. остров и находящиеся на нем постройки был объявлены памятниками истории. В 1879 г. Сен-Мишель связали с берегом дамбой.

Кельнский собор

Когда рано утром подъезжаешь к Кельну по железной дороге или подплываешь по Рейну, первое, что выхватывает глаз из сереющей громады огромного города, — очертания двух башен знаменитого кафедрального собора. Его строительство стало самой долгой архитектурной эпопеей нашей эры. В начале XIII в. Кельн был одним из богатейших городов Европы и нуждался в соответствующем его могуществу кафедральном соборе. Отцы города хотели создать храм, который затмил бы все аналогичные постройки, уже существовавшие в Европе. К тому же в XII в. кельнский архиепископ Рай- нальд фон Дассель (1114-1167) получил от Фридриха I Барбароссы священный дар — останки Святых волхвов: Каспара, Мельхиора и Бальтазара, которые до того времени хранились в одном из монастырей Милана. В 1164 г. эти реликвии были ввезены в Кельн и помещены в так называемую раку Трех Королей — своеобразный саркофаг из серебра, золота и драгоценных камней, выполненный местными мастерами. Короны трех королей-волхвов появились на гербе Кельна. Для хранения бесценной святыни требовалось соответствующее величественное здание. Строительство собора началось в 1248 г., когда архиепископом Кельна был Конрад фон Гохштаден (1198-1261). Он лично заложил первый камень в фундамент храма. Уже в начале XIV в., когда недостроенный храм был освящен, стало ясно, что здание станет настоящим чудом готической архитектуры. Общая длина трехнефной базилики с трехнефным же тран — септом составила 144,6 м, ее ширина — 86,2 м. Свод потолка центрального нефа поддерживали огромные колонны высотой 44м. Центральный объем храма увеличивался за счет многочисленных примыкающих к нему капелл. Они так плотно окружили собор, что вместе с многочисленными контрфорсами практически скрыли от глаз первоначальный строгий план конструкции — четкий католический крест. В наши дни он четко виден только с высоты птичьего полета. Собор строился очень медленно — веками. В истории страны бывали периоды, когда стройка полностью замирала. Так случилось, например, во время волнений Реформации, которая породила критический взгляд на готику. Строительство встало и в середине XV в., когда в немецких княжествах начался экономический упадок, и во время Тридцатилетней войны. К началу XIX в. часть крыши собора была перекрыта лишь временной кровлей, обе башни стояли недостроенными. Работы продолжились лишь по настоянию Гете, который доказывал необходимость довести постройку до конца, придерживаясь первоначального архитектурного плана. Решающую роль в возобновлении строительства сыграло и укрепление Пруссии, и вновь возникший интерес к готике. Не случайно именно в это время в Европе появился архитектурный стиль, который стали называть неоготикой. Работы начались в 1842 г., после исследований, проведенных архитекторами Карлом Фридрихом Шинкелем и Эрнстом Фридрихом Цвирнером. Официальное завершение постройки собора праздновали 15 октября 1880 г. На торжествах присутствовал германский император Вильгельм I. Однако работы на этом не прекратились — необходимо было стеклить окна, чья общая площадь приближалась к Ютыс. м2, стелить полы и заниматься внутренней отделкой. Любопытно, что этот самый известный «долгострой» в Европе породил интересную легенду. Она говорит о том, что после закладки последнего камня при возведении Кельнского собора наступит конец света. Современные горожане шутя говорят, что именно поэтому собор постоянно реставрируется. Вытянувшийся вверх собор украшают сотни скульптур и барельефов. Среди них можно найти не только изображения библейских персонажей, но и портрет Райнальда фон Дасселя — того самого архиепископа, который доставил мощи волхвов в Кёльн. Среди скульптур собора есть выразительные изображения простолюдинов, фантастических животных, превращенных в водостоки- горгульи, химер…

Замок-крепость Каркассон Крепость Каркассон немного напоминает древнерусский кремль — мощные стены защищают целый город. По крайней мере так воспринимался Каркассон в Х-ХИ вв., когда он представлял собой неприступную крепость. Она расположена на юге Франции рядом с испанской границей — в 80 км к востоку от Тулузы. В этом месте ранее пересекались важные торговые пути, которые вели от берегов Атлантики к портам Средиземноморья. Здесь, на правом берегу реки Од, еще кельты создали военное укрепление. Потом их сменили римляне, также оценившие по достоинству стратегическое положение крепости. Из Каркассона они ушли только после падения своей империи. Новыми владельцами укрепления стали вестготы; в первой четверти VIII в. их сменили мусульмане, затем христиане. В течение всего этого времени цитадель укреплялась и расширялась. Не случайно Каркассон называют «книгой в камне», по которой можно проследить эволюцию военного зодчества на протяжение многих веков. Стены крепости служили гарантией безопасности многим поколениям ее обитателей. Не случайно именно здесь, в краю, который стали называть Лангедоком, быстро распространилось религиозное учение катар, отрицавших многие христианские догмы. Для борьбы с этой «ересью» Папа Иннокентий III объявил настоящий крестовый поход, в результате которого летом 1209 г. Каркассон был взят в осаду. Отрезанная от воды крепость пала, и в 1280 г. по указу короля Филиппа Смелого на ее территории была построена так называемая башня Инквизиции. Так центр вольнодумства превратился в оплот церковного консерватизма. Во время затяжного конфликта между Англией и Францией Каркассон безуспешно штурмовали войска принца Уэльского (1330-1376) — сына английского короля Эдуарда III. Свое военное значение крепость утратила в середине XVII в., только после того, как граница Франции прошла значительно южнее ее стен. Каркассон надолго утратил свое былое величие. Древние башни и стены начали постепенно разрушаться. Французы посмотрели на это свое военно-архитектурное наследие свежим взглядом во многом благодаря Просперу Мериме, который призывал общественность страны Восстановить крепость.

Страсбургский собор Кафедральный собор в Страсбурге немного напоминает своего парижского собрата. Он тоже стоит на острове посреди реки, протекающей через город. Похоже и скульптурное убранство фасадов двух церквей. И все же отличия есть. До окончания Тридцатилетней войны (1618-1648) Страсбург был типично немецким городом. Не удивительно, что его главный собор напоминает церкви Кельна и Ульма. В Страсбургском соборе как бы пересеклись традиции французской и немецкой средневековой архитектуры. Строительство началось в 1015 г. и продолжалось несколько веков. Наиболее древние части постройки — крипта и часть хора. Благодаря своей башне высотой в 142 м Страсбургский собор в течение двух столетий, до последней четверти XIX в., оставался самым высоким зданием мира. Возведение башни началось в концеХШ в. Работами руководил Эрвин фон Штейн- бах. Работу продолжили Жан Герлах и Мишель де Фрейбург. В конце XIV в. башня уже возвышалась над окном-розой. Возведение шпиля, который своей формой напоминает огромную сосновую шишку, было закончено в 1439 г. Иоганном Хюльцем. Стиль архитектуры собора по мере его строительства менялся; на смену романским веяниям пришла готика.

Миланский собор Главный, кафедральный собор Милана занимает свое особое место среди подобных архитектурных чудес Европы. Его начали строить в 1386 г. при герцоге Джан-Галеаццо Висконти. Возможно, именно он предложил отказаться при этом от сложившейся практики возведения таких строений из традиционного кирпича. Во всяком случае мраморные плиты для собора вырезали в карьерах, принадлежавших семье Висконти. Затем их транспортировали к месту стройки по специально прорытым каналам. В результате столица Ломбардии может похвастать единственным в Европе мраморным собором, построенном в готическом стиле. Строительство шло долго. Его алтарь был освящен в 1417 г. Говорят, что он хранит гвоздь, которым был прибит к кресту сам Спаситель. В конце XV в. консультантами стройки были Браманте и Леонардо. Для верующих собор был открыт в 1572 г. Знаменитая башня со шпилем над пересечением нефа и трансепта была закончена к 1769 г. Работы над украшением собора продолжались и в XIX в.

Замок Куси

На севере Франции в долине реки Эны, на скальном холме находятся развалины одного из самых впечатляющих средневековых замков страны. Он был построен в XIII в. по указанию Ангеррана VII. Он принадлежал к старинному французскому роду Куси, который состоял в родстве со многими королевскими фамилиями Европы. С высоты птичьего полета замок Куси напоминает трапецию. Внутри стен располагались капелла, казармы для гарнизона, тюрьма. Такой вид замок приобрел в 1230 г. после реконструкции, в которой принимали участие около 800 каменотесов. В отличие от германского замка Эльц крепости Куси пришлось не раз доказывать свою дееспособность на практике. Во время Столетней войны в 1339 г. замок успешно выдержал осаду англичан. После кончины Ангеррана VII замок стал собственностью брата короля — Людовика Орлеанского. Когда тотбыл убит в Париже 23 ноября 1407 г., свои права на замок объявили сразу несколько претендентов. В результате Куси пришлось снова выдерживать осаду. В 1487 г. крепость взяли королевские войска, и Куси отошел к сыну короля Карла VIII — будущему Людовику XII. Почти через столетие замок штурмовали гугеноты, еще примерно через сто лет Куси был взят штурмом войсками кардинала Мазарини. В результате замок серьезно пострадал и некоторое время служил просто каменоломней. Реставрационные работы начались только в середине XIX в. Ими руководил военный инженер и архитектор Виолет- ле-Дюк (1814-1879). Еще один весьма существенный урон замку нанесли немецкие войска во время Первой мировой войны. Они заложили под его стены 28т динамита и взорвали Куси.

Собор Богоматери в Антверпене Кафедральный собор Антверпена начал строиться относительно поздно — в середине XIV в. На его месте с IX по XII вв. стояла скромная часовня со статуей покровительницы города — Девы Марии. Затем ее перестроили в небольшой собор, возведенный в романском стиле. Работы над готическим храмом начались в 1352 г. Время сохранило имя первых архитекторов постройки. Ими были братья Питер и Ян Апельманы. Согласно их плану, собор должны были украсить две башни, однако к 1521 г., когда постройка была готова, удалось возвести лишь северную. В начале октября 1533 г. в соборе вспыхнул пожар, который заставил отложить начало возведения южной башни. Она осталась недостроенной. В плане собор представляет строгий католический крест, однако его боковые фасады со временем оказались скрыты под многочисленными пристройками. Параметры собора удивляют. Он имеет семь нефов, 125 колонн и 128 окон; из них 55 украшены прекрасными витражами. Внутренняя длина центрального нефа — 118м. Площадь крыши — около Ютыс. м2. Корильон включает 49 колоколов. Самый тяжелый — Карлус — весит более бт. Собор серьезно пострадал во времена Великой французской революции. Его полная реставрация закончилась в 1993 г.

Северная башня собора возносится на высоту 123 м. Это своеобразный рекорд для стран Бенилюкса — Бельгии, Люксембурга и Нидерландов. Она и в наши дни выглядит высокой на фоне старинных домов, окружающих собор, и расположенной неподалеку Рыночной площади, а к началу XVI в., когда строительные работы были завершены, она казалась огромной, достающей буквально до неба. При этом в отличие от башен многих других готических соборов Европы она не выглядит массивной. Кружево резных оград, узких стрельчатых окон и многочисленных башенок создает впечатление легкости, почти невесомости всей конструкции. Эту иллюзию подчеркивают и четыре циферблата башенных часов: они не являются сплошными дисками.

На главном западном фасаде собора три портала. Центральный украшен десятками скульптур. На дверном косяке фигура Богоматери с младенцем Христом. Слева и справа — апостолы и мать Марии. Над дверьми трехрядный барельеф с фигурами Спасителя, архангелов, возвещающих о дне Страшного Суда, и изображениями горожан, ожидающих своей участи. На своде портала множество фигурок ангелов, святых подвижников и королей. Опытный экскурсовод обязательно найдет среди них фигурку бенедиктинского монаха Виллиброда, который в конце VII в. обращал местное население в христианскую веру.

Интерьер собора сдержан и в то же время производит величественное впечатление. Он удивляет своей мраморной облицовкой. В цветовой гамме доминируют белые и почти черные цвета, так в свое время удивившие юного Моцарта, который путешествовал по Фландрии вместе с отцом и играл на органе собора. Над алтарем — знаменитый триптих кисти Рубенса: «Снятие с креста», «Распятие» и «Вознесение». Памятникживописцу, который прожил большую часть своей жизни в Антверпене, находится буквально в ста метрах от собора посреди площади Гроенплац. Неподалеку и музей-квартира великого художника.

Собор Святого Стефана в Вене Украшением исторического центра Вены является главный храм города, расположенный на площади Штефан- сплатц — Святого Стефана. Именем этого национального героя мадьярского народа назван и сам собор. Его строительство напоминало последовательный концентрический рост вокруг древнего центрального ядра. Им стала романская базилика, возведенная на этом месте еще в середине XII в. В 1230 г. ее начали перестраивать, расширяя в западном направлении. Когда 1258 г. эта постройка сгорела, ее заменили новым собором, также построенным в романском стиле. В первой половине XIV в. к церкви с востока были пристроены хоры, которые поглотили трансепт старой постройки. Они были возведены во время правления императора Священной Римской империи, короля Венгрии Альберта II, и поэтому получили название альбертовых. Хоры эти погибли в огне в 1945 г., но были восстановлены. Следующее важное изменение собора началось при австрийском герцоге Рудольфе IV (1339-1365) — правителе из династии Габсбургов, который основал Венский университет. Его останки покоятся в склепе собора. Новые стены возводились вокруг старых; возникло шесть новых капелл; эта выразительная скульптура Иоанна Капистрана — итальянского подвижника, который призывал к крестовому походу против турок и в 1456 г. помог освободить от их осады Белград.

Знаменитая южная башня собора долго оставалась своеобразным лимитом высоты церквей в Австро- Венгрии. Не менее известна и звонница собора. В ней 23 колокола. Самый большой — Пум- мерин — погиб во время пожара в 1945 г., но был восстановлен в 1957 г. Его масса превышает 21383 кг. Это второй по величине колокол Европы. Он звонит двенадцать раз в году — по великим праздникам и 23 апреля — в день освящения собора. На крыше собора с помощью черепицы выложены гербы города и страны. Каркас был деревянным, и когда 12 апреля 1945 г. собор загорелся, кровля рухнула. Восстанавливали собор добровольцы. Кровля над главным нефом была возведена к середине декабря 1948 г., в 1952 г. возобновились службы, однако полностью от потерь и повреждений собор оправился только к 1960 г. работа была окончена к середине XV в. С тех пор собор менялся мало. Он по-прежнему знаменит своими реликвиями, среди которых мощи Святого Валентина, черепа Косьмы и Демиана, лоскут скатерти Тайной Вечери. Внутри собора находится старинный орган с тысячами труб; он считается одним из крупнейших в Европе. Снаружи Южную башню начали строить в 1359 г. и завнимание туристов привлекает вершили к 1433 г. Камень в ее основание был положен первым эрцгерцогом Австрии — Рудольфом IV (1339-1365). С этого момента и принято отсчитывать время готического собора Вены. Северную башню заложили 1450 г., но она осталась недостроенной. Кафедральным собором церковь Святого Стефана стала во второй половине XV в., когда возникла отдельная Венская епархия. Новый статус храма сказался на его украшении. Внутри появились орган и великолепные хоры — плод работы резчика по дереву Вильгельма Роллингера и его товарищей.

Дворец Дожей

Своеобразной визитной карточкой Венеции был и остается дворец Дожей. Этот прекрасный памятник итальянской готической архитектуры был не только резиденцией дожей — выборных правителей Венеции, но и главным административным зданием города. Именно в его роскошных залах проходили заседания Большого совета, Сената и Верховного суда. Своей роскошью и богатством отделки дворец подчеркивал могущество Венецианской республики, ее военные и торговые связи с окружающим миром. История собора началась еще в начале IX в., когда на его месте стояла небольшая крепость, со всех сторон окруженная водой. Когда в конце X в. она была разрушена и сожжена в результате политических волнений, на ее месте построили новую цитадель, но и она погибла в огне в 1106 г. К тому времени Венецианская республика успела набрать силу, окреп ее флот. Необходимость в крепостном защитном сооружении в черте города на воде исчезла. Вокруг нового здания, не нуждавшегося более в военных укреплениях, стала формироваться площадь. Главным архитектором строящегося дворца в 1340 г. стал скульптор Филиппо Календарио. Он оформил фасад здания, выходящий на лагуну, и несколько арок, выходящих на площадь. Жизнь Календарио закончилась трагически — в 1355 г. он был вовлечен в политический заговор и казнен. Строительство дворца продолжили его преемники. Основной объем работ был завершен в первой половине XV в. Длина фасада дворца, обращенного клагуне, превышала 70м. Архитектура здания до сих пор поражает своей оригинальностью. Его основной объем представлен верхним, третьим ярусом. При взгляде снаружи он представляет собой ровную гладкую стену, которую прорезают небольшие асимметрично расположенные окна разного размера. Стена облицована розовым мрамором и увенчана зубчатым фигурным аттиком. Дворец имеет единственный мощный портал — так называемые Врата бумаги. Предположительно, такое название возникло благодаря располагавшимся здесь писцам, которые помогали гражданам составлять необходимые документы. Портал был создан в середине XV в. На его стрельчатой арке можно увидеть фигуру крылатого льва (символа Святого Марка) и склонившего пред ним колени 65-го венецианского дожа — Франческо Фо- скари 1373-1457). В XVI в. во дворце появилась так называемая Золотая лестница. Она была спроектирована главным архитектором Республики Якопо Сансовино в 1538 г. для дожа Андреа Грит- ти. В наши дни туристы поднимаются по ней на третий этаж дворца, а в старину ее маршем проходили только самые важные гости Венеции и представители 200 самых известных и влиятельных семей города. Говорят, что громкие имена этих фамилий были записаны в особую «Золотую книгу», которая хранилась под лестницей в специальном помещении. Лестница ведет в зал Большого Совета. Его длина — 54 м, ширина — 25 м, высота — 1 5 м . Огромный потолок, сплошь украшенный живописными полотнами, не поддерживается колоннами. Одну из стен занимает одна из самых длинных картин в мире — «Рай» кисти Тинторет- то. В зале собиралось до 2500 венецианских аристократов, которые решали текущие дела своей республики. Рядом другие залы. Среди них Посольский зал, предназначенный для приема иностранных делегаций. Как и зал Большого Совета он удивляет своими размерами и богатством интерьера. В зале Совета десяти заседал Верховный суд Республики, состоявший из десяти членов Большого совета и шести советников. Здесь можно увидеть портреты всех дожей, правивших Венецией. Экскурсоводы обязательно обращают внимание на пустую овальную раму, где находился портрет Марино Фальери — этот дож был казнен за участие в заговоре против венецианских аристократов. В зале Выборов назначались чиновники и оглашались приговоры. Некоторые осужденные не покидали стен дворца, поскольку часть его помещений служила тюрьмой. В верхней части здания располагались так называемые Свинцовые камеры — Пломбы. Узники содержались и в подвальных помещениях дворца. К тому же отдельный каменный коридор, проходящий через Дворцовый канал, вел в Новые тюрьмы. Они были спроектированы архитектором Антонио да Понте. Этот коридор известен в истории как «мост Вздохов». Многие осужденные бросали через его резные каменные окна последний взгляд на лагуну.

При всем почтении к высоким (в прямом смысле слова) достижениям готики, в любом из ее соборов, помимо уважения к кропотливому труду целых поколений строителей, невольно чувствуешь некую отстраненность взлетающих вверх архитектурных форм от обычной земной жизни человека. Преодоление этого диссонанса знаменует начало эпохи Возрождения. Французский термин «ренессанс» произошел от итальянского «rinascita», который, кстати ввел в практику тот же Джорджо Вазари — автор термина «готика». В начале XV столетия итальянские зодчие вновь взяли на вооружение простые и ясные формы классической античной архитектуры. В наши дни почувствовать дыхание этих новых веяний можно, прогулявшись по центру Флоренции. Старый город производит впечатление праздника, который усиливает своеобразный символ начала эпохи Возрождения — всплывающий над морем крыш величественный купол собора Санта-Мария-дель-Фьоре. Не случайно именно с именем его создателя — Филиппо Брунел- лески — связан первый период Ренессанса — кватроченто. Во времена Ренессанса архитектура перестала быть верной служительницей Церкви. Об этом красноречиво говорят венецианские палаццо и крепости, сменившие суровость неприступных цитаделей на вечный праздник придворных карнавалов.

Собор Святого Петра Собор Святого Петра — главный храм католического мира. Он расположен на правом берегу Тибра, на территории Ватикана. Во времена Древнего Рима здесь находились сады цирка Нерона, и именно тут, согласно легенде, был казнен Святой Петр. В первой четверти IV в. император Константин приказал отметить это место, построив на нем церковь. Ее сменил каменный храм, простоявший до XV в. В начале XVI в. по решению Папы Юлия II его решили снести и воздвигнуть огромный собор, который своим величием отражал бы мощь и влияние папского государства. Разработать проект постройки поручили главному папскому архитектору Донату Браманте (1444-1514). Согласно его плану, собор должен был представлять в плане симметричный по двум осям греческий крест. При жизни архитектора собор подняли до уровня арок. После его кончины Папа Лев X предложил продолжить дело Рафаэлю. Тот под давлением пожеланий заказчиков кардинально изменил план постройки, решив, что крест в ее основе должен быть вытянутым — латинским. Однако и этому плану не суждено было воплотиться в жизнь. Он остался только на бумаге. После очередной смены архитекторов, а ими успели побывать и Балдассаре Перуцци, и Антонио да Сангалло Младший, строительство возглавил Микеланджело. Он вернулся к идее симметричного сооружения с одним центральным, главным куполом и окружающими его четырьмя малыми куполами. К тому же Микеланджело планировал украсить собор многоколонным портиком. И купол, и портик, хотя не совсем такой, как планировался, появились уже после кончины и этого выдающегося мастера. Контрфорсы купола маскируют сдвоенные колонны; между ними расположены проемы вытянутых окон. Из четырех малых куполов, задуманных Микеланджело, построили только два. Они чисто декоративные и не выходят к капеллам Климента и Грегория, над которыми расположены. Средний балкон фасада называют лоджией благословения. Именно отсюда Папа произносит свои речи. Выше на фронтоне надпись на латыни: IN HONOREM PRINCIPIS APOST PAVLVS V BVRGHESIVS ROMANVS PONT MAX AN MDCXII PONT VII («Римский Папа Павел V Боргезе воздвиг в 1612 в честь князя апостолов»). На аттике фасада тринадцать статуй. Снизу они кажутся небольшими; на самом деле высота каждой около 5,5 м. Это Христос, Иоанн Креститель и одиннадцать апостолов. Скульптура двенадцатого апостола Петра стоит на площади слева от входа в собор. Наиболее древние двери портала — центральные. Они были выполнены еще в середине XV в. Напротив знаменитая мозаика — Навичелла («челн»). Изображение ладьи с Христом и апостолами — своеобразный символ католической церкви — было выполнено в конце XIII в. знаменитым Джотто по заказу кардинала Стефанески за 2200 золотых гульденов. К сожалению, оригинал этой работы не сохранился, посетители собора видят лишь ее восстановленную копию. Собор оброс целой вереницей капелл. Внутри можно увидеть искусно сделанные надгробия римских пап, императоров и королей. В необъятной прохладе собора можно долго бродить, позабыв о времени. Собор — своеобразный музей христианских реликвий. Здесь находится копье, которым Спаситель был пронзен на кресте. В одной из капелл покоятся мощи Святого Иоанна Златоуста. В капелле Бернини стоит витая колонна. Согласно легенде, она была привезена из Иерусалима и именно к ней прислонился Иисус, когда произносил знаменитые слова, обращенные к своему ученику: «Ты есть Петр, и на камне сем Я создам Церковь Мою».

Замок Шамбор

Один из красивейших замков Франции — Шамбор — расположен в долине Луары. В X в. окружающая местность принадлежала старинному графскому роду Блуа. Память о тех временах хранит старинный городок Блуа на правом берегу Луары. В 1392 г. владельцем этих угодий стал брат короля Карла VI — двадцатилетний Людовик Орлеанский. Его преемником был король Людовик XII, которого сменил на троне его кузен и основатель династии Валуа — Франциск I. С именем этого монарха связывают расцвет французского Ренессанса. Новые веяния в архитектуре Франциск увидел в Италии, куда его войска вторглись, перевалив через Аргентийскоеущелье. Франциск завоевал Миланское герцогство, но сам был покорен итальянским зодчеством. Архитектурные шедевры Северной Италии не давали ему покоя, и Франциск мечтал создать во Франции нечто подобное — здание, которое сочетало бы в себе стиль итальянского Возрождения со сложившимися традициями французского зодчества. Для реализации этой мечты он пригласил во Францию великого Леонардо да Винчи, который сделал первые наброски замка. Говорят, что место для строительства замка было выбрано не случайно — поблизости находились владения одной из фавориток Франциска I — графини де Тури. Однако не слишком прочная почва вблизи берега реки Коссон (притока Луары) оказалась плохим фундаментом для масштабного строительства. Чтобы укрепить грунт рабочим пришлось вбить сотни дубовых свай на глубину до 12 м. Стены и башни замка возводились из светлого песчаника. Его блоки везли до места стройки из расположенного на Луаре порта Сен-Дье. На многих до сих пор сохранились знаки рабочих-каменотесов. Увидеть реализацию этого своего амбициозного проекта Франциску при жизни не удалось. Замок был закончен уже после кончины монарха. Над его проектированием и возведением работали другие известные архитекторы: Доменико да Кор- тона, Жак и Дени Сурдо, Пьер Неве и Жак Коко. В результате возник шедевр, который порой называют «лабиринтом внутри и миражом снаружи». На его средневековые «корни» указывает ядро замка — донжон. Эта центральная башня никогда не претендовала на роль реального военного укрепления. Внутри на пяти ее этажах располагались жилые помещения. Однако само присутствие донжона в качестве основы постройки красноречиво связывает Шамбор со средневековыми романскими замками Франции. Любопытно в этой связи вспомнить, что Франциск I бы владельцем крепости Куси, которая также вошла в золотой фонд архитектурного наследия страны. В строительстве замка принимало участие около 1800 человек. Возникший среди лесов и болотистых равнин, Шамбор включал 440 комнат и 80лест- ниц.

В замке 365 каминов — по числу дней в году. Они выходят на крышу 365 каминными трубами, которые образуют своеобразный декоративный лес. Главный трехэтажный фасад замка протянулся на 156м. Его украшают шесть круглых башен, придающих всей постройке удивительную цельность. Над многочисленными каминными трубами замка возвышается так называемая маяковая башня. Высота ее шпиля — 32 м. Он украшен не традиционным католическим крестом, а королевской «лилией» — стилизованным изображением ириса, символом французского королевского дома. На возведение загородной резиденции Франциска I были затрачены астрономические суммы денег. Работы начались в 1526 г. Франциск I бывал в Шамборе наездами. На его присутствие до сих пор указывают многочисленные буквы F» и изображения саламандр; их можно увидеть на потолках некоторых залов второго этажа и в декоре фасадов. В средне- зековой символике это ми- эическое бесполое существо ассоциировалось с целомудрием и приверженностью вере. Франциск сделал саламандру своим символом. Любопытно, что некоторые монограммы Франциска изображены повернутыми на 180°, т.е. расположены «кверху ногами». Экскурсоводы поясняют — так король хотел показать символы своей мощи самим небесам. После кончины Франциска I работы в замке продолжил его сын — Генрих II. Однако и он не успел увидеть завершение строительства. После смерти Генриха II в 1574 г. замок пустовал почти 50 лет. В плане замок напоминает греческий крест. В крыльях, разделенных его перекладинами, на каждом этаже размещались отдельные апартаменты. Каждый включал большую залу и смежные комнаты — спальню и гардеробную. Над ними располагались комнаты прислуги. Всего этого пространства было недостаточно для размещения королевских апартаментов. Для них в 1526 г. были пристроены два дополнительных крыла. Их не было на первоначальном плане строительства, однако они удачно вписались в общий архитектурный ансамбль замка. Одно из них, северо-западное, отвели под капеллу. В ее стиле также чувствуется влияние итальянской архитектуры, которая Архитектура Возрождения черпала свои истоки от строительства античности. На это указывают и фронтон, и две парные колонны дорического ордера, и кессонированый свод постройки. Окончательно Шамбор был достроен в 1684 г., украшение и перепланировка замка возобновились в 1725 г., когда Людовик XV подарил Шамбор своему тестю Станиславу Лещинскому. Суровые ветры Французской революции чуть было не погубили этот шедевр архитектуры. В 1793 г. почти все его великолепное убранство было вывезено. Следующее изменение статуса замка произошло уже при Наполеоне Бонапарте, который фактически отдал замок своему начальнику штаба — маршалу Бертье. Через семь лет после его кончины замок был выкуплен у его вдовы и передан Анри д’Артуа — юному графу де Шамбору. Деньги для этой сделки собирали по всей стране с помощью подписки. Собственностью государства замок стал лишь в 1930 г.

Дворец Фонтенбло

Старейшая загородная резиденция французских королей находилась в 60 км к юго- востоку от Парижа. В XII в. здесь, рядом с родником Бло, в густых, богатых дичью лесах, сначала находился небольшой королевский охотничий домик. Согласно одной из легенд, родник получил свое наименование благодаря охотничьей собаке по кличке Бло, которая отыскала его в лесу. Согласно другой версии, Фонтенбло — лишь сокращение от французских слов «fontaine belle eau» — «прекрасный источник». В любом случае именно чистая свежая вода родника привлекала в эти места высокородных охотников. При Людовике VII (1120-1180) эта королевская усадьба уже упоминается в исторических документах. Говорят, что часовню этого сооружения освящал знаменитый Томас Беккет — Кентерберийский архиепископ, зарубленный позднее в Англии по негласному указу Генриха II. Со временем усадьба менялась. По указу Людовика Святого здесь в 1259 г. построили донжон и небольшой госпиталь. С тех пор постройка и стала называться Фонтенбло. Эти места манили французских монархов своей тишиной и красотой окружающих пейзажей. В стенах первого дворца Фонтенбло родился и умер французский король Филипп IV (1268-1314). Хотя его преемники регулярно приезжали сюда, Фонтенбло все же продолжал оставаться загородной усадьбой. Дворцом его можно было назвать лишь с большой натяжкой. Ситуация изменилась в начале XVI в. с приходом к власти Франциска I. Он решил возвести здесь роскошный дворец, который служил бы и королевской резиденцией, и местом для торжественных приемов. Для осуществления своих замыслов он пригласил итальянских художников, благодаря которым со временем Фонтенбло превратилось в своеобразный очаг распространения итальянской ренессансной культуры. В частности, над украшением дворца работал итальянский живописец флорентийской школы Джованни Батиста ди Джакоро (1494-1540), более известный как Россо Фьорен- тино — «Рыжий Флорентиец». Другим итальянским мастером, трудившимся по приглашению Франциска I на строительных лесах Фонтенбло, был Франче- ско Приматиччо (1504-1570). При них почти все старые постройки были разрушены. От прежних строений остались только несколько сторожевых башен. Зато формы начал обретать новый замок. Его интерьеры были украшены резными гербами и монограммами Франциска I. Аллегорические росписи на стенах прославляли монарха и его владения. В Фонтенбло от сооружений того времени сохранилась так называемая галерея Франциска I. Она осталась в истории архитектуры как ранний образец вытянутого строения, которое позже стало широко распространенным в европейской замковой архитектуре Англии и Франции. Со времен Франциска в Фонтенбло остались также бальный зал и спальня фаворитки короля — герцогини д’Этамп. После кончины Фьо- рентино Приматиччо фактически стал главным художником при королевском дворе. Этот пост он занимал и после смерти Франциска, пережив двух французских королей — Генриха II (1519-1559) и Франциска II (1544-1560). При Генрихе II были закончены строительство и отделка бального зала. Он до сих пор удивляет посетителей своей красотой и роскошью. В апреле 1814 г. в Фонтенбло во дворе Белой лошади Наполеон отказался от власти, произнеся короткую речь перед солдатами своей старой гвардии. Несколько странное название этого двора объясняется тем, что по указанию юного короля Карла IX (1550-1574) в нем была установлена белая гипсовая копия античного конного памятника Марка Аврелия. Оригинал этой статуи, который стал прототипом всех последующих конных памятников Европы, стоял на склоне Капитолийского холма напротив римского Форума. Его копия из Фонтенбло не сохранилась. Место, где она стояла, отмечено во дворе гипсовой плиткой. После исторической сцены с Наполеоном двор переименовали. Теперь он называется Двором прощания, и именно через него туристы входят в замок. К центральному зданию дворца они подходят по лестнице, имеющей форму подковы. Она была создана архитектором Жаном Андруэ-дю-Серсо для родившегося в Фонтенбло Людовика XIII (1601-1643), и именно по ней шел Наполеон после подписания акта о своем отречении. Н а ц и о н а л ь н ы м музеем Франции Фонтенбло стал в 1919 г. С 1981 г. дворец и парк Фонтенбло находятся в списке объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Лувр Фасады Лувра справедливо считают лучшим образцом французской архитектуры эпохи Возрождения. Название этого дворца, одного из самых знаменитых в Европе, произошло от волчатника (фр. «louvre» — «волчица»), который располагался в этих местах более девяти веков назад. Впрочем, это лишь одна из гипотез появления слова «Лувр». Зато неоспоримым фактом считается существование здесь в конце XII в. так называемой Большой башни Лувра. Так называли небольшой укрепленный замок, построенный по указу короля Филиппа II Августа (1165-1223) из династии Капетингов. Эта крепость должна была защищать подступы к острову Сите, который в то время был центром города. В памяти парижан были еще свежи воспоминания о временах, когда вверх по течению Сены поднимались корабли викингов, которые грабили город. При Карле V (1338-1380) из династии Валуа существенно перестроенный Лувр стал постоянной королевской резиденцией. Еще одна кардинальная перестройка Лувра произошла в середине XVI в. при Франциске I, который приказал разрушить устаревшую Большую башню. Остатки ее фундамента ныне находятся в юго-восточной части современного Лувра. Именно во времена Франциска I возникло замкнутое каре зданий и замок приобрел черты ренессансного дворца. Это каре сохранилось до наших дней, оно хорошо различимо на плане архитектурного комплекса и является наиболее старой частью современного Лувра. Работы по изменению Лувра продолжились при Генрихе II (1519-1559) и при Карле IX (1550-1574). У замка появились два новых крыла. История Лувра связана с дворцом вдовы Генриха II — Катерины Медичи. Он начал строиться неподалеку на месте бывшего черепичного завода (tuilerie), и поэтому стал называться Тю- ильри. Когда постройка была закончена, а это произошло уже после кончины Катерины, королю Генриху IV в 1594 г. пришла в голов мысль соединить Лувр с Тюильри. Результатом этого «Великого проекта» должен был стать гигантский дворец. Строительство началось, и в 1608 г. вдоль берега Сены на 420м протянулась Большая галерея. В ней предполагалось разместить королевские коллекции. Планам Генриха IV не суждено было воплотиться в жизнь. Полному объединению Лувра с Тюильри помешали бурные события Французской революции 1848 г. и французской коммуны. В конце мая 1871 г. в разгар уличных боев Тюильри загорелся, и вскоре пламя охватило большую часть дворца. Он не был восстановлен. В наши дни от Лувра через площадь Карусель открывается красивый вид на парк Тюильри — все, что осталось от стоявшего здесь дворца. Однако вернемся к собственно Лувру. Его восточный фасад, протянувшийся более чем на 170 м, во многом сложился благодаря вкладу двух художников — итальянского архитектора и скульптора Джо- ванни Лоренцо Бернини (1598- 1680) и французского ученого, архитектора и теоретика искусства Клода Перро (1613-1688), который, кстати, был братом известного сказочника. Клод остался в истории искусства как один из лидеров барочного классицизма, и это чувствуется в оформлении фасада с его симметричными ризалитами, коринфскими колоннами и классическим антаблементом. Хотя теперь Лувр является всемирно известным музеем, большинство его зданий не строилось как музейные помещения. Даже Большая галерея Генриха VI не была рассчитана на большой наплыв зрителей, а королевские кабинеты живописи и росписи могли увидеть лишь немногие избранные. Сама идея публичного музея в те времена была новой и необычной. Хотя идея превратить Лувр в такой общедоступный храм искусств возникла еще в середине XVIII в., реализовать ее удалось лишь во времена Наполеона. Тогда директором Лувра стал Виван Денон, который систематизировал хранившиеся в нем художественные ценности и наладил регулярное пополнение коллекций музея.

Эскориал Знаменитый Эскориал расположен в 51 км от Мадрида. Этот необычный архитектурный комплекс называли и «монотонной симфонией в камне», и «архитектурным кошмаром». Тем не менее, в Испании Эскориал считают новым чудом света. Дворец был заложен в 1563 г. по велению Филиппа II (1527- 1598), который справедливо слыл фанатичным католиком, поддерживавшим инквизицию. Эскориал, который должен был стать «дворцом для Бога и кельей для короля», строили в течение 21 года. Его первым архитектором был Хуан Бау- тиста де Толедо (15515-1567), который являлся учеником самого Микеланджело. После кончины Хуана его дело продолжил крупный испанский архитектор и ученый Хуан де Эр- рера (1530-1597). Именно с его именем в Испании связывают возникновение так называемого «неукрашенного» стиля ренессансного зодчества. Филипп II пережил его на год, регулярно знакомясь с отчетами о ходе работ. Эскориал включает 16 внутренних дворов, 15 галерей, 13 часовен, 9 башен и около 4тыс. отдельных комнат, соединенных километрами переходов. В здании 1250 дверей и 2500 окон. Огромный купол базилики в Эскориале лишь немного уступает размерами куполу собора Святого Петра в Риме.

Собор Святого Павла Над крышами лондонского Сити возвышается величественный купол собора Святого Павла. Это здание неразрывно связано с именем выдающего британского ученого, члена лондонского Королевского общества сэра Кристофера Рена (1632-1723). Он был профессором математики в Оксфорде и слыл весьма разносторонним человеком. Рен изучал вопросы движения космических тел и в то же время уделял внимание механике весел и парусов. Одним из увлечений Рена была архитектура. Разработать проект собора ему поручили вскоре страшного пожара 1666 г., который уничтожил тысячи домов в Лондоне. Вместе с ними погиб и так называемый Старый Сен-Пол — каменный собор Святого Павла, освященный еще в 1240 г., хотя являлся одним из крупнейших христианских соборов Европы, власти Лондона решили воздвигнуть на его месте еще более масштабное сооружение. Рен предложил несколько вариантов, среди которых был принят план готического собора, имевшего длинный продольный неф и обширный трехнеф- ный хор. Вместе с тем Рен был большим поклонником архитектуры итальянского ренессанса и барокко, и это хорошо чувствуется в облике собора, построенного по его проекту. Кстати, его собор был не вторым, и даже не третьим храмом, стоявшим на холме Ладгейт. Первая деревянная церковь на этом месте была построена еще в начале XVII в., а сменившую ее каменную постройку разрушили викинги во время набега на город в 961 г. Работы по плану Рена начались в 1675 г. и были закончены к 20 октября 1708 г. — дню, когда ученому исполнилось 76 лет. После этого знаменательного события Рен прожил еще пятнадцать лет. Он похоронен здесь, в критпе собора. Надпись на его надгробной плите гласит: «Чтобы найти памятник — посмотри вокруг».

Санта-Мария-дель-Фьоре

Первым крупнейшим архитектурным сооружением итальянского Возрождения стал флорентийский собор Санта- Мария-дель-Фьоре — «Святая Мария с цветком». Жители Флоренции называют его просто Duomo — Собор. Вопросы, о каком именно храме идет речь, излишни. Здание на старой соборной площади города уникально. Его строительство началось в сентябре 1296 г. на месте старого храма Санта Репарата. Честолюбивые флорентийцы стремились воздвигнуть новый величественный храм не только во славу Господа и Девы Марии, но и для того, чтобы доказать превосходство своего города перед его экономическими и политическими конкурентами — Пизой и Сиеной. Первоначальный план строительства был разработан архитектором Арнольфо ди Камбио (1245- 1310). Именно он предложил соорудить три широких нефа, над которыми в месте пересечения с трансептом поднимался бы восьмиугольный купол. Работы шли медленно. Их прерывали то кончины архитекторов, а за время строительства было как минимум шесть, то опустошавшая город чума. Купол над собором начал подниматься лишь в первой треть XV в. Талантливый Брунеллески придумал оригинальную систему распорок-нервюр, которая могла держать его огромный вес. На то время купол кафедрального собора во Флоренции был самым крупным в мире. Диаметр его барабана составил 45,5 м. Созданный Брунеллески купол имеет яйцевидную форму и состоит из двух оболочек. Венчает купол фонарь, имеющий форму небольшого храма. Купол облицован кирпичной плиткой, которая своим цветом перекликается с красноватым морем крыш старинных зданий Флоренции. К моменту завершения работ над куполом собор продолжал оставаться крупнейшим в Италии, да и во всей Европе. Его длина составляла 153 м, ширина трансепта — 90 м. Под крышей собора могло собраться все население города. Примерно через сто лет внутренняя поверхность купола была расписана, хотя это и не предусматривал план Брунеллески. Строительство фасада собора имеет свою непростую историю. Она связана с именем Франческо I Медичи — старшим сыном тосканского герцога Ко- зимо Медичи. Франческо был знатоком искусства. Именно по его указу старый обветшалый фасад собора был снесен и началась долгая эпопея создания нового фасада.

Замок Кастель-дель- Монте На юго-востоке Италии, на территории провинции Барии, находится один из самых странных замков мира. Понять его предназначение и особенности архитектуры невозможно, если подходить к ним с привычными мерками военного инженера. Крепость расположена вдалеке от стратегически важных путей. Внутри нетсклад- ских помещений, кухни и конюшен. Лестницы замка закручены не вправо, как это обычно делается в любой крепости, а влево. Говорят, что именно в эту сторону завернуты раковины большинства морских и наземных улиток. В плане сооружения доминирует цифра восемь. Восемь башен замка поднимаются на высоту 20,5 м. На каждом из двух этажей замка по 8 залов. Даже детали некоторых орнаментов в замке повторяются по 8 раз. Чтобы приподнять завесу тайны над этой символикой, следует обратиться к истории строительства крепости. Она начала возводиться в 1240 г. по указу императора Священной Римской империи и короля Сицилии Фридриха II из династии Гогенштауфенов. Он слыл одним из самых образованных и веротерпимых людей своего времени; основал Неаполитанский университет. Фридрих увлекался медициной и поощрял изучение анатомии Архитектура Возрождения на трупах, он проявлял интерес к зоологии, по его указу перевели с латыни «Историю животных » Аристотеля. Фридрих был знатоком нумерологии. Ему хорошо была известна трактовка восьмерки, которая лежит в основе «колеса», упоминающегося в библейской Книге пророка Иезекииля, и является символом Звезды Богородицы. Любопытно, что до начала стро- ительства замка на его месте стоял небольшой монастырь Святой Марии. Этот факт был хорошо известен Фридриху, который решил построить на его фундаменте чисто символическое сооружение. Возведение замка закончилось к 1250 г. К этому времени подошел к концу и жизненный путь Фридриха. По злой иронии судьбы через 16 лет замок на треть века стал тюрьмой для трех его внуков. Их заточил в эту крепость король Сицилии Карл Анжуйский (1227-1285). Затем на многие столетия замок почти выпал из европейской истории. Его восстановление началось только в конце XIX в.

Замок Блуа Графы де Блуа издавна были вассалами королей Франции. В конце XIV в. род Блуа стал угасать, и родовые земли графов на берегах Луары были проданы Людовику Орлеанскому — сыну короля Карла V. Это событие и стало основой будущего взлета замка, расположенного неподалеку от городка Блуа. Увлекавшийся поэзией сын Людовика Шарль прожил в Блуа почти четверть века. Здесь, в стенах Блуа, от третьего брака с Марией Клевской у него в 1462 г. родился сын, которого назвали в честь деда Людовиком. В 1498 г. он стал очередным французским королем-Людовиком XII. Родное для него Блуа он решил превратить в собственную резиденцию. Это желание монарха изменило жизнь Блуа. Небольшой городок на время фактически превратился в неофициальную столицу страны. Старый замок необычайно преобразился, превратившись в постройку, впитавшую в себя лучшие архитектурн

Московский Кремль Новая каменная крепость на берегу Москвы-реки начала расти при Иване III в 1482 г. Об ее архитектурных связях со строительными традициями итальянского Возрождения можно говорить благодаря итальянским мастерам, которые были приглашены в Москву в качестве консультантов и проектировщиков. Одним из первых в столицу Московского государства приехал Антонио Джиларди, которого вскоре стали называть на российский манер Антоном Фрязи- ным (т.е. Антоном Итальянцем). Знаменитые «ласточкины хвосты » — зубцы стены Московского Кремля — можно увидеть в Вероне на вершине замка Кастельвек- кьо, построенного еще в XIV в., да и не только там. Такой архитектурный прием был характерен для зданий и Милана, и Феррары. После Антона Фрязина итальянские традиции в строительстве московского Кремля продолжил сменивший его Пьетро Антонио Солари. Известно, что он принимал участие в строительстве Миланского собора. Возведение северо-западных стен Кремля было закончено при третьем итальянце — миланце Алоизио да Карезано. В России его называли Алевиз Фрязин или Алевиз Старый. Неудивительно поэтому, что некоторые сооружения московского Кремля несут на себе черты, характерные для итальянской архитектуры Возрождения.

Если сравнить Средневековье с длительным постом, а Возрождение с возвратом ко вкусной и здоровой пище, культура барокко предстанет уже сложными кулинарными изысками. Барокко родилось в Италии (итал. barocco — «причудливый»); расцвет этого стиля был связан со стремлением блистательных королевских дворов Европы наглядно продемонстрировать свое могущество и утвердить его в пышных архитектурных формах. Ни готика, ни даже архитектура Возрождения не вяжутся в сознании с королевскими балами, напудренными париками, люстрами в сотни свечей и отражением шелков в навощенных до блеска полах парадных залов. Зато совершенно естественным фоном к этому празднику хозяев жизни встают барочные фасады Версаля Сан-Суси и Цвингера. В их пышном декоре тонет рассудочная правильность соборов эпохи Возрождения. Прямые линии уступают соблазнительной округлости волют и изящным очертаниям акантов. Атланты и кариатиды предлагают посетителю войти не только в здание, но и в оживший миф, стать на балу спутником Аполлона или нимфой в свите Афродиты. Выше точкой расцвета барокко порой считают стиль рококо. В нем затейливая витиеватость форм декора достигла своего апогея. Своеобразный символ рококо — породивший название этого стиля изящный завиток раковины.

Петродворец Загородную резиденцию Петра Великого — Петергоф — не случайно называют русским Версалем. Идея ее создания возникла у Петра I еще задолго до посещения им Франции. История сохранила собственноручные наброски Петра, на которых на берегу Финского залива, на мысу, с которого видна созданная им новая столица, было помечено расположение палат Монплезю (фр. «мое удовольствие»). Однако до посещения Франции в 1717 г. в набросках к плану паркового ансамбля Петергофа, которые были разработаны немецким архитектором Иоганном Фридрихом Браун штейном, фонтанов еще не было. Они появились позже, и великолепная барочная садово-парковая архитектура Версаля, безусловно, повлияла на это решение. В качестве источника воды Петр решил использовать ропшин- ские ключи — они расположены в 20 км от Петергофа. В короткие сроки в Ропше были вырыты искусственные водохранилища. По проекту русского гидравлика Василия Туволкова был сооружен «самотечный водовод», и уже летом 1721 г. на Большом каскаде Петергофа состоялся пробный пуск воды. Великолепие фонтанов и парков в Петергофе неотделимо от архитектурных достоинств самого дворца. Затейливая игра воды и густая зелень старых деревьев формируют формируют здесь своеобразную раму для дворцового ансамбля. Торжественное открытие «Двора Петра» состоялось в августе 1723 г. К этому времени были разбиты Нижний парк и Верхний сад. Дворец был тогда достаточно скромным и деревянным. Он строился не только как летняя резиденция царя, но и как своеобразный памятник победам русского оружия в Северной войне, которые позволили России овладеть Балтикой. Почти на самом берегу Финского залива в Петергофе на территории Нижнего парка к этому времени уже был возведен дворец Монплезир. В истории он остался уникальным памятником русской барочной архитектуры начала XVIII в. Его центральный корпус был выполнен в голландской манере. Отсюда иное название этого любимого детища Петра — «Голландский домик». Характерная черта Монплези- ра — две боковые галереи с балюстрадами. Они фланкированы люстгаузами — павильонами, крыши которых украшены фонарями. Любопытно, что именно Монплезир стал тем архитектурным ядром, которое затем развилось в целый комплекс Петергофа. Не менее интересен петергофский дворец Марли, построенный по проекту Браунштейна к 1724 г. Его облик почти не изменился с петровских времен. Любопытно, что название этого гармоничного сооружения намекает на французское местечко Марли-ле-Руа в 12 км от Парижа, где Людовик XIV приказал создать одну из своих загородных резиденций. После кончины Петра Великого строительные работы в Петергофе практически прекратились. Они были возобновлены при Анне Иоанновне. Масштабная перестройка дворца по плану Растрелли началась в 1745 г. и длилась 10 лет. Именно в это время и сложилась основа современного облика Петергофа.

Замок Во-ле-Виконт В романе «Десять лет спустя » Александр Дюма назвал этот замок «волшебным приютом », который «Фуке преподнес своему королю». Речь здесь идет о «короле-солнце» Людовике XIV и о его влиятельном министр финансов, который легко запускал свои руки в государственную казну, как в собственный кошелек. Расположенное в 50 км от Парижа поместье Во-ле-Виконт Фуке приобрел в двадцать шесть лет. К 1661 г. здесь был возникла усадьба, больше напоминавшая маленький замок. К ее строительству Фуке привлек лучших специалистов страны. Достаточно сказать, что архитектором постройки был Луи Лево (1612- 1670) — один из авторов Лувра. Расписывал усадьбу Шарль Ле- брен (1619-1690), который позже стал «первым живописцем короля » и во многом сформировал направление в искусстве, которое теперь называют стилем Людовика XIV. Пышное новоселье в Во-ле-Виконт стало для Фуке крушением его карьеры. Через две недели он был арестован и провел оставшиеся 20 лет жизни в заточении.

Собор Сантьяго-де- Компостелла В Средневековье тысячи паломников тянулись по дорогам северной Испании в Галисию. Они шли знаменитым путем Эль Камино-де-Сантьяго, чтобы припасть к святыне христианского мира — могиле Святого Иакова в соборе Сантьяго- де-Компостелла. В те времена одноименный город уступал разве что Иерусалиму и Риму и назывался «христианской Меккой». Слово «коспостелла» можно перевести с испанского как «место звезды». По легенде в начале IX в. на месте будущего города рыбаки увидели звездный знак и обнаружили под ним лодку с нетленными мощами угодника. В конце IX в. здесь по указу короля Альфонса III была построена небольшая церковь. Святой Иаков стал покровителем Испании и своеобразной путеводной звездой в ее борьбе против мавров. Свою роль в формировании мифа сыграл и Карл Великий (747-814). Говорят, ему приснился сон, в котором к будущей церкви через Францию и Испанию вел Млечный путь, и сам Господь повелел императору расчистить его от мавританских захватчиков. В конце XI в. церковь в Сантьяго- де-Компостелла стали перестраивать в каменный собор. В то время он являл собой классический образец испанского романского зодчества. Его западный фасад обрел барочные черты в XVII-XVIII вв. благодаря а р х и т е к т о р у Фернандо-де- Кассас-и-Новоа. Именно этот фасад обычно демонстрируют туристам, когда хотят показать пышный испанский архитектурный стиль чурригереско — национальное проявление позднего барокко. Его название произошло от семейства испанских архитекторов Чурригера, представители которого работали не только на территории Испании, но и в Мексике.

Зимний дворец

Классическим архитектурным памятником в стиле барокко является здание Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. В 1710 г. на этом месте стоял трехэтажный дом командующего русским флотом графа Ф. М. Апраксина. Фасадом он выходил на Неву, а сзади располагался луг. Рядом, на углу Зимней канавки и Миллионной улицы, находился первый Зимний дворец Петра I, который выглядел как скромный дом. В 1719 г. на месте, где сейчас находится Эрмитажный театр, архитектор Георг Матарнови построил новый Зимний дворец. При Екатерине I его расширил Доменико Трезини (1670-1734), который до своей кончины оставался главным архитектором города. Именно с его именем связывают привнесение в русское градостроительство европейской архитектурной традиции XVIII в. Однако воздвигнутый им дворец не сохранился до наших дней. Существующее ныне величественное сооружение, уже четвертое по счету, было построено в 1 754-1762 гг. по проекту архитектора Бар- толомео Франческо Растрелли (1700-1771). Он приехал в Россию еще шестнадцатилетним мальчиком вместе со своим отцом, тоже архитектором, которого позвал к себе на службу Петр Великий. Творчество самого Бартоломео настолько тесно было связано с Россией, что порой его справедливо считают русским зодчим. По его словам, он возводил Зимний дворец «для единой славы всероссийской ». Своеобразным архитектурным наследием, свидетельствующим о многочисленных перестройках дворца, является его Придворный собор Спаса Нерукотворного — так называемая Большая церковь дворца, находящаяся в юго-восточной части его второго этажа. Она была построена в 1763 г. по проекту Растрелли в стиле рококо. Каждый из трех главных фасадов дворца имеет свои особенности. На фасаде, выходящем к Неве, выделены его правая и левая части. Расположенный в центре подъезд долгое время был основным входом в Эрмитаж. Главный, парадный въезд находится на противоположном фасаде и составляет его архитектурную доминанту. Фасад со стороны Адмиралтейства служит своеобразным промежуточным звеном, объединяющим оба фасада. Своей красотой и величественными формами дворец символизировал мощь Российской империи. Дворец поражает своими размерами, внешним и внутренним великолепием. Вместе с площадью и окружающими зданиями он формирует уникальный архитектурный ансамбль. Его центром является Александровская Триумфальная колонна, сооруженная по указу Николая I и по проекту французского архитектора Анри Огюста Монферрана (1786- 1858), автора Исаакиевского собора. Первым автором идеи украсить центр площади монументом был еще Карл Росси. Прообразом «Александрийского столпа» стала колонна императора Траяна, установленная на римском форуме в 113 г. н. э. в честь победы над даками. Колонна в Петербурге утверждает славу победы над войсками Наполеона. На вершине колонны, вырубленной из цельного куска красного гранита и покоящейся на четырехгранном постаменте, на высоте почти 50 м установлен бронзовый цилиндрический пьедестал. На нем бронзовая скульптура ангела; в его руке латинский крест. В декабре 1837 г. во дворце вспыхнул пожар, который быстро охватил большую часть здания. Пламя бушевало почти 30 часов. Благодаря самоотверженности пожарных команд, были спасены коллекции Эрмитажа и портреты героев войны 1812 г. Восстановление утраченного произошло за невиданно короткие сроки. Уже через 15 месяцев дворец приобрел свой прежний блеск. Были отреставрированы или воссозданы заново многие из 1050 комнат дворца. Вскоре после революционных событий в Петрограде часть Зимнего дворца была передана Государственному Эрмитажу, а в 1922 г. музеем стали все главные помещения и залы дворца. В настоящее время этот крупнейший в мире музей включает сам Зимний дворец, здания Малого, Старого и Нового Эрмитажа, а также помещение Эрмитажного театра.

Троице-Сергиева лавра Раннемосковское зодчество активно впитывало в себя традиции западной архитектуры. Примеры такой преемственности можно найти не только в Москве. Одним из важнейших архитектурных памятников Отечества является комплекс Троице-Сергиевой Лавры. Барочные черты присущи здесь некоторым более поздним ее сооружениям. Возникновение Лавры неразрывно связано с именем Святого Сергия Радонежского, в миру Варфоломея. Он появился на свет в первой четверти XIV в. в селе Варницы близ Ростова в семье боярина Кирилла и его жены Марии. Для Руси это было тяжелое время. Ростов только оправлялся от жестокого разорения монголами. Не лучше дела обстояли и в Москве, где власть забрал Иван Калита, который стал вмешиваться в дела ростовского князя — своего зятя. В 1328 г. родители Варфоломея покинули родные места и перебрались на Радонеж. После их кончины юноша уступил брату Петру свою часть наследства и отправился в окрестные леса искать места для пустынного житья. Вскоре об отшельнике Сергии Радонежском пошла людская молва. Вокруг его жилища на холме Маковец начало разрастаться поселение. В 40-х гг. XIV в. оно и превратилось в небольшой монастырь. Первые его постройки были деревянными. Первое каменное сооружение монастыря — четырехстолпный крестово-купольный Троицкий собор — начал возводиться в 1422-м — в год, когда Сергий был причислен к лику святых. Любопытно, что собор строился при участии сербских монахов, спасавшихся в стенах монастыря от турецкой экспансии на Балканах. Этот собор остается в отечественной истории одним из хороших образцов московского белокаменного зодчества XIV-XV вв. Полтора века спустя был построен Успенский собор. К тому времени Троицкий монастырь уже был обнесен крепостной стеной.

Строительство Лавры продолжалось до XIX вв. В настоящее время архитектурный ансамбль монастыря включает более 50 зданий. Помимо Успенского и Троицкого соборов, церкви Сошествия Святого Духа и колокольни, среди них необходимо отметить здание Трапезной. Оно существовало с самых ранних лет возникновения монастыря и было существенно перестроено в конце XVII в. К ее барочным элементам можно отнести резные полуколонки и живописные наличники, украшенные стилизованными изображениями кистей винограда. Сооружение широкого свода Трапезной стало заметным инженерным достижением в русской архитектуре XVII в. Декор Трапезной перекликается с оформлением церкви Рождества Иоанна Предтечи. Она находится на восточной стороне Лавры, над аркой, которая до середины XVI в. служила главным входом в монастырь. Отсюда иное название церкви — Надвратная. Она была построена в самом конце XVII в. на средства промышленника Григория Дмитриевича Строганова (1656- 1715) и стала прекрасным образцом так называемого строгановского направления в московском барокко. Любопытно, что такой же пример дает и Смоленская церковь, построенная примерно в то же время по указу Г.Д. Строганова в принадлежавшем ему нижегородском селе Гордеевка. Ко второй половине XVII в. относится дата завершения строительства так называемых Царских чертогов. Это сооружение служило царю Алексею Михайловичу своеобразной личной «гостиницей», в которой он вместе со своей многочисленной свитой останавливался во время нередких визитов в Лавру. В стиле «елизаветинского барокко» на территории Лавры построена изящная Смоленская церковь. Это работа основателя первой российской архитектурной школы Дмитрия Васильевича Ухтомского (1719-1784). При Елизавете Петровне он фактически был главным зодчим страны. Черты барокко в оформлении Смоленской церкви проявляются в ее выпуклых и вогнутых криволинейных гранях и резных каменных балюстрадах. Восьмигранный купол украшен изящным «фонарем» с узкими арочными окнами. Барокко и рококо З а к а н ч и в а я р а с с к а з о Троицко-Сергиевой Лавре, стоит вернуться к фигуре Сергия Радонежского. Благодаря его усилиям все русские воины объединились перед Куликовской битвой под началом Дмитрия Донского. Сам Дмитрий Иоаннович перед сражением молился вместе с Сергием и получил его благословение. Сергий Радонежский скончался 25 сентября 1392 г. и через шестьдесят лет был причислен к лику святых. Он не оставил после себя ни строчки рукописных поучений. В отличие от многих других христианских святых, чья история успела за многие сотни лет обрасти фантастическими рассказами, житие Сергия не поражает чудесами — событиями, которые многие современные люди сочли бы невероятными. В его жизни был лишь каждодневный труд, любовь к людям и радение за родной край. По примеру Троицкого монастыря на Ма- ковце ученики Сергия стали создавать другие монашеские обители. В то время на Руси так появилось более сорока монастырских обителей.

Версальский дворец

Великолепный ансамбль Версаля возник как своеобразный ответ Людовика XIV на вызов, который бросил ему министр финансов Фуке, построивший в 50 км от Парижа в местечке Во-ле-Виконт свою великолепную резиденцию. Проворовавшийся царедворец был вскоре брошен в тюрьму, а Людовик затеял собственное грандиозное строительство, результат которого должен был затмить попытки Фуке перещеголять самого короля. Работы начались в бывших владениях Жана де Суази под Парижем, куда на карете было менее часа езды. Здесь при Людовике XIII из кирпича, камня и сланца был построен небольшой охотничий замок; в нем было всего пять комнат. В первой трети XVII в. эти королевские владения были расширены за счет приобретенного Версальского поместья. Именно здесь Людовик XIV и решил создать свой великолепный дворец. Он сразу планировал его не просто как загородную резиденцию, а как постоянное место жительства. После политических интриг и волнений 1648-1652 гг. Лувр казался ему небезопасным. Людовик сделал Версаль постоянной резиденцией еще в 1666 г., почти за полвека до завершения строительства дворца. Помимо короля возведение Версаля было связано с многими замечательными архитекторами и художниками. Среди них выделяются три ключевые фигуры. Это архитектор Луи Лево, художник Шарль Лебрен и садовник Андре Ленотр. Лево участвовал в строительстве усадьбы Николя Фуке. Над Версальским дворцом он начал работать в 1668 г. Именно Лево принадлежит идея построить дворец в виде буквы «П» и обратить один из его главных фасадов к обширному парку. Лево создавал замок не с нуля. Ему пришлось использовать старую постройку Людовика XIII. Он окружил ее новыми фасадами с запада, с севера и с юга. Эту новую часть дворца принято называть Конвертом. От предыдущего сооружения остались только фасады, выходящие во двор. Архитектору не удалось увидеть свое детище завершенным. Лево умер в Париже в 1670 г. Его преемником стал Жюль Ардуэн-Мансар (1646-1708), ставший автором парижского Собора Инвалидов. При Манса- ре фасады дворца со стороны двора были облицованы камнем, появились так называемые Министерские крылья и была начата работа над Капеллой, которую завершал уже Робер де Котт (1657-1735). Лебрен был учеником Николя Пуссена и стажировался в Риме. Как и Лево, он работал над усадьбой Николя Фуке. Затем, умело используя политические игры двора, снискал благосклонность Жана-Батиста Кольбера, сменившего опального Фуке на посту министра финансов, и стал главным художником Людовика XIV. Своими парками и лужайками Версаль во многом обязан третьему художнику, вернее, ландшафтному дизайнеру — Андре Ленотру. Он расширил маленький парк, существовавший в Версале еще до начала строительства дворца, и сделал его наглядным торжеством человеческого разума над ландшафтом. Строительство Версаля и колоссальный объем садово- парковых работ (фактически дворец возводился посреди болот) поглощали огромные средства. По различным оценкам в пересчете на современные деньги оно обошлось Франции в десятки миллиардов евро. При этом в мирное время на стройку привлекали дармовую силу — солдат. Основные работы в Версале были закончены к 1710 г. Общедоступным музеем дворец стал в 1801 г. Версаль стал в XVII в. своеобразным и почти недостижимым образцом для многих правящих домов и фамилий Европы. Не избежала этого влияния и Россия. Ее великолепный ансамбль Петродворца является своеобразным отечественным ответом французскому Версалю, который в конце XX в. был включен в список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.

Большой Екатерининский дворец Ярким примером русского барокко является дворец, построенный в Царском селе под Санкт-Петербургом. Он был заложен еще при Екатерине I. По ее указу 1717 г. здесь под руководством немецкого архитектора Иоганна Фридриха Браунштейна для царицы были возведены «каменные палаты». По современным меркам они были скромными; это было небольшое двухэтажное сооружение. К его перестройке и расширению при Елизавете Петровне приложили свои таланты несколько архитекторов: Михаил Григорьевич Земцов (1688-1743), Андрей Васильевич Квасов (1720-1770), у которого Доменико Трезини ходил в помощниках, и Савва Иванович Чевакинский (1713-1780). Все они были поклонниками барокко, однако современный вид Екатерининского дворца справедливо связан в нашем представлении с другим блестящим архитектором — Бар- толомео Растрелли. К моменту подписания в мае 1752 г. Елизаветой Петровной указа о капитальной перестройке старого здания, Растрелли был обер- архитектором императорского двора. Грандиозная стройка заняла всего четыре года. Дворец стал торжеством позднего барокко. Вид его лазоревых фасадов, белых колонн и богатой позолоты вызывал чувство праздника. Идея выстраивания залов роскошной длинной анфиладой была нова для России, раньше ее дворцы так не строились. В Царском Селе общая длина парадных комнат фактически равнялась протяженности дворца. По замыслу Растрелли посетители должны были проходить через все его залы. Не случайно он поместил парадную лестницу не в центр дворца, а в южную часть здания. С этого места анфилада залов дворца представлялась единым вектором, который указывал на дворцовую церковь, расположенную в противоположном конце анфилады. По указу Екатерины II этот план был нарушен, лестница уничтожена. Вместо нее шотландский архитектор Чарльз Камерон (1743-1812) построил в центре дворца новую лестницу красного дерева. Она заняла место спроектированного Растрелли Китайского зала. Позже, уже во второй половине XIX в., эта лестница была облицована мрамором по проекту российского архитектора Ипполита Антоновича Монигетти (1819-1878) и стала прекрасным примером позднего рококо. Как известно, Екатерина II была поклонницей античности, поэтому знатоку античной архитектуры Камерону была предоставлена возможность переделать ряд интерьеров дворца в соответствии со вкусами новой хозяйки дворца. В результате фактически заново возникли Синий кабинет (так называемая «Табакерка»), Китайский зал, Серебряный кабинет, Арабесковая и Лионская гостиные. Эти залы, погибшие во время Великой Отечественной войны, все еще требуют восстановления. Зато в прежнем виде перед взором туристов встают роскошные интерьеры Зеленой столовой, Опочивальни и нескольких гостиных: Парадной голубой, Китайской. Они также были выполнены по рисункам Камерона. Н е к о т о р ы е изменения в план и оформление дворца внес Александр I. По его указу архитектором Василем Петровичем Стасовым (1769-1848) был создан Парадный кабинет и несколько смежных комнат. Они были посвящены победам русского оружия в войне 1812 г. и в их оформлении чувствуется монументальная поступь сменившего барокко ампира.

Дворец Бельведер

Самым красивым архитектурным ансамблем в Вене, построенным в стиле барокко и рококо, является дворец Бельведер. Он был построен для принца Евгения Савойского, принадлежавшего к славному герцогскому роду, некоторые представители которого были королями Сардинии и Сицилии. Евгений появился на свет во Франции в 1663 г. Ходили слухи, что он был внебрачным сыном самого Людовика XIV. Эти сплетни мешали делать карьеру, и Евгений перебрался в Австрию, где в то время шла активная борьба за освобождение от турецкой зависимости. Здесь-то и проявились его военные таланты. Он начал простым волонтером, но уже после первых стычек с неприятелем сам император Леопольд I за проявленную доблесть дал под его командование полк. В 29 лет Евгений стал фельдмаршалом, а с 1703 г. был председателем военного и тайного советов Австрии. Полководческим триумфом для Евгения стала Австро- турецкая война 1716-1718 гг, когда войска под его командованием заняли Белград. Эта кампания была не последней в жизни Евгения Савойского. Когда ему уже было за семьдесят, он принял участие в войне за Польское наследство. Скончался полководец в 1736 г. и был похоронен в Вене. Жители Австрии помнят о роли своего полководца в борьбе с турецкой агрессией. Конный памятник Евгению стоит на венской Площади Героев. Однако, вернемся к Бельведеру. Военная карьера Евгения позволила нажить ему солидные средства. На них он еще в 1698 г. начал приобретать земельные участки на склоне холма, спускавшегося к городу. Позже именно на этом месте и стал возводиться под Веной его шикарный особняк, фактически дворец. Работы начались в 1714 г.; к этому времени часть холма была превращена в регулярный парк, разбитый на французский манер. Главным архитектором дворца стал Иоганн Лукас фон Хильдебрандт (1668-1745). Он был учеником известного итальянского зодчего Карло Фонтана. С принцем Евгением Хильдебрандт познакомился еще в конце XVII в., будучи военным инженером. Возможно, не без протекции Евгения Хильдебрандт вскоре перебрался в Вену, где стал получать заказы на архитектурные проекты. Барокко было коньком Иоганна, и венский Бельведер стал лучшим воплощением его талантов в этой области зодчества. Впрочем, Бельведером этот дворцово-парковый ансамбль Вены стали называть уже после кончины архитектора. В планировке комплекса чувствуется влияние французских и итальянских образцов, которые Хильдебрандт хорошо изучил еще во времена ученичества у Фонтана. Не случайно австрийцы называют венский Бельведер своим «маленьким Версалем». Однако Хиль- дебрандта трудно упрекнуть в слепом копировании. Дворец, построенный им для первого вельможи и генералиссимуса страны, отличают вполне самобытные черты, которые проявляются и в деталях, и в общей планировке всего архитектурного комплекса. Он состоит из двух главных зданий — Верхнего и Нижнего. Они не повторяют друг друга, и в то же время между зданиями существует определенное единство. От Нижнего Бельведера (он был построен ранее) до Верхнего (его строительство завершилось в 1723 г.) ведет широкая аллея. Она украшена многочисленными скульптурами, небольшими бассейнами и живыми изгородями. Нижнее здание занимает как бы подчиненное положение по отношению к Верхнему, своеобразным образом готовит посетителя к встрече с ним. Когда стоя у Нижнего одноэтажного дворца вглядываешься в перспективу длинной аллеи, фасад стоящего на холме Верхнего дворца слегка размыт благодаря воздушной дымке. Впечатление от доминирования Верхнего дворца в общем архитектурном комплексе Бельведера подчеркивается и ступенями террас, по которым к нему следует подниматься. С высоты холма Нижний дворец Бельведера кажется совсем скромным садовым павильоном. По сравнению с французским Версалем венский Бельведер не производит впечатления гигантского размаха. Здесь все соизмеримо человеческим меркам и найдена верная пропорция парадного величия и непринужденной простоты.

Дворец Сан-Суси Когда смотришь, стоя у Большого фонтана, на фасад Сан-Суси, взгляд поднимается по шести знаменитым террасам дворцового комплекса. Создается впечатление, что дворец находится на верхних скамейках древнегреческого театра, а его будущие посетители пока стоят на сцене. Говорят, что живописный холм, на котором стоит дворец, привлек внимание Фридриха II (1712-1786) еще в 1743 г. Он располагался недалеко от Берлина, и король Пруссии решил, что именно здесь будет находиться его загородная резиденция, в стенах которой он сможет отдыхать от государственных дел, занимаясь философией и музыкой. Вероятно, тогда у него и родилось название будущего дворца — Сан-Суси, в переводе с французского «без забот». Вскоре здесь, под Потсдамом были разбиты террасы, на которых высадили завезенную из Испании и Франции виноградную лозу. В апреле 1745 г. на Верхней террасе заложили фундамент дворца. Фридрих сам делал наброски для его плана. Воплощал в жизнь его идеи немецкий архитектор Георг Венцеслаус фон Кнобельсдорф (1699-1753). Через три года строительство было завершено. Архитектурным акцентом дворца стал возвышающийся над его крышей купол. Любопытно, что в центре купола находится круглое отверстие — явный намек на знаменитое «око» римского Пантеона. Под куполом находится главный Мраморный зал дворца. Фасад украсили двойные коринфские колонны и двенадцать высоких застекленных дверей. К парадному входу вел широкий двор, окруженный колоннадой. Дворец в стиле так называемого «потсдамского рококо» окружает парк, в котором можно найти изящные садовые павильоны, увитые растениями беседки, скульптуры. Не случайно немцы называют Сан-Суси «прусским Версалем». Фридрих II был просвещенным монархом — развлекал своих гостей в Сан-Суси игрой на флейте, вводил в Германии культуру выращивания картофеля. В память об этих сторонах жизни монарха перед дворцом всегда играет флейтист, а на могиле Фридриха всегда лежат клубни картофеля.

Сан-Суси — это не только архитектура. Дворец и окружающий его парк немыслим без множества скульптур на античные темы. Для украшения Большого фонтана их выполняли французские мастера, в том числе Жан Пигаль (1714-1785). Глядя на их работы, узнаешь знакомых персонажей — Аполлона, Диану, Венеру… Рядом четыре фигуры, олицетворяющие стихии: Огонь, Воду, Землю и Воздух. Фасад дворца украшен 36 скульпторами работы Ф.Х. Глуме (1714-1752).

Украшением парка является так называемый Китайский чайный домик, построенный в стиле рококо Иоганном Готфридом Бюрингом по эскизам самого Фридриха II.

Первыми постройками в Сан-Суси были не здания, а застекленные теплицы с экзотическими растениями. В1851 г. западнее дворца по проекту Людвига Перзиуса (1803-1845) началось строительство огромной каменной Оранжереи. Фактически это был маленький дворец с жилыми комнатами. Его фасад, украшенный двумя башнями и крытой галереей между ними, вытянулся на 300 м.

Королевский дворец в Аранхуэсе Многие европейские страны создавали в XVIII в. архитектурно-парковые ансамбли, которые были своеобразным ответом пышному Версалю. Испания не исключение. Ее «Версалем» можно считать дворец в Аранхуэсе. Этот небольшой городок расположен у слияния рек Тахо и Харамы, примерно в 50 км к югу от Мадрида. Создать здесь летнюю резиденцию задумал еще Филипп II (1527-1598). Он поручил реализовать этот проект Хуану де Эррера — архитектору Эскориала. Однако в отличие от мрачноватого и несколько даже гнетущего Эскориала дворец в Аранхуэсе получился жизнерадостным, создающим приподнятое настроение. Работы начались в 1551 г. с разбивки огромного парка. Считается, что он стал прообразом будущих ботанических садов Европы. Главный корпус дворца был готов через 10 лет. Расцвет Аран- хуэса начался, когда в результате войны за так называемое испанское наследство к власти пришли Бурбоны. Здесь жили Филипп V и Фернандо VI. Окончательно свои барочные черты дворец приобрел при Карлосе III. Новый облик дворцового французского регулярного парка с его многочисленными бассейнами, фонтанами, клумбами и скульптурами на античные сюжеты сад приобрел при Карле IV.

Цвингер

Дрезденский Цвингер справедливо называют жемчужиной немецкого барокко. Начало его строительства связано с именем саксонского курфюрста Августа, прозванного за недюжинные физические данные Сильным. В 1697 г. он занял польский престол. Как и многие европейские монархи, он старался подражать французскому королю Людовику XIV. Саксония того времени была на подъеме. Горные разработки давали олово и серебро. Август наладил первое в Европе производство фарфора, секрет которого тщательно охранялся. Экспорт май- сенских тарелок, блюд, чашек и супниц приносил высокий доход. Блестящему правлению требовалась роскошная резиденция. Ее строительство Август поручил немецкому архитектору Маттеусу Даниэлю Пеппель- ману (1662-1736). Его учителем был Вольф фон Кленгель, втвор- честве которого уже начали проявляться барочные черты. Пеппельман развил их до совершенства. Стройка началась в черте старого города, в том месте неподалеку от берега Эльбы, где ранее располагалась линия городских укреплений. Отсюда и возникло название будущего дворца. Цвингером в средневековой Германии называли пространство между наружной и внутренней крепостными стенами. Уже в 1709 г. площадь окружили деревянным строением, были возведены триумфальные арки и построены оранжереи. Как и многие королевские резиденции Европы, Цвингер начинался с разбивки сада. Европа увлекалась выращиванием диковинных апельсиновых деревьев, и Август не хотел отставать от моды. Эскиз будущего сооружения для придворных развлечений был начертан Августом самолично. Чтобы будущая резиденция более соответствовала последним архитектурным веяниям, он отправил Пеппельмана в турне по Франции. К 1732 г. три стороны двора окружили каменные одноэтажные арочные галереи и отдельные павильоны. Сторона, обращенная к Эльбе, пока оставалась открытой. Ни Пеп- пельману, ни Августу не довелось увидеть свое творение завершенным. Работы по возведению Цвингера продолжил сын монарха — Фридрих Август II (1696-1763). Однако замкнуть двор Цвингера удалось лишь почти век спустя и после его кончины. Это сделал немецкий архитектор Готфрид Земпер. В 1834 г. он занял пост профессора архитектуры в Королевской Академии изобразительных искусств Дрездена. Клятва верности саксонскому королю и членство в Саксонском Художественном обществе открывали для честолюбивого художника большие возможности. В Дрездене он построил здание Королевского театра, городской дворец Оппенгейм и несколько других зданий. Работа над расширением и завершением ансамбля Цвингера началась в 1847 г. Согласно принятому проекту, на его северо-восточной стороне Земпер должен был построить картинную галерею. Для реализации этого проекта архитектор специально ездил в Италию знакомиться с особенностями тамошних галерей. Довести работу над галереей в Цвингере Земперу помешало Дрезденское майское восстание 1849 г. Точнее, его твердые республиканские взгляды, которые заставили примкнуть к восставшим. Именно Цвингер отдал приказ строить на улицах баррикады. После подавления восстания Дрезден пришлось покинуть навсегда. Галерея достраивалась под руководством его друга — а р- хитектора Карла Морица Хенеля. В наши дни в корпусе, построенном по чертежам Земпера, находится знаменитая Дрезденская картинная галерея.

Величественная простота и, главное, внутренняя логика античных сооружений оставались для многих зодчих своеобразным путеводным маяком, на свет которого следовало ориентироваться в изменчивом мире модных архитектурных веяний. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в Европе на смену барокко и рококо в XVIII в. пришел классицизм. Возможно, некоторую роль сыграли в этом повороте и бурные события Великой французской революции. Разумеется, ее лозунг «Мир хижинам, война дворцам» не следовало буквально применять к архитектурным сооружениям, однако он безусловно выражал в том числе и общественное недовольство безумной роскошью барочных построек, возведение которых порой истощало казну целых государств. Определенную роль в формировании новых вкусов сыграли раскопки Геркуланума и Помпей, которые явили миру подзабытую красоту античных построек. Свою роль сыграли и философские мысли Декарта, который проповедовал рационализм. Искать разумное зерно в барочных завитушках и маскаронах было делом безнадежным. Зато классический античный ордер не раз выдерживал проверку на прочность, демонстрируя логику своей соразмерности и функциональности. Классицизм перенял от античности логическую ясность форм и сдержанность в декоративном убранстве. Почва для широкого распространения классицизма была подготовлена стараниями итальянского архитектора Андреа Палладио, который еще в XVI в. буквально обмерял античные постройки Рима, Вероны и Нима, чтобы потом строить по этим образцам загородные дома-виллы для состоятельных итальянцев. Хрестоматийный пример первого здания в стиле классицизма, сотворенного трудами Палладио, — вилла Ротонда в Виченце. Своим внешним видом она напоминает древнеримский храм с его классический колоннадой и портиками. Нет лишь двускатной крыши, которую заменил купол. Пример Палладио был замечен и подхвачен архитекторами XVIII-XIX вв. Творчество этого зодчего сыграло столь важную роль в формировании классицизма, что порой этот стиль называют «палладианским». Его характерные черты можно найти и в загородных виллах американских «отцов-основателей», и в уездном доме культуры где-нибудь под Красноярском. Последний пример характерен — часто внешняя эффектность фасадов зданий в классическом стиле скрывала недостатки внутренней планировки. Все-таки античные храмы не были приспособлены для жизни людей… По аналогии с барокко и рококо, ампир стал высшей точкой эволюции классицизма, кульминацией его монументальности и выразительности. Его характерные декоративные элементы — щиты, мечи и прочая военная атрибутика. Не случайно сам термин «ампир» произошел от французского «empire» — «империя».

Адмиралтейство В Санкт-Петербурге к Адмиралтейству сходятся три главных магистрали города Невский проспект, Гороховая улица и Вознесенский проспект. На плане они образуют знаменитый «трезубец» города. Такое расположение верфи было задумано еще Петром Великим. В его камер-фурьерском журнале отмечена дата ее основания- 5 ноября 1704 г. Для укрепления фундамента в болотистый берег Невы было вбито 2436 свай. Тогда сложился и план здания, имевшего вид буквы «П», обращенной своей открытой частью к реке. В 1711 г. мазанковые сооружения начали сменять каменные постройки. Первый «шпиц» Адмиралтейства был сооружен Германом фон Болесом, которому Петр повелел установить на нем шар-яблоко и украшенный короной корабль. В 1727 г. изменение облика здания происходило по плану Ивана Кузьмича Коробова (1700- 1747), который к тому времени вернулся из Голландии. Появилось новое основание башни. Шпиль, высота которого достигла 72 м, в 1735 г. обили медными листами. Случившийся в 1783 г. сильный пожар основательно повредил здание, а царствование Павла I, мало заботившегося о реконструкции центра Петербурга, задержало восстановительные работы. Новую жизнь в изрядно обветшалое здание вдохнул талантливый зодчий Андреян Дмитриевич Захаров (1761-1811). Обучаться искусствам он начал еще в шестилетнем возрасте; окончил художественное училище при Академии художеств с золотой медалью, а в 1794 г. стал ее академиком. К работе по перестройке Адмиралтейства он приступил в 1805 г., когда был назначен на пост главного архитектора Морского ведомства (до Захарова этот пост занимал Чарльз Камерон). К тому времени по сторонам старого Адмиралтейства уже красовались новый расстрелиевский Зимний дворец и нарядная Сенатская площадь с памятником Петру I. В соответствии с этими архитектурными и скульптурными шедеврами следовало преобразить и здание бывшей корабельной верфи. Захаров сохранил прежний план Адмиралтейства, однако совершенно преобразил его, сформировав над старой кирпичной кладкой новые фасады с их непростым ритмическим рисунком и четкими строгими объемами. Фактически он расчленил длинный фасад на не- скольконовыхзданий,соединив их промежуточными звеньями. Доминантой по-прежнему оставался шпиль — знаменитая «Адмиралтейская игла», по словам А.С. Пушкина. Ее кораблик снизу кажется совсем небольшим, однако он весит 65 килограмм и покрыт двумя килограммами чистого золота. Под шпилем появилась колоннада, над ней — скульптуры, символически изображающие огонь, воду, землю, воздух, четыре времени года, четыре стороны света, а также музу астрономии и богиню Изиду, покровительницу корабелов. От основания ее башни отходили два крыла. Своим ритмическим рисунком они перекликались с фасадами, смотревшими в сторону Зимнего дворца и Медного всадника. По замыслу Захарова, вдоль Невы следовало выстроить еще один корпус. Соединившись с боковыми флигелями, он замкнул бы здание Адмиралтейства в каре. К сожалению, этому плану не суждено было воплотиться в жизнь. После перестройки по плану Захарова Адмиралтейство демонстрирует строгую красоту классического ампира. Архитектурные формы здесь прекрасно сочетаются со скульптурой. Особенно пышно украшена главная арка и возвышающаяся над ней башня. Над крылатыми богинями славы находится барельеф «Заведение флота в России». Один из фронтонов украшен композицией «Фемида, награждающая за военные и морские подвиги». Рельефы на фронтонах западного и восточного фасадов изображают гениев Славы, венчающих военные подвиги, и гениев Славы, венчающих науки. Работы над реконструкцией Адмиралтейства подорвали здоровье Захарова. Особенно Ампир тяжело он перенес высочайшее указание Александра I укоротить выходящий к Неве флигель, который якобы мешал обзору Невы из комнат Зимнего дворца. Флигель уменьшили на 18м. Захаров настолько переживал, что это будет воспринято как недостаток его зодческого таланта, что слег и в конце августа 1811 г. скончался. Достраивали Адмиралтейство уже другие архитекторы; сначала А. Г. Бежа- нов, а затем Д. М. Калашников. На этом изменения здания не закончились. Уже при Николае I был сбит один из фризов Адмиралтейства и на его месте были прорублены несколько окон. Александр II вместо ремонта обветшалых статуй распорядился убрать их вовсе. В результате исчезли изображения двенадцати месяцев на фронтонах, а фигуры, символизирующие российские реки, были разбиты на куски. Однако, несмотря на эти утраты, здание Адмиралтейства в Петербурге остается одной из главных архитектурных доминат Северной столицы России.

Казанский собор

Одним из лучших украшений Невского проспекта является Казанский собор. Это величественное сооружение, построенное в стиле ампир, неразрывно связано с именем его создателя — Андрея Никифоро- вича Воронихина (1759-1814). Этот талантливый архитектор проделал непростой путь от крепостного крестьянина графа А. С. Строганова до знаменитого зодчего, академика «перспективной живописи», внесшего большой вклад в облик Петергофа и построившего здание Горного института в Петербурге. Главным делом жизни Воронихина стал собор в честь иконы Казанской Божьей Матери, возведенный им в Северной столице России. В объявленном архитектурном конкурсе на составление проекта собора участвовали такие видные иностранные зодчие, как Чарльз Камерон и Жан Тома де Томон, однако победил в нем именно Воронихин. Возможно, этой победе косвенно способствовал меценат художника граф А.С. Строганов, который к тому времени стал президентом Академии художеств, однако главным фактором успеха был природный талант Воронихина. Строительство собора началось в конце марта 1801 г. и длилось десять лет. За эту свою архитектурную работу Воронихин получил орден Святого Владимира 4-й степени, орден Святой Анны 2-й степени и потомственное дворянство. Любовь к ампиру проявилась уже в ранних работах мастера. В конце XVIII в. он принимал участие в перестройке Строгановского дворца, которая осуществлялась по проекту архитектора и инженера Ф. И. Де- мерцова. В это время пышность барочных интерьеров сменили благородные и строгие классические линии. Для Воронихина такая работа была хорошей школой, позволившей перейти к созданию собственных проектов. Созданный им Казанский собор удивляет соразмерностью своих архитектурных объемов и пропорций. Характерная особенность здания — почти полное отсутствие свободных плоскостей стен. Его фасады украшают два яруса огромных окон. Доминирующую роль в восприятии здания играет колоннада и выходящий на Невский проспект портик. С проспекта его верхняя часть кажется основанием купола. Важную роль играл и материал, из которого возведен собор. До неудачной покраски светло- желтый пудожский известняк придавал собору удивительно праздничный вид.

Название собора намекает на его главное предназначение. Он строился как кафедральный, в нем предполагалось хранить одну из святынь православия — икону Казанской Божьей Матери. Документы свидетельствуют, что впервые этот образ появился в 1579 г. в Казани. Согласно легенде, икона была найдена вскоре после городского пожара. Место поисков указала сама Богоматерь, явившись во сне девятилетней Матроне — дочери стрельца. Икона быстро обрела славу чудотворной — перед ней исцелились страждущие. Об этом рассказывает история иконы, составленная в конце XVI в. Московским святителем Ермогеном, ставшим патриархом в 1606 г. и впоследствии причисленным к лику святых. Судьба оригинала иконы оказалась драматичной, она весьма напоминет детективную историю. Обретенная в конце XVI в. икона хранилась в Казанском Богородицком монастыре. Летом 1904 г. она была похищена крестьянином Варфоломеем Чайкиным. Его быстро схватили. Преступник утверждал, что позарился на богатый оклад, а саму икону сжег в печи. Позже Чайкин не раз менял свои показания; установить истинную судьбу похищенной им реликвии так и не удалось. Существует версия, что оригинал иконы был отправлен в Москву еще при Иване IV, а в Казани осталась копия. Еще одна копия с казанского образа попала в Смутное время в войско князя Дмитрия Пожарского. В первой четверти XVII в. на его средства в Московском Кремле была построена деревянная церковь Казанской иконы Божьей Матери (теперь на его месте одноименный каменный храм). Возможно, именно перед этой иконой Казанской Божьей Матери молился Петр I перед полтавской битвой. Не исключено также, что именно эта копия была по его указу перевезена в Петербург. Она находилась в храме Рождества Богородицы, построенном при Анне Иоанновне по проекту архитектора Михаила Григорьевича Земцова (1688-1743).Преемником именно этого храма стал Казанский собор (храм Рождества стоял на том месте, где в наши дни перед собором работает фонтан). В 1811 г. икона была торжественно помещена в центральный иконостас только что отстроенного Казанского собора, и перед этим образом молился Михаил Илларионович Кутузов перед отъездом к театру военных действий. В конце декабря 1812 г. перед иконой был отслужен первый благодарственный молебен «За избавление России от нашествия галлов и с ними двунадесяти языков». В 1922 г. иконостас собора был разобран, серебряные оклады икон отправлены на переплавку. Несколько лет спустя в бывшем храме открылся музей истории религии и атеизма. К счастью, сама икона во время этих драматических событий не пострадала. Ее перевезли во Владимирский собор на Петроградской стороне. Богослужения в соборе возобновились лишь в 1991 г., а в 1998 г. храм был заново освящен.

Триумфальная арка в Париже Знаменитая Триумфальная арка, украшающая центр площади Звезды, — не единственное сооружение в Париже такого рода, прославляющее победы французского оружия. Ее своеобразной «тезкой» является арка, построенная в самом начале XIX в. по планам архитекторов Ш. Персье (1764-1838) и Ф. Л. Фонтена (1762-1853). Ее поставили неподалеку от Лувра в центре площади Карусель. Она является как бы уменьшенной копией древнеримской арки Септимия Севера. Опыт украшения площади монументальным сооружением оказался удачным, и в 1806 г. началось строительство новой арки. Ее воздвигали по проекту французского архитектора Жана Шальгрена (1739-1811). К тому моменту давно прошли времена его стажировки в Риме. Шальгрен начал свою карьеру еще до прихода Наполеона к власти. К концу XIX в. архитектор уже имел прочную репутацию признанного мастера, строящего в стиле классицизма. В его активе было несколько частных особняков, церковь Сен-Филип-дю-Руль; он работал над Люксембургским дворцом. Наполеон стремился придать Парижу блеск столицы Древнего Рима. Не случайно после победы под Аустерлицем на Вандомской площади была поставлена 44-метровая колонна, которая, по сути, была копией древнеримской колонны Траяна. Разница состояла лишь в том, что на вершине стояла статуя Бонапарта. Париж должен был стать новым Римом, и городу требовались свои величественные триумфальные арки. Таланты Шальгрена пришлись для воплощения этих планов более чем кстати. Место для нового сооружения во славу империи было выбрано не случайно. Им должен был стать центр так называемой площади Звезды. Она возникла во многом благодаря прославленному ландшафтному архитектору Андре Ленотру (1613-1700); именно он создавал славу паркам Версаля и садам замка Во-ле-Виконт. По его планам в 1640 г. была создана аллея, которая в наши дни стала проспектом Елисейские поля. От оконечности аллеи расходились пять дорог. Отсюда и старинное название места — площадь Звезды. Она лежала на старинном пути, который еще во времена Людовика XIV соединял две королевских резиденции — Лувр и Версаль. Любопытно, кстати, что во времена «короля-солнца» этот вектор, берущий свое начало в Париже и направленный на его западный пригород, назывался «Королевской перспективой» и «Триумфальным путем». Строительство арки на площади Звезды началось в декабре 1806 г., после победы французов под Аустерлицем. Работы шли медленно. К тому времени, когда Бонапарт развелся с Жозефиной Богарне и вступил в брак с Марией-Луизой Австрийской, был готов лишь фундамент арки. В связи с приездом императрицы в Париж на нем растянули полотнище с нарисованным будущим сооружением. Завершенной арку Наполеон так и не увидел. Работы по ее возведению закончились в 1836 г. уже во время царствования Луи-Филиппа. К тому времени давно не было в живых и архитектора арки — Жана Шальгрена. В середине декабря 1840 г. траурный кортеж провез под аркой прах Наполеона, доставленный с острова Святой Елены. В 1885 г. Триумфальная арка на сутки была затянута черным крепом в знак скорби по ушедшему из жизни Виктору Гюго. Зародилась традиция провозить под аркой в последний путь знаменитых людей Франции. Так французы прощаются теперь со своими президентами. Скульптурные украшения арки прославляютпобеды французских солдат. Здесь помимо знаменитой композиции «Выступление волонтеров, 1792 г.» можно найти изображения, рассказывающие и о сражении под Аустерлицем, и при Абукире. Отмечены взятие Александрии и сражение при Жеммапе. Спустя два года после окончания Первой мировой войны, в 1921 г. под сводами арки была сооружена могила Неизвестного солдата. Надпись на ней гласит: «Здесь покоится французский солдат, отдавший жизнь за Родину, 1914-1919». Позже возникла традиция ежедневно символически зажигать Мемориальный огонь на этом памятнике. В 1969 г. площадь, где стоит арка, переименовали. Теперь она теперь носит имя президента Франции Шарля де Голля. Любопытно, что уже в XX в. знаменитая «историческая ось» Парижа, на которой лежат две его триумфальные арки, была продлена на запад за пределы города благодаря строительству авеню Великой Армии. На ее завершении возник деловой центр Дефанс. Здесь по инициативе президента Франции Франсуа Миттерана в конце XX столетия появилась третья триумфальная арка — так называемая Большая Арка Братства. Парижане называют ее короче — аркой Дефанс. Она была построена по новаторскому проекту датского архитектора Йохана Отто фон Спрекельсена (1929-1987) и является по форме гигантской остекленной буквой «П» высотой в 110м. Любопытно, что арка Дефанс видна через Триумфальную арку, стоящую на площади Шарля де Голля.

Замок Нойшванштайн

В сентябре 1869 г. в предгорьях немецких Альп недалеко от границы с Австрией началось строительства огромного замка. Его возведение должно было воплотить в жизнь мечты короля Баварии Людвига II и стать зримым воплощением его представлений о романтике. Юный принц воспитывался в Хоэншвангау — замке своего отца Максимилиана II. Эта цитадель была выстроена и оформлена в средневековом стиле. С детства мальчика окружали образы германской мифологии, которые будоражили его фантазию. Со стен отцовского замка на него смотрели герои эпоса о Нибелунгах, там Зигфрид совершал подвиги во славу дамы своего сердца — прекрасной принцессы Кримхильды. Лучшим музыкальным сопровождением для этих эпических сцен была музыка Рихарда Вагнера. Неудивительно, что юный Людвиг стал ее страстным поклонником. Когда в 1861 г. он унаследовал трон, то стал меценатом Вагнера, заплатив за композитора все его долги. Король Баварии мечтал построить крепость, которая стала бы своеобразным новым Мон- сальватом — «горой спасения», замком Святого Грааля, древний образ которого использовал Вагнер в своей опере «Парцифаль». В качестве плацдарма для будущей стройки Людвиг выбрал старый полуразрушенный замок Шванштайн («Лебединый утес») — родовое гнездо рыцарей Швангау, которые были основой генеалогического древа королей Баварии. Руины этой цитадели были снесены, и на их месте началось строительство замка, который должен был стать воплощением духа древнего германского рыцарства. В письме к Вагнеру Людвиг так описывал, что его архитектурный стиль «… будет воспроизводить первозданные германские рыцарские замки… Замок будет священным и неприступным. Певческий зал, откуда открывается общий вид на замок, напомнит Вам сагу о Тангейзере, а внутренний двор и часовня — песню о Лоэнгри- не… Здесь мы будем чувствовать божественное дыхание небес». К воплощению своей мечты в жизнь Людвиг привлек мюнхенского художника Кристиана Янка (1833-1888). Примечательно, что он работал театральным декоратором. Нарисованные Янком эскизы во многом напоминали декорации к опере Вагнера «Лоэнгрин», которую юный Людвиг услышал в постановке Мюнхенского королевского оперного театра в 1861 г. Строительство продолжалось более семнадцати лет.

В замке было создано более 360 залов, сочетающих различные архитектурные стили. В оформлении можно увидеть элементы готики, барокко, романского стиля. Стены украшают картины с изображением мифических сюжетов и сцен из опер Вагнера. Только над изготовлением одной резной деревянной кровати Людвига, выполненной в готическом стиле, пятнадцать резчиков трудились в течение четырех с половиной лет. Личные покои Людвига украшены резными дубовыми панелями. Стены украшают драпировки и гардины, их сюжеты рассказывают о любви Тристана и Изольды. Гостиная — по сути иллюстрированный рассказ о жизни и подвигах Лоэнгрина. Известно, что в своих мечтах Людвиг отождествлял себя с рыцарем-лебедем Ло- энгрином. Не удивительно, что в оформлении интерьеров замка образ лебедя встречается неоднократно. Его можно увидеть на гобеленах и инкрустированных шкатулках. В одном из залов находится так называемый «Лебяжий рукомойник», из которого течет горячая и холодная вода. Это, кстати, весьма показательный факт. Несмотря на стилизацию под старину, замок был оснащен самой передовой для того времени системой отопления, работал водопровод и канализация. Строительство замка поглощало огромные средства из бюджета страны. А Людвиг уже мечтал построить на одном из островов озера Химзее свой собственный Версаль. В результате короля решили объявить невменяемым и отстранить от власти. В начале июня 1886 г. в Хоэншвангау прибыла специальная государственная комиссия. Спустя три дня Людвиг II отправился из Нойшванштай- на в замок Берг. Эта поездка стала для «безумного Людвига » последней в его жизни. 13 июня при загадочных обстоятельствах он утонул в водах озера Штарнбергзее. В воде неподалеку от берега в наши дни на этом месте можно увидеть простой железный крест. В том же 1886 г. Нойшванштайн был открыт для свободного посещения. Вскоре замок, который при жизни Людвига считали воплощением его безумства, стал для туристов одним из самых привлекательных аттракционов Баварии.

Тауэрский мост Мост, расположенный недалеко от лондонского Тауэра, своим видом намекает на времена Средневековья. Между тем он был построен относительно недавно — в конце XIX в. К середине этого столетия власти города отчетливо осознавали необходимость нового моста, который соединил бы два берега Темзы. При этом он должен был располагаться ниже самого старого моста города — Лондонского. Выше по течению располагались еще восемь каменных мостов, но они уже не удовлетворяли запросы возросшего городского движения. НиТауэрскийтуннель, который вырыли под Темзой в 1871 г., ни паромная переправа не могли решить проблемы. Второе условие возведения нового моста состояло в том, что он обязательно должен быть разводным — чтобы пропускать крупномерные суда к центру города. На конкурс, объявленный в 1876 г., было прислано около 50 проектов. Победил архитектор Хорас Джонс. Он много путешествовал, бывал в Голландии. Возможно, тамошние небольшие мосты над каналами натолкнули его на идею использовать для конструкции разводного моста противовесы. Джонс не только спроектировал конструкцию моста, учитывая все технические достижения того времени, но и принял во внимание соседство знаменитого лондонского Тауэра. Он предложил придать двум опорам моста вид средневековых башен.

Вестминстерский дворец и Биг Бен Рядом с готическим собором Святого Петра, который часто называют Вестминстерским аббатством, находится Вестминстерский дворец — комплекс зданий, вытянувшийся вдоль берега Темзы. Свой современный вид он обрел благодаря страшному пожару, вспыхнувшему в октябре 1834 г. Среди многочисленных свидетелей этого трагического события был и великий английский живописец Уильям Тернер. На своей картине«Пожар Парламентами запечатлел столб золотистого пламени, пожирающий старое здание королевского дворца. Его начал строить в XI в. еще англосаксонский король Эдуард Исповедник и перестраивал в XII в. Генрих III. Вскоре в капелле Святого Стефана стали проходить заседания английской Палаты общин. Когда пожар 1834 г. уничтожил старый дворец, была создана специальная королевская комиссия, которой предстояло решить судьбу этих руин. Поскольку место, на котором стоял дворец, для британской истории было знаковым, дворец решили отстроить заново. Новое здание должно было органично вписаться в исторический центр Лондона. Был объявлен конкурс, на который подали 97 проектов. Лучшим сочли предложение британского архитектора Чарльза Бэрри (1795-1860). К тому времени он успел снискать себе прочную репутацию зодчего, увлекавшегося творческим наследием Палладио. Среди прочих сооружений Бэрри построил Королевский хирургический колледж, Пентонвильскую тюрьму и оформил несколько клубов в лондонском Сити. Перестройка Вестминстерского дворца требовала от него отказаться от ранее опробованных приемов и возвести здание, по сути имитирующее лучшие достижения английской готики. С этой задачей Бэрри справился блестяще. Новый Вестминстерский дворец стал образцом неоготики. Помимо создания новых фасадов и интерьеров, Бэрри нужно было решить, что делать состарымзданием Вестминстер- холла, которое огонь, по счастью практически не тронул. Это помещение длиной 88м и шириной 28м было во многом уникальным. Несмотря на внушительные размеры, оно было возведено без внутренних опорных столбов. Крышу холла поддерживает целая система перекрытий, напоминающих шпангоуты старинных фрегатов. Под высоким сводчатым потолком Вестминстер-холла с 1282 г. проходили заседания Верховного суда страны. Его старые стены слышали оглашение смертных приговоров Томасу Мору и Карлу I. Именно здесь были низложены короли Эдуард II и Ричард II. В Вестминстер- холле Оливер Кромвель стал лордом-протектором Англии, и на крыше этого же здания через восемь лет после реставрации монархии была выставлена его голова, извлеченная из могилы. Учитывая все эти особенности Бэрри, решил органически включить Вестминстер-холл в новую постройку. В плане она представляла собой очень сложное сооружение. Площадь нового Вестминстерского дворца должна была занимать около 3,2 га. Общая длина коридоров приближалась к Зкм. Во дворце нужно было разместить более тысячи комнат и около ста лестниц. Бэрри запланировал не только помещения для Палаты общин и Палаты лордов, но и специальные комнаты для голосования и проведения парадного церемониала. Плюс библиотеки, столовые и различные подсобные помещения. Все это было вполне логично помещено на плане Бэрри, включая резиденцию спикера и комнату, в которой на королеву надевают ее парадное облачение для торжественного выхода к членам Парламента. Строительство началось в 1840 г. Говорят, что первый камень в фундамент нового Вестминстерского дворца был положен супругой Чарльза Бэрри. Новый Вестминстерский дворец стал вершинойтворчества архитектора. Стоит взглянуть на его вытянутый вдоль Темзы фасад, чтобы и без пояснений экскурсоводов почувствовать верно найденную меру основных объемов здания, оценить его архитектурные акценты. Их два — могучая, квадратная в плане башня королевы Виктории и огромная часовая башня, которую современные британцы называют Биг Беном. Такое название возникло благодаря Бенджамину Холлу, который во время ее возведения был министром публичных работ. Именно Холл курировал установку на башне огромного колокола и знаменитых часов. Их запуск связан с именем сэра Эдмунда Грим- торпа (1816-1905). Этот незаурядный человек был выпускником знаменитого Кембриджского Тринити- колледжа. Он увлекался церковной архитектурой и часовым делом; был автором «Трактата о карманных и башенных часах и о колоколах». Когда начались дебаты относительно вида часов, которые должны были украсить в Вестминстерском дворце башню Святого Стефана, Гримторпа наряду с королевским астрономом Дж. Эри привлекли в качестве эксперта. Именно он спроектировал Эклектика четыре огромных циферблата и изобрел для Биг Бена гравитационный регулятор хода. Этот механизм позже стал широко применяться при создании башенных часов во всем мире. Изрядную долю своего природного таланта вложил всоору- жение нового Вестминстерского дворца еще один незаурядный человек. Речь идет об английском архитекторе и дизайнере Огастесе Пьюджине (1812-1852). Любовь к готической архитектуре ему привил в раннем детстве еще отец-француз, который был прекрасным рисовальщиком. Огастес унаследовал этот его талант и стал не только прекрасным знатоком Средневековья, но и ярым пропагандистом культурных достижений той эпохи. Множество зарисовок для интерьеров нового Вестминстерского дворца было сделано именно его рукой. Яркие мозаики на полу и стенах, деревянные резные панели, фрески, балдахины, ниши, разноцветные изразцы — всем этим богатством современный дворец во многом обязан Огастесу Пьюджину.

Исаакиевский собор

Исаакиевский собор в Петербурге — крупнейший храм города. Первая церковь на его месте была построена еще во времена Петра I. Она была посвящена Святому Иса- акию Далматскому, в день памяти которого будущий император появился на свет. Именно в этой церкви в 1712 г. состоялось венчание Петра с его супругой Екатериной. Каменный Исаакиевский храм был заложен летом 1768 г. Он строился во время царствования Екатерины II по проекту итальянского архитектора Антонио Ринальди (1709-1794), а завершен был уже при Павле I другим зодчим, тоже с итальянскими корнями — Ви- ченцо Бренна (1745-1820). Храм освятили в присутствии Александра I в конце мая 1802 г. Это сооружение явно не соответствовало парадному облику центра столицы; мраморная облицовка его верхней части была снята и использована при строительстве Михайловского замка. В 1809 г. был объявлен конкурс на проект нового собора. Однако ни он, ни второй конкурс не дали результатов, которые могли бы удовлетворить Александра I. В конечном счете строительство было поручено молодому французскому архитектору Анри Огюсту Монфер- рану (1786-1858). Он успел промаршировать под знаменами Наполеона, однако судьбу свою связал с победителями Бонапарта. Жизнь Монферрана резко изменилась, когда ему удалось в Париже показать Александру I свой альбомархитектурных проектов, посвященных Его Величеству Императору Всероссийскому. Александр I был польщен и пригласил Огюста в Петербург. Однако выиграть конкурс ему помогла не высокая протекция, а талант рисовальщика и обилие предложенных вариантов собора. Монферран сделал 24 рисунка здания, и все были выполнены в различных архитектурных стилях. По утвержденному императором плану собор увеличивался в размерах и в плане приобретал форму равностороннего креста. С севера и с юга собор должен быть украшен двумя портиками и увенчан огромным куполом, с которым перекликались четыре малых купола по углам здания. В этот проект Монферрану, по настоянию специальной архитектурной комиссии, пришлось внести вполне оправданные изменения. В результате портиков стало четыре. Закладка нового собора состоялась в конце июня 1819 г. Работы по укреплению и строительству фундамента заняли пять лет. В землю было вбито более Ютыс. просмоленных сосновых свай. Не менее масштабной была выломка и обработка гранитных блоков для 112 колонн собора. Их добывали в карьерах под Выборгом и далее везли на специальных плоскодонных судах, каждое из которых тащили до Петербурге два парохода. Большое значение в оформлении собора имели скульптурные рельефы на его фронтонах. Важную роль в их создании сыграл Иван Петрович Витали (1794-1855). Втечение четырнадцати лет вместе со своими помощниками он выполнил больше трехсот статуй и рельефов. Двенадцать статуй евангелистов и апостолов над фронтонами, группы ангелов со светильниками на углах аттика, статуи ангелов над угловыми пилястрами, скульптурное убранство наружных и внутренних дверей собора, сводов и барабана его главного купола — тоже во многом заслуга мастерской Витали. Создавая скульптурные композиции на фронтонах собора, Витали и его коллеги порой выводили ряд деталей за пределы карниза. В результате возникает впечатление, что фигуры как бы выходят в окружающее их пространство. Установка тяжелых барельефов (вес каждого достигал 80т) сама по себе была сложной технической задачей. Их фиксировали в тимпане каждого фронтона с помощью длинных железных штырей. В результате барельефы не упираются в карнизы фронтонов.

Углы фронтонов украшают статуи апостолов и евангелистов. На углах самого здания — изображения ангелов со светильниками. Силуэты статуй, играющих роль своеобразного звена между нижней частью собора и его куполом, четко воспринимаются на фоне неба. Интересно, что пропорции тел апостолов были намеренно искажены для более естественного восприятия этих фигур снизу.

Высота собора составляет 101,5 м, его длина и ширина — около 100 м. Диаметр купола — 25,8 м. Собор является архитектурной доминантой площади, на которую выходит его южный фасад.

В сюжете западного фронтона — «Встреча императора Феодосия с Исаакием Далматским» — подчеркнуто единство светской власти и христианской церкви. Любопытно, что лицам двух фигур из свиты императора придано сходство с президентом Академии художеств А. Н. Олениным и князем П.В.Волконским.

Венгерский парламент Прекрасным примером сооружения, иллюстрирующим архитектурное понятие «эклекти- ка»,является здание Венгерского парламента в Будапеште. Оно выходит своим величественным фасадом к набережной Дуная и сразу заставляет вспомнить о готике. Между тем оно было построено в последней четверти XIX в. и говорит скорее о взлете венгерской экономики в тот период, чем о древней истории страны. В 1872 г. парламент Венгрии издал и подписал важнейший документ — акт об объединении Буды и Пешта в единый город. В это время Венгрия стала наряду с частью империи Габсбургов, бурно развивалась индустриализация. Население объединенного города приближалось к миллиону человек, причем около половины из них были заняты в промышленности. Началась массовая застройка Будапешта; в городе появилось много новых монументальных общественных зданий. Лидером в этом ряду и стал Венгерский парламент. Он возводился по проекту венгерского архитектора Имре Штейндля (1838-1902). Он много занимался реставрацией венгерских средневековых памятников и в результате стал большим знатоком и энтузиастом готики. Эти знания во многом и определили вид его архитектурного шедевра.

Стиль модерн в архитектуре порой считают последним направлением зодчества с четко очерченными временными границами. Далее начинаются творческие поиски XX в., и судить об их единой составляющей еще рано. Уникальность модерна состоит еще и в том, что этот стиль зародился не в рамках самой архитектуры. Его истоки следует искать в творчестве английского художника и поэта Вильяма Морриса (1834-1896). Иногда его считают первым европейским дизайнером. Большую часть своей творческой жизни Моррис пытался решить труднейшую задачу — как вдохнуть искусство и эстетику в массовое механизированное производство изделий широкого спроса, которое в то время в Англии быстро набирало обороты. Решать эту проблему Моррис начал с себя, вернее с организации собственной художественной среды. В то время он вместе со своими друзьями художниками жил в так называемом Ред-хаузе (Красном доме) — особняке, построенном на окраине Лондона архитектором Филипом Уэбблом. Моррис разрабатывал для его интерьеров рисунки обоев, фрески, витражи, форму мебели. При этом он обращался к опыту двух великих наставниц — природе и истории. От первой Моррис и его коллеги почерпнули плавность линий, изящество форм, рожденных логикой естественного эволюционного развития и естественность цветовых сочетаний. Древняя история Великобритании щедро поделилась с художниками своими благородными сюжетами, мифами и легендами. В результате Ред-хауз превратился в своеобразный островок новой эстетики, резко выделявшийся на помпезном викторианском фоне окружающей действительности. Вскоре Моррис организовал фирму, которая начала выпускать ткани, витражи, шпалеры и мебель. Все эти вещи несли печать новой эстетики. Единственным их недостатком была высокая цена, порожденная уникальностью ручной работы. Тогда в 1887 г. Моррис создал «Движение искусств и ремесел » «Arts and Crafts», которое стало распространять идеи новых художественных принципов. Они нашли свое применение не только в книжной графике, производстве керамики, но и в архитектуре. Произошла вещь, доселе небывалая. Совсем небольшая группа художников с Моррисом во главе создала новый стиль в искусстве, который получил широчайшее распространение. Он-то и стал называться модерном, ар-нуво, т. е. «новым стилем». В Австрии его называют «модерн стайл», в Германии — югендстиль, в Италии — стиль либерти. Характерные черты стиля — отказ от прямых линий в пользу естественных плавных «природных» контуров — можно найти и в архитектуре. Не случайно объектом, кторый породил модерн, считают Эйфелеву башню. Переплетение ее металлических балок напоминает сетку линий на распиле берцовой кости. Другой пример — дома гениального каталонского зодчего Антонио Гауди. Они словно повторяют природные формы растений.

Эйфелева башня Вначале многие парижане критически относились к железной башне, построенной на Марсовом поле к открытию Всемирной выставки 1889 г. Эту конструкцию именовали «трагическим уличным фонарем» и «курьезной фабричной трубой ». Ничего подобного в мире еще не возводилось. Переплетения металлических балок не имели аналогов среди архитектурных сооружений прошлых эпох. Не случайно башню называли «скелетом колокольни ». Автором этой авангардной конструкции был французский инженер Гюстав Александр Эйфель (1832-1923). Именно он выиграл конкурс, на который было подано около семисот работ. В то время Эйфель был лучшим специалистом в мире по возведению металлических конструкций мостов. Его проект поражал своей дерзновенностью — высота гигантской пирамидальной башни, которую он предлагал построить, должна была вдвое превосходить высоту пирамиды Хеопса и Кёльнского собора. Несмотря на возражения оппонентов, необычный проект был принят и работа началась. Напротив Йенского моста был возведен мощный фундамент и установлены 800-тонные домкраты для регулирования положения башни. Монтажом занимались 300 верхолазов. Башня состояла из 12 ООО железных деталей, для их соединения потребовалось 2,5 млн заклепок. Верхняя площадка башни, составляющая в поперечнике всего 1,4м, поднимается над землей на 300 м. На вершину башни ведут лестницы (1792 ступени) и поднимаются лифты. После открытия все расходы на строительство башни окупилась всего за один год благодаря продаже входных билетов. В наши дни рестораны башни ежегодно посещают пять с половиной миллионов туристов.

Собор святого семейства Одним из главных достопримечательностей Барселоны является расположенный к северу от центра города собор Са- града Фамилия («Святого семейства »). Он начинал строиться в 1883 г. по проекту архитектора Франческо деВильера какобыч- ный католический храм. Все изменилось, когда в 1891 г. бразды правления стройкой перешли в руки каталонского художника и зодчего — авангардиста Антонио Гауди (1852-1926). К тому времени он уже снискал себе всемирную славу экспериментатора, смело использующего в своих творениях самые невероятные пластические формы. Он отказывался от прямоугольных очертаний, черпая пластику форм из живой природы. Его архитектурные творения кажутся растущими, развивающимися словно растения. Некоторые специалисты считают такие формы лишь подражанием живым объектам. Другие полагают, что Гауди удалось найти свой органический стиль, который был присущ только его талантливой натуре. Задуманная им церковь должна была иметь 3 фасада и 18 башен, которые символизировали 12 евангелистов, 4 апостолов, Богоматерь и Христа. Стройка шла медленно, поскольку осуществлялась только на пожертвования, которые Гауди нередко собирал сам. В 1926 г. великий архитектор был сбит трамваем, рельсы которого только что проложили неподалеку от стройки. Более чем скромная одежда не позволила прохожим опознать в нем великого мастера, и через два дня Гауди умер неузнанным в возрасте 74 лет в больнице для бедных. Он похоронен в одной из крипт своей церкви, которая наполовину скрыта строительными лесами и достраивается до сих пор. Окончание работ планируется в 2030 г.

Парк Гуэль Помимо собора Саграда Фамилия в Барселоне сохранились и другие произведения великого Гауди. Прежде всего, это парк Гуэль в квартале Мун- тания Пелада. Его неповторимо организованное и украшенное пространство в каком-то смысле является следствием провала крупного архитектурного проекта. История его создания связана с именем Эусебио Гуэ- ля. Он был сыном текстильного магната, увлекался искусством и мечтал воплотить в жизнь идею английского архитектора Эбанайзера Ховарда о «городе- саде». Это поселение должно было состоять из отдельных коттеджей, гармонично вписанных в окружающую природу. Построить элитный поселок для каталонской буржуазии должен был Антонио Гауди. Эусебио впервые увидел его проекты в 1878 г. на Всемирной выставке в Париже. Вернувшись в Испанию, Гуэль разыскал талантливого архитектора. Так началась их дружба, продлившаяся сорок лет. Антонио с детства страдал артритом, рисование было его единственным развлечением во время приступов болезни, которая надолго приковывала его к постели. Тем не менее, Гауди смог получить крепкую профессиональную подготовку, окончив Высшую техническую школу архитектуры. Первая его крупная самостоятельная работа — фонтан на площади Каталонии — ярко продемонстрировала необычный талант Гауди. После знакомства с Эусебио Гауди построил для него усадьбу в Педральбесе и городской особняк. Планируя создать свой «город-сад», Эусебио предоставил Гауди полный карт-бланш, взяв все материальные затраты на себя. В результате в 1900 г. на окраине Барселоны на склоне горы Пелада, на участке площадью 15 га, который принадлежал Гауди, начал строиться поселок. Предполагалось, что несколько десятков его домов-коттеджей будут раскуплены состоятельными барселонцами. Гауди даже успел спланировать и построить в парке нечто вроде крытой агоры — рыночной площади, где хозяева особняков могли общаться между собой. Это сооружение архитектор стилизовал под древнегреческий храм. Рядом располагались галереи и искусственные гроты. Однако дело с продажей домов на территории парка пошло туго. Фактически затея Эусебио провалилась. Было продано всего два участка парка, причем один купил сам Гауди, а другой — его приятель Альфонс Триас. Тем не менее, власти города отдавали себе отчет, что архитектору удалось создать на окраине города уникальный парковый комплекс. В результате в 1922 г. земля и недвижимость на склоне горы Пелада перешла в собственность города. Здесь был создан парк; теперь он входит в перечень самых любопытных достопримечательностей Барселоны. В 1984 г. парк Гуэль попал под эгиду ЮНЕСКО и вошел в список Всемирного наследия человечества. Во время работы в парке Гауди жил на его территории и почти ежедневно встречался со своим меценатом. По воспоминаниям мастера, это был один из самых спокойных и плодотворных периодов в его жизни. После кончины Эусебио Гуэля в 1914 г. Антонио покинул свой особняк и перебрался в мастерскую рядом с собором Святого Семейства, строительству которого он отдал весь остаток своей жизни. Среди других уникальных построек Гауди в Барселоне стоит посмотреть на дом Батльо, построенный для текстильного короля Жозе Батльо-и-Касановаса. Эту постройку на бульваре Грасиа часто называют «Домом костей », поскольку его балконы немного напоминают черепа с зияющими глазницами. Все строение напоминает бок огромного чешуйчатого дракона. Это впечатление усиливает крыша здания; ее черепица похожа на чешую. Внутри дома нет ни углов, ни прямых линий. В других местах города, словно драгоценности, разбросаны еще несколько домов, построенных по проектам Гауди. Среди них знаменитая Каса Мила с ее «сюрреалистическими» дымоходами и дом Ла Педрера, чей фасад напоминает скалу с кавернами, стоящую на берегу океана.

Многие работы современных архитекторов продолжают развивать эстетические принципы, заложенные модерном. Созданные ими сооружения обладают плавными обводами или откровенно имитируют те или иные природные формы. Здесь на помощь зодчему и дизайнеру приходит бионика, изучающая архитектонику живых организмов. В результате на свет появляются башни, похожие на початки кукурузы, гигантские шишки или завитки огромных раковин. Вместе с тем развивается «кубистическое» направление, в рамках которого здания превращаются в пересечения зеркальных плоскостей или начинают напоминать пчелиные соты. Как и в живописи, во многом исчерпавшей себя в поисках новых стилей, в архитектуре многое начинает зависеть от индивидуального таланта архитектора, от его умения предложить абсолютно авторский, новаторский проект. В результате нередко на свет появляются сооружения, вызывающие диаметрально противоположные оценки экспертов — от восторга до полного неприятия. К примеру, одни считают бетонные конструкции Ле Корбюзье очередным прорывом в архитектуре, другие иначе как «монстрами» их не называют. Для того чтобы давать более взвешенные оценки тому, что нынче называют «современной архитектурой», необходима определенная временная дистанция.

Сиднейский оперный театр Одним из выдающихся архитектурных сооружений XX в. является здание оперного театра в Сиднее. Некоторые специалисты считают его высшим культурным достижением человечества за последнее тысячелетие. Возможно, это и преувеличение, однако авангардный облик оперного театра никого не оставляет равнодушным. Идея построить в Сиднее роскошный оперный театр возникла впервые у английского скрипача и композитора сэра Юджина Эйнсли Гуссенса (1893-1962). В середине XX в. он был приглашен в Австралию на гастроли Национальным комитетом телевидения и радиовещания. Возможно, Гуссенса неприятно задело несоответствие предоставленного под концерт помещения. Во всяком случае он публично обратился к жителям Сиднея, сказав следующее: «Позорно такому крупному городу, как Сидней, иметь лишь один крохотный зал на 2500 зрителей для классических представлений оперного и балетного искусства! Необходим свой сиднейский дом Муз, которым бы могла гордиться вся Австралия». Когда призыв композитора был положительно воспринят, именно Гуссенс указал на скалистый мыс Беннелонг Пойнт как на единственно возможное место для постройки театра. Его идею поддержали профессор архитектуры Сиднейского университета Г. Ингем Ашуэрт и лейбористский премьер Дж. Кейхилл. В мае 1955 г. правительство штата дало разрешение на строительство при условии не привлекать для его финансирования государственные средства. На объявленный конкурс было прислано 223 работы. В соревновании архитектурных проектов выиграл датчанин Йорн Утцон (1918-2008). Он предложил отказаться от стен и поставить на циклопический подиум ряд веерообразных белых крыш. Эту идею он творчески перенял у древних китайских архитекторов, ставивших дворцы на подиумах, высота которых соответствовала величию правителей. К тому же Утцон внимательно изучал трактат «Ин Цзао Фа Ши», посвященный сборным консолям, поддерживающим крыши китайских храмов. Отчасти своим оригинальным архитектурным идеям Утцон был обязан детству. Он провел его на верфи своего отца Ore среди мачт и скелетов строящихся яхт. Возможно отсюда любовь к плавным обводам и натянутым, как струна, тросам. Примечательна реплика, брошенная одним из крановщиков, который работал на строительстве оперного театра: «Там нет ни одного прямого угла… Корабль, да и только!». Утцон был не первым зодчим, который в своем творчестве делал ставку на па- русоподобные перекрытия. Своеобразным предшественником датского архитектора можно считать российского инженера Владимира Григорьевича Шухова (1853-1939). Именно по его проекту в Нижнем Новгороде для проведения Всероссийской выставки 1896 г. был построен овальный павильон, в конструкции которого использовались сетчатые конструкции. Шухов не только строил конкретные объекты на их основе. Он разработал основы так называемой теории оболочек, которая стала применяться в архитектуре, и Уотцон безусловно был с ними знаком. Его почти ровесником был выдающийся американский архитектор финского происхождения Ээро Сааринен (1910-1961). Он также широко использовал в своем творчестве сетчатые конструкции. В результате возникали строения, которые сравнивали и с летящими птицами, и с восточными храмами. Хорошие примеры такого рода — здание терминала TWA в аэропорту Кеннеди, хоккейный стадион Йельского университета и здание аэропорта имени Даллеса в Вашингтоне. Однако вернемся к проекту Утцона. Его автор полу в шутку, полувсерьез рассказывал, что на авангардную форму будущего строения его натолкнули… апельсиновые корки. Так это или нет, сказать трудно, ведь уже в 1945 г. он разработал для Копенгагена план концертного зала, который был увенчан оригинальной бетонной «раковиной » с медным покрытием. Еще более оригинальным оказался его сиднейский проект. Любопытно, что до его принятия Утцтон в Австралии не был и разрабатывал свою конструкцию, ориентируясь лишь на фотографии бухты Сиднея. Для того чтобы профинансировать строительство, был образован специальный фонд, в который потекли деньги от организации «театральной» лотереи. В результате после преодоления множества технических и финансовых трудностей на высоту 67м над цоколем здания поднялись десять многотонных конструкции театра, под которыми расположились много ярусные концертные и театральные залы, кинотеатр, ресторан, объединяющие их фойе. Утцон стал автором и других сооружений; одно из них — помещение Национальной Ассамблеи в Кювейте. Однако здание Сиднейского оперного театра осталось главным в его жизни. Не случайно в память о его кончине 29 ноября 2008 г. знаменитый австралийский театр на время погасил все свои огни.

Эмпайр стэйт билдинг Когда бродишь по прямоугольной сетке улиц Манхет- тена, создается впечатление, что идешь по дну глубокого каньона. Сверкающие на солнце вершины небоскребов находятся высоко наверху; чтобы взглянуть на них, приходится все время задирать голову. Американские небоскребы начали появляться в самом начале XX в. Феномен их возникновения был порожден тремя обстоятельствами. Во-первых, в конце XIX в. инженеры научились создавать прочные стальные каркасы для зданий. Кирпичная кладка для очень высоких зданий не годилась — иначе основания стен пришлось бы делать очень толстыми. Металлический же каркас служил чем-то вроде внутреннего скелета здания; он поддерживал его стены, которые теперь практически не несли основной нагрузки. В-вторых, к этому времени фирма, созданная инженером-конструктором Э. Г. Отисом, наладила выпуск безопасных скоростных лифтов. Они не падали, даже если обрывались тросы. Именно лифты Отиса французы поставили на свою Эйфелеву башню.

Архитектором «утюга» был Дэниел Хадсон Бернем (1846-1912). Он не имел высшего образования, но к тому времени успел прославиться в качестве автора проекта Чикагской Всемирной выставки 1893 г. Вместе с архитектором Джоном Уэлборном Рутом (1850-1891) Бернем фактически перестраивал Чикаго — город, где прошла его юность. Однако в истории архитектуры имя Бернема прочно связано именно с небоскребами. Собственно сам этот термин (в русском языке почти точная калька с английского «skyscraper») появился благодаря проектам этого инженера, создававшего здания повышенной этажности. Одной из наиболее известных построек Бернема и Рута такого рода в Чикаго стало возведенное в 1892 г. здание масонской ложи. При его строительстве использовался каркас из стальных балок, который держал все 22 этажа здания. Именно такой технический прием использовался и при строительстве всех последующих американских небоскребов. Их своеобразным «лидером» стал «Имперский дом» — знаменитый Эмпайр стэйт билдинг в Нью-Йорке. Сто два его этажа были возведены на месте отеля Уолдорф- Астория. Высота небоскреба составила 381 м., т. е. здание стало на 77 м выше Эйфелевой башни. Возведенная позже антенна увеличила высоту здания до 449м. Наверх здания ведут I860 ступеней. В наши дни ежегодно проводятся соревнования по пешеходному подъему по этой лестнице. Ранее последний этаж здания рассматривался как возможная площадка для «парковки» дирижаблей, для чего были созданы специальные причальные мачты. Они сохранились по сей день. Однако сильный ветер, который почти всегда дует на вершине здания, и трагическая гибель дирижабля «Гинденбург» заставили отказаться от этой идеи. Официальное открытие небоскреба состоялось 1 мая 1931 г. В США это было время тяжелой экономической депрессии, поэтому все помещения здания были окончательно отделаны только через десять лет и то благодаря невероятно дешевой рабочей силе. Тем не менее, Эмпайр стэйт билдинг стал своеобразным символом американской экономической мощи. Не случайно облицованный мрамором холл здания украшают панно с изображением семи чудес света. Восьмым жители Нью-Йорка амбициозно считают само здание небоскреба. С его обзорной площадки открывается потрясающий вид на город. Время подтвердило надежность конструкции небоскреба. В 1945 г. из-за плохих метеорологических условий в 79-й этаж «Имперского дома» врезался бомбардировщик В-25. В результате 14 человек погибли, общий ущерб от катастрофы составил один миллион долларов. Здание, тем не менее, устояло. В первой половине XX в. Нью-Йорк стал городом небоскребов. В настоящее время их число приближается к полутора сотням. Большинство зданий такого рода практически лишены характерных архитектурных отличий и разнятся лишь геометрией авангардных форм. Характерным примером такого рода могли служить башни-близнецы Всемирного торгового центра, возведенные в 1973 г. Именно они отняли пальму лидерства у «Эмпайра»; высота башен составляла 415 и 417 м. Хотя многим жителям Нью-Йорка, с детства привыкшим к поблескивающим суперкубикам своих небоскребов, эти сооружения нравились, некоторые историки архитектуры считали их монстрами. Свое лидерство город удерживал до конца XX в. Затем эстафета рекордов была передана другим мегаполисам. В 1997 г. в малоазийском Куала-Лумпуре были открыты 88-этажные башни-близнецы Петронас (высота 451,9 м). В 2004 г. в тайваньском Тайбэе поднялся 101 этаж небоскреба высотой 509,2 м. Этот рекорд обещает побить небоскреб в городе Дубай. Планируется, что он будет иметь более 160 этажей, а общая высота здания достигнет 818м. В архитектуре этих сооружений конца XX — начала XXI вв. чувствуется влияние постмодернизма.

Музей Гуггенхайма На Пятой авеню, недалеко от Центрального парка, находится здание, построенное любопытнейшим архитектором XX в. — Френком Ллойдом Райтом. Он появился на свет в июне 1867 г. в семье обычного священника и сельской учительницы. С детства мальчика окружали альбомы по искусству. В качестве игрушек мать Френка давала ему развивающий конструктор Фридриха Фребеля — знаменитого немецкого педагога, инициатора создания детских садов в Старом Свете. Результаты воспитания дали свои плоды. Райт поступил на инженерный факультет университета в Висконсине. Однако закончить его будущему архитектору не довелось. Родители развелись; Френку пришлось содержать мать и двух сестер. Он сначала нанялся в строительную фирму, а в 1893 г. основал собственную контору. Пошли заказы, но большинство из них не удовлетворяли смелые фантазии Райта. Он мечтал создавать здания, в которых размывалась граница с окружающей природой. В результате появляются так называемые «Дома Прерий », которые приносят Райту известность. В 1943 г. судьба свела Райта с Соломоном Гу- генхаймом — одним из сыновей успешного бизнесмена Мейе- ра Гуггенхайма. Эмигрировав в США, он занялся торговлей, а затем разрабатывал серебряные, свинцовые и медные копи. Соломон был неравнодушен к абстракционизму и предложил Райту выстроить отдельное здание для музея современной живописи. При этом он настоял, чтобы музей был расположен в Нью-Йорке. Райт выбрал место поближе к Центральному Парку — клочку естественной природы в лабиринте огромного мегаполиса. Для реализация этого проекта потребовалось более 35 лет.

Нотр-Дам-дю-0 На востоке Франции, неподалеку от границы со Швейцарией, у деревни Роншан находится маленькая церковь Нотр-Дам-дю-0 («Богоматери на высотах»), которую считают шедевром модернизма и одним из лучших архитектурных произведений XX в. Еще во времена римской колонизации на ее месте стоял небольшой языческий храм. Его сменила христианская часовня, затем другая, третья. Во время Второй мировой войны ее преемницу разрушила германская авиация. После победы выяснилось, что проще построить новую часовню, чем пытаться восстановить старую постройку. Специальная комиссия по религиозному искусству обратилась за помощью к самому знаменитому французскому архитектору того времени — Шарлю Ле Корбюзье (1887-1965). Он воспитывался в семье протестантов, к религии относился с позиции критически настроенного интеллектуала и церковь считал совершенно мертвым социальным институтом. Однако заказчики настаивали и обещали предоставить архитектору полный карт-бланш. От такого предложения Ле Корбюзье не смог отказаться. В результате на вершине холма Бурлемон появилось сооружение из почти необработанного бетона с тремя апсидами, форма которых была совершенно нетипичной для католицизма и скорее заставляла вспомнить древнерусские храмы. Не менее странно выглядела и кровля необычной формы. Нестандартная архитектура церкви вначале вызвала бурный протест местных жителей, однако они изменили свою точку зрения, когда в Роншан потянулись состоятельные туристы, стремившиеся взглянуть на очередное творение Ле Корбюзье.

Город Бразилиа Известный испанский сюрреалист Сальвадор Дали считал одним из величайших художников российского императора Петра Великого. Ведь ему удалось воплотить в жизнь грандиозный артистический проект — создание целого города. В истории человечества таких случае немного. И все же они есть. Прекрасный пример- город Бразилиа. Если посмотреть на его снимки, сделанные из космоса, в плане городской застройки отчетливо просматриваются очертания самолета с его вытянутым фюзеляжем, раскинутыми в сторону крыльями и хвостовой частью. Такое сходство не случайно. Именно так выглядел небольшой эскиз, нарисованный цветными карандашами, который выполнил архитектор Лусио Коста (1902-1998), решивший участвовать в конкурсе по застройке новой столицы страны. В отличие от предложений его коллег, этот эскиз не отличался тщательностью проработки в деталях, однако он обладал главным достоинством — был зримым воплощением идеи создать город, устремленный в будущее. К тому времени Коста был крепким профессионалом в своей области. В 1936 г. он возглавил проектирование здания Министерства просвещения и здравоохранения в Рио-де-Жанейро. Характерно, что в качестве стороннего консультанта был приглашен знаменитый Ле Корбюзье. Дело в том, что к тому времени Лусио Коста уже успел отдать дань романтическому неоколониальному стилю, началось его увлечение «геометрической» новаторской архитектурой. В полной мере это увлечение проявилось при строительстве города Бразилиа. Правой рукой Лусио при осуществлении этого грандиозного проект был Оскар Нимейер, который считал Коста своим учителем. Именно Коста стал автором многих ключевых зданий «Города Надежды». Так назвал будущую столицу страны Жуселино Кубичек де Оливейра (1902-1976), который стал президентом страны в 1956 г. Почти сразу же после этого в центре Бразилии на прямоугольном участке земли внутри штата Гойас в пустынной местности развернулось грандиозное строительство. Стройка, расположенная на плоскогорье высотой 1100 м над уровнем моря, в 1200 км от Рио-де-Жанейро, была овеяна древними легендами. Говорили, что еще в XVI в. один из монахов иезуитов предсказал, что в этом месте возникнет «столица третьего тысячелетия». Свои очертания город Бразилиа обретал не только благодаря Коста и Нимейеру. Важную роль сыграл и Роберт Бурле Маркс, который разбивал сады и подобрал растения, способные выдержать сухой климат плоскогорья. Для изменения климата было создано искусственное озеро Пантанал, которое стало своеобразным гигантским кондиционером. Центром города стала площадь Трех властей. С севера на юг ее пересекает главный проспект, с запада на восток идет другая, перпендикулярная магистраль. Многие здания города являются признанными архитектурными шедеврами. Не случайно в 1986 г. ЮНЕСКО внесла Бразилиа в список Всемирного наследия. Как и любой крупный проект, город оставляет место для критики. Как известно, Нимейер был членом Коммунистической партии Бразилии. Для него архитектура должна была не только «отражать общество», но и бороться с социальной несправедливостью. Трудно сказать, насколько эти идеи воплотились в построенном им городе. Жилые кварталы давно перешагнули границы «самолета-птички», нарисованной на плане Лусио Коста. В столице мало зелени, а чиновников заманивают в ее учреждения двойной зарплатой. И все же Бразилиа продолжает оставаться удивительным примером футуристического комплекса, спланированного и воплощенного в жизнь волей нескольких творческих людей.