Статистика:

Search

Т. Л. Левиаш. — Путеводитель. – Петрозаводск, Карелия, 1989

КОМПЛЕКС ЗИМНЕЙ ГОСТИНИЦЫ

Всю территорию центральной монастырской усадьбы можно четко разделить на 4 функциональные зоны: зона прибытия, как предваряющая знакомство с монастырем, где представлены основные типы монастырской застройки (культовые, жилые и хозяйственные здания), гостиничная зона, для которой характерна системность застройки и тор­жественная пышность аллей и рощ, третья зона, жилая и культовая, — ядро центральной монастырской усадьбы, четвертая зона — хозяйственная.

Здесь, в гостиничной зоне, сосредоточивалась основная масса богомольцев. Главной задачей при планировке и застройке этой зоны было внушить людям мысль о боль­шой значимости и популярности Валаамского монастыря». Реализации этой задачи в немалой степени способствовало сооружение парадной трехмаршевой гранитной лестницы, соединяющей комплекс монастырской пристани с гости­ничной зоной, и стелы с именами царственных особ, посетивших монастырь в разное время. Стела из поли­рованного черного камня поставлена на постамент из чистотесаного серого гранита, текст на ней открывается именем императора Петра Великого. Правда, утверждать, что Петр был на Валааме, монахи не решились, по в тексте подчеркивается, что с его именем связано возрождение монастыря в начале XVIII века после столетнего запус­тения.

Напротив стелы находится часовня, освященная во имя иконы богоматери «Знамение». Она была построена по проекту архитектора А. М. Горностаева в 1862 году в честь посещения Валаамского монастыря императором Алек­сандром II. Когда-то на этом месте стояла другая, более скромная часовня. Обветшавшую часовню снесли, когда был задуман парадный гостиничный комплекс, и на ее месте поставили самую богатую на острове и торжест­венную часовню, недаром ее называли «царской». Часовня представляет собой объем, открытый с трех сторон и замк­нутый апсидой с восточной стороны. Четыре колонны, поддерживающие крестовый свод, соединены между собой арками. Вся часовня выполнена из природного камня месторождений Северного Приладожья: стены — из чистотесаного серого мрамора, киот — из полированного чер­ного диабаза, цоколь, пол и ступени — из серого гранита. Шатровая кровля часовни украшена четырьмя вызоло­ченными продольными ребрами, луковичной главкой с зо­лоченым кованым крестом. На западном фасаде часов­ни — золоченый медальон с памятной надписью о посе­щении монастыря Александром II. И архитектурно-кон­структивное, и декоративное решение Знаменской часовни восходят к традициям русской архитектуры XVI века. Часовня — яркий пример постройки в «русском стиле» второй половины XIX века. Пространство вокруг четко организовано: к зданию ведет дорожка из известняковых плит, обрамленная посадками клена, липы, ясеня, неболь­шой холм, явно искусственного происхождения, огражден, вымощен. Аллея туи западной уводит на восток, к зданию Зимней гостиницы. Часовня поставлена на одной оси с цен­тральным входом в гостиницу, и посадки широколиствен­ных деревьев и аллея туи являются связующим звеном между этими зданиями.

Здание Зимней гостиницы было построено в 1854 году по проекту архитектора А. М. Горностаева. Постановле­нием Совета Министров РСФСР оно определено как па­мятник архитектуры республиканского (РСФСР) зна­чения. Строительство Зимней гостиницы было связано с открытием регулярного пароходного сообщения между Петербургом и Валаамом. Первоначально гостиница была рассчитана на 200 номеров. Перед А. М. Горностаевым стояла трудная задача: нужно было построить современ­ное жилое здание и в решении его главного, западного, фасада учесть близость южного фасада внешнего каре монастыря. Зимняя гостиница была поставлена под пря­мым углом к южной линии внешнего каре, в результате образовалась площадь. С лестницы, ведущей от пристани, открывался вид сразу на два здания. Оба здания в XIX веке были двухэтажными с выделением центра, но в вы­боре декоративного оформления и масштабов следовало подчеркнуть подчиненное положение гостиницы, доми­нантой площади должен был оставаться южный фасад монастырских келей со Святыми воротами.

Именно в таком плане и была решена …

Именно в таком плане и была решена Зимняя гостиница. До 1863 года здание не было оштукатурено, но так как чертежей А. М. Горностаева в Советском Союзе нет, то трудно судить, было ли это замыслом архитектора или диктова­лось соображениями экономии средств. В 1874 году по проекту архитектора Г. И. Карпова к Зимней гостинице были пристроены два флигеля. В конце XX века была осуществлена надстройка третьего этажа, тогда же в ком­плексе гостиницы появилось еще одно здание — дере­вянная летняя гостиница, расположенная к северу от Зимней гостиницы на одной оси с ее восточным фасадом. Эти пристройки увеличили вместимость гостиницы еще на 100 номеров.

При надстройке Зимней гостиницы декор западного фасада стал более насыщенным, усилились элементы «рус­ского стиля». Очевидно, автор надстройки связывал ар­хитектурный облик здания со Знаменской часовней. При этом подчиненность западного фасада гостиницы фасаду внешнего каре заметно ослабла.

Гостиничный комплекс окружен сейчас с трех сторон рощей деревьев-интродуцентов: здесь растут широколист­венные породы — ясени, клены, липы, дубы, хвойные де­ревья — лиственницы и сибирские кедровые сосны, кусты сирени. Роща, высаженная в конце XIX века, создает иллюзию замкнутого пространства, приглушая визуаль­ные связи между Знаменской часовней и фасадами Зим­ней гостиницы и внешнего каре монастыря, отделяя мирян от монастырской братии.

Здание Зимней гостиницы в плане представляет собой замкнутый четырехугольник с внутренним двором. Глав­ный фасад обращен на запад, на дорогу, ведущую к мо­настырю, его значение подчеркнуто более насыщенным декоративным оформлением, центральная часть западного фасада дополнительно подчеркнута ризалитом, она завер­шается фигурным фронтоном, в круглом медальоне которо­го помещалось изображение Сергия и Германа, валаам­ских чудотворцев. Особенно декоративно решен главный выход в здание — в виде арки с гирькой. Поэтажное члене­ние выделено на всех фасадах штукатурными тягами, кар­низ сложного профиля украшен «сухариками».

В облике здания Зимней гостиницы явственно про­ступают черты разных архитектурных стилей, что харак­терно для утвердившегося к середине XIX века направ­ления в архитектуре, называемого эклектикой. От клас­сицизма здесь четкая пропорциональность фасадов, пла­нировочного решения, выделение главного фасада и глав­ного входа в здание в центре его. А вот декоративные элементы явно тяготеют к русско-византийским мотивам. В этом и проявляется эклектизм — совмещение в архитек­туре одного здания элементов разных архитектурных сти­лей и эпох.

Здание Зимней гостиницы связано с пристанью пеше­ходными и ездовой дорогами. Богомольцы, приезжавшие в монастырь, поднимались по парадной лестнице, а их багаж доставлялся в повозках по ездовой дороге во внутренний двор. Для проживающих были установлены строгие правила, полностью регламентировавшие быт и распорядок дня.

Именно здесь долгие годы помещался дом-интернат для инвалидов, переведенный на материк в 1984 году. Здесь же в 1940—1941 гг. размещалась школа боцманов с ротой юнг.

… От здания Зимней гостиницы пешеходная дорожка ведет к небольшому одноэтажному зданию, где в прошлом веке и первой половине нынешнего шла бойкая торговля четками, иконами, крестами, бутылочками со «святой во­дой», рекламными проспектами. Это бывшая свечная лавка.

ЯДРО ЦЕНТРАЛЬНОЙ МОНАСТЫРСКОЙ УСАДЬБЫ

В отличие от многих других российских монастырей Валаамский монастырь начал застраиваться в конце XVIII века по единому плану. Формировался комплекс цент­ральной усадьбы монастыря на протяжении конца XVIII — XIX веков. Поэтому постройки ее (исключая Спасо-Преображенский собор) составляют достаточно стройный ансамбль. Центром его, главной вертикальной доминан­той облика всего острова является Спасо-Преображенский собор, вокруг него — корпуса братских келий, по склонам холма раскинулись сады, от построек побежали дороги и аллеи к хозяйственным постройкам и скитам, разбросанным по острову, пролегли мосты через каналы и узкие заливы, на перекрестках дорог ориентирами встали часовни и поклонные кресты. Посадки широко­лиственных и хвойных деревьев влились в естественную флору острова, а на подходе к скитам выстроились в стройные аллеи. Застройка, начатая с холма на берегу Монастырской бухты, охватила весь Валаам и ближайшие острова архипелага. Так к концу XIX века на островах сложился тот архитектурно-ландшафтный комплекс, который стал замечательным примером единства архитектуры и окружающей ее среды.

Как уже отмечалось, композиционный центр застрой­ки — Спасо-Преображенский собор. Своей остроконечной колокольней и пятью шлемовидными главами на круглых барабанах собор господствует над всей территорией ар­хипелага и отлично воспринимается на подходе к Валааму и из Монастырской бухты. Вблизи же он производит несколько иное впечатление: он явно непропорционален по отношению к окружающим его келейным корпусам. Его пестрота, помпезность, богатство декоративного убранства вступают в явное противоречие со стилем остальных зданий монастырского ансамбля и не соответствуют про­поведи монашеского аскетизма. Но тут нужно учесть, что это поздний, третий по счету Спасо-Преображенский монастырский собор.

После  возрождения  монастыря  в  начале  XVIII   века здесь стояла деревянная пятиглавая Спасо-Преображенская  церковь,   в  80-е  годы   XVIII   столетия  на  месте  ее «над  нетленными мощами  основателей   монастыря»  был поставлен каменный Спасо-Преображенский двухэтажный собор, автором которого был настоятель монастыря отец Назарий.   Именно  этот  собор  был   построен в   едином архитектурном   замысле   с   окружающими   постройками, тогда  четко  прослеживалась  строгая  ансамблевость за­стройки ядра монастырской усадьбы. Но к концу XIX века старый собор обветшал, а выросшее богатство и популяр­ность монастыря требовали нового, более вместительного храма, который стал бы воплощением величия и значи­мости  монастыря,  отвечал  бы  новым  вкусам  и  веяниям в архитектуре.

Строительство нового Спасо-Преображенского собора началось в  1887 году по проекту архитектора А. Силина и было завершено академиком архитектуры Н. Д.  Прокофьевым,   выполнившим   расчеты   сводов   и   куполов   и проект декоративного оформления интерьеров, в 1896 го­ду. Собор возводился по преимуществу силами наемных рабочих,    росписи    выполнялись    живописцами    монас­тырской иконописной мастерской под руководством иеро­монаха Луки, в прошлом профессионального художника академического направления.  Собор  представляет собой четырехугольный двухэтажный объем с полукруглой в пла­не апсидой и примыкающей к нему с запада колокольней с   закрытым   крыльцом.   Собор   пятиглавый,   крестовокупольный,  разделен  восемью столбами  на  три  нефа.

Нижняя, зимняя, церковь освящена во имя Сергия и Германа, валаамских чудотворцев, верхняя — во имя Преображения.

Центральный объем собора с северной и южной сторо­ны имеет ризалиты, по длине соответствующие расстоянию между второй и третьей парами внутренних опор. Углы центрального объема срезаны. Все пять круглых бараба­нов собора увенчаны шлемовидными главами, заверша­ющимися шаром с крестом. Колокольня собора много­ярусная. Первый ярус — двухсветный четверик, на нем располагаются уменьшающиеся в размерах ярусы звона, на которых было укреплено 13 колоколов (из них сохра­нился лишь один, самый большой). Колокольня покрыта шатровой кровлей, которая увенчана оригинальной формы главкой на глухом восьмигранном барабане.

Объем собора сильно декорирован, декоративным эф­фектом обладает и сочетание красных кирпичных стен с белыми оштукатуренными архитектурными деталями и элементами, выполненными из черного, красного и се­рого гранита. Горизонтальные тяги сложного профиля про­ходят между первым и вторым этажами собора. Ризалиты завершаются пятигранным уступчатым фронтоном. Вен­чающий карниз украшен «сухариками» и рядом, выло­женным из кирпича, поставленного на ребро. Лучковые окна первого этажа обрамлены белыми оштукатуренными наличниками, окна второго этажа украшены наличниками с сандриками, расположенными на некотором расстоянии от наличников и образующими фризок.

Особенно декоративны окна ризалитов, решенные в виде тройных арок, опирающиеся на фигурные колонки из черного гранита. Справа и слева от этих окон — белые декоративные кресты, выступающие из плоскости кладки стен. Декоративное оформление первого яруса колокольни совпадает с декором ризалитов собора, проемы восьме­риков колокольни решены в виде профилированных арок. Барабаны собора решены в виде аркады.

В верхний храм ведут две лестницы, соединяющиеся в одну широкую парадную гранитную лестницу. Внутрен­нее пространство собора ярко освещено. Свет льется и из высоких перспективных окон, и из проемов централь­ного барабана. Эти проемы разделены узкими простенка­ми, благодаря чему создавалось впечатление, что огром­ный, диаметром более 9 м купол парит над толпой моля­щихся в храме. В нижней части барабана по его перимет­ру проходит галерея с чугунной кованой решеткой кра­сивого рисунка. Все внутреннее пространство собора — стены, своды, столбы — обильно расписано. Всего в верхнем храме 72 картины и 130 изображений святых. Техника живописи Спасо-Преображенского собора редка и ориги­нальна. Росписи выполнены по сухой штукатурке. По­верхности стен, столбов, сводов и арок грунтовались трижды: первый слой грунта гипсовый с добавлением восковой эмульсии, второй слой — известково-гипсовый, третий — гипсовый с добавлением клея. Кроме того, между слоями грунта выполнялась промазка поверхности клеем. Применялся осетровый клей с добавлением меда в ка­честве пластификатора. По этому сложному грунту на­кладывался слой воско-клеевых красок.

Все живописные работы выполнялись монахами и по­слушниками под руководством художников-иеромонахов Алипия (Константинова) и Луки (Богданова) и петер­бургского художника В. Л. Бондарева. Сюжетные компо­зиции преимущественно выполнялись Лукой и его 40 уче­никами, одноконтурные композиции — Алипием и его 10 учениками. При написании сюжетных композиций местные живописцы использовали графический и иллюстративный материал таких художников, как Тициан, Рафаэль, Ал. Иванов, Доре. В соборе было проведено два космети­ческих ремонта интерьеров с поновлением живописи в 1922—1926 гг. и в 1934 году. На красочном слое видны записи, выполненные в масляной технике, по фактуре и цвету отличающиеся от первоначальной живописи. Не­которые композиции были покрыты лаком.

…Спасо-Преображенский    собор    обрамляют    корпуса внутреннего каре. Они были построены в течение 1785— 1801   гг. и  представляют собой П-образную композицию, замкнутую с западной стороны. На западной линии распо­лагались кельи настоятеля монастыря, от них к паперти собора идет дорожка, вымощенная плитами светлого из­вестняка;   на   северной — братская   трапезная   с   кухней и церковью Успения; южная линия состоит из двухэтаж­ных  братских   келий,   замыкает  ее   Никольская   церковь Келейные корпуса внутреннего каре несут на себе яв­ный отпечаток гражданской архитектуры древнего Пскова Массивные стены, скупо прорезанные оконными проемами, декоративное оформление фасадов крайне лаконично. Не­сколько богаче пластика фасадов Никольской церкви. Но церковь эта была упразднена в 1856 году в связи со стро­ительством  одноименной   церкви   в   Никольском   скиту   и утратила свои завершения.

Корпус настоятельских келий отличается большей вы­сотой, красиво очерченной кровлей, а также подчерк­нуто парадным входом с закрытым крыльцом. Здания северной линии внутреннего каре включают группу по­мещений: в центре трапезная, на запад от нее — жилые кельи, рабочая трапезная и кухня с квасными по­гребами, на восток — Успенская церковь, являющаяся подлинным украшением всего комплекса. Самостоятель­ность всех трех групп и помещений подчеркнута отдель­ными входами с южной стороны. Церковь Успения Бого­матери освящена в 1785 году, это одна из первых построек игумена Назария. В сравнении с трапезной и кухней Успенская церковь выделяется повышенной этажностью и богатством декоративного оформления фасадов. Из­вестно, что церковь неоднократно перестраивалась. Уже в 1796 году она была расширена за счет сдвига на восток алтарной части. В 1860 году были пристроены ризалиты у южного и северного входов на паперть церкви. Сущест­вует предположение, что перестройка, предпринятая в 60-х гг. XIX века, была выполнена по проекту академика А. М. Горностаева, осуществлявшего в это время надзор за строительством Водопроводного дома. В XIX веке Успенская церковь была соединена со Спасо-Преображенским собором небольшим одноэтажным зданием, в котором находилась сначала монастырская больница на 6 келий, а позже, когда больница была переведена во внешнее каре, здесь помещалась ризница. Это здание было разоб­рано в связи со строительством нового собора. Трудно с точностью сказать, как выглядела Успенская церковь до перестроек, но в существующем виде она является ярким примером лучших традиций демократического на­правления в «русском» архитектурном стиле середины XIX века.

Церковь одноглавая, луковичная главка покоится на тонком изящном глухом барабане, стены прорезаны тра­диционными для русской архитектуры лопатками, отра­жающими на фасаде внутреннюю планировку здания. Декоративное оформление фасадов сдержанное, но доста­точно пластичное и выразительное.

Если здания внутреннего каре не претерпели значи­тельных перестроек за время своего функционирования в комплексе монастырских построек, то этого нельзя сказать о зданиях внешнего каре.

Строилось внешнее каре более длительное время — с 1801 года по 1838 год и неоднократно перестраивалось. Если внутреннее каре возводилось по проекту игумена Назария, то в строительстве внешнего каре принимали участие многие авторы, в том числе и профессиональные архитекторы. Возведение корпусов внешнего каре нача­лось с южной линии — Святых ворот и надвратной церкви Петра и Павла. В 1809 году она была освящена.

В 1807 году начинается строительство северной линии с больницей и церковью, освященной во имя иконы бого­матери «Живоносный источник». Примерно в это же время начинается строительство восточной и западной линий каре. Церковь Живоносного источника была освящена в 1814 году, а уже в 1835 году начались работы по над­стройке ее вторым этажом, которые были завершены в 1837 году. Новая церковь была освящена в честь Живоначальной Троицы.

В конце XIX века ведутся работы по надстройке корпу­сов внешнего каре: в 1891 году по проекту архитектора А. Силина осуществляется надстройка второго этажа над северо-восточным корпусом, а в 1900 году по проекту архитектора Н. И. Баранкеева начинается возведение третьего этажа над южным корпусом. Таким образом, современный облик здания внешнего каре приобрели только на рубеже XIX и XX веков.

Наружное каре представляет собой в плане замкнутый четырехугольник, состоящий из двух- и трехэтажных кор­пусов. Южная линия каре — прямоугольный в плане трех­этажный объем, в центре которого расположены Святые ворота с церковью Петра и Павла. Она является главной парадной частью комплекса, ее южный фасад обращен к широкой благоустроенной аллее, уходящей к монумен­тальной гранитной лестнице и пристани. Северная ли­ния — прямоугольный в плане двухэтажный объем, в центре которого расположена церковь Живоносного ис­точника и Живоначальной Троицы. В северной линии два сквозных прохода: западный ведет к монастырскому клад­бищу,  восточный — на хозяйственный двор монастыря. Восточная линия — прямоугольный в плане разноэтажный объем, разделенный в центре узорной чугунной оградой сложного рисунка, повторяющей изгиб апсиды Спасо-Прсображенского собора. Решетка была изготовлена «тру­дами валаамской братии», как гласит надпись на ней, в 1894 году. В южной части восточной линии есть арочный проем, выводящий на дорогу к Игуменскому кладбищу. Западная линия состоит из двух разноэтажных корпусов, соединенных Монетными воротами. От них круто под уклон к малой пристани и Покровской часовне ведет «дорога водоносов».

В корпусах внешнего каре располагались, в основном, братские кельи, но были и помещения другого назначения: резная, иконописная, переплетная, сапожная и другие мастерские, рухлядная, хлебопекарня, фотография, канце­лярия и библиотека монастыря.

Планировка келейных корпусов решена по типу ви­зантийских монастырей (как писали монахи): кельи рас­положены по обеим сторонам длинных коридоров и пе­рекрыты крестовыми сводами. Фасады корпусов оштукату­рены и побелены, облик фасадов характеризуется лако­низмом. Они декорированы пилястрами, арочными и килевидными завершениями слуховых окон, карнизом из «сухариков», междуэтажными тягами. В целом внешнее каре небогато декоративными формами, особенно его северная часть.

Несколько выделяется  решение  входа  в так называемые «царские кельи», получившие свое название из-за пребывания в них императоров Александра I и Алексан­дра II. Вход в «царские кельи» решен в виде закрытого крыльца, перекрытого коробовым сводом, основное вни­мание здесь уделено пластической обработке колонн из серого гранита.

Надвратная церковь Петра и Павла над Святыми воротами по своей архитектуре относится к постройкам русского классицизма XVIII века. Традиционная в русском зодчестве разработка Святых ворот с надвратной цер­ковью получила здесь новую трактовку с использованием деталей и форм классицизма. Это хорошо заметно в общей композиции: восьмерик на четверике с симметричным решением, правда, не совсем соблюденным — ось Святых ворот несколько сдвинута на восток.

Южный фасад Святых ворот решен в виде слабо выдвинутого трехчастного портика. Фасады церкви Петра и Павла декорированы пилястрами и полуциркульными нишами, венчающим карнизом сложного профиля, кровля церкви увенчана луковичной главкой на тонком круглом барабане.

По одной оси с церковью Петра и Павла на проти­воположной стороне каре находится церковь Живоносного источника и Живоначальной Троицы. Это была больнич­ная церковь, больница и аптека располагались восточнее. Архитектурное решение этой церкви близко к решению церкви Петра и Павла, но имеет различие в деталях. Общим является объемное решение — восьмерик на четве­рике, общими декоративными элементами — раскреповка фасадов пилястрами, наличие венчающего карниза слож­ного профиля, аналогичность завершения. Но церковь Живоносного источника была крупнее, масштабнее церкви Петра и Павла, четверик ее поднимался над кровлями корпусов северной линии (четверик церкви Петра и Павла как бы «утонул» в корпусах южной линии после надстрой­ки третьего этажа).

К сожалению, эта церковь сильно пострадала во время войны — совершенно утрачены восьмерик и завершения. Это нарушило пропорциональность ансамбля, равновесие его объемов, визуальные связи…

МАЛАЯ ПРИСТАНЬ И ПОКРОВСКАЯ ЧАСОВНЯ

Выйдя из внешнего монастырского двора через Мо­нетные ворота, расположенные в центре западной линии внешнего каре, попадаешь на дорожку, которая сначала лестницей, затем естественным спуском приводит к бе­регу Монастырской бухты. На склоне справа от дороги обращает на себя внимание придорожный памятный знак: восьмиконечный крест, под ним небольшая круглая ниша для «доброхотных подаяний» и надпись о том, что «сей памятный знак был вырублен в скале в 1821 году при игумене Иннокентии». Здесь проходила «дорога во­доносов». С деревянными ведрами на коромыслах ле­том и зимой поднимались монахи по этой дороге, достав­ляя воду в келейные корпуса, мастерские. Выполнять это «послушание» было нелегко, особенно зимой. До­рога утратила свою функцию после прокладки водо­провода к монастырским зданиям в 60-е годы XIX века.

Возле малой пристани на крутом скалистом берегу стоит небольшая деревянная Покровская часовня. По­строена она была в первой четверти XIX века одновремен­но с формированием комплекса монастырской усадьбы. Автором постройки скорее всего был доморощенный зодчий из монашеской среды. Часовня имеет очень мало общего с традиционными для русского севера стройны­ми шатровыми рублеными часовнями, построенными народными мастерами. В ансамбле монастырских построек она служит звеном общей цепи, организует пространство между малой пристанью и садом, раски­нувшимся чуть южнее у подножья 30-метровой скалы, на которой встал монастырский комплекс.

Часовня рублена из бруса, обшита снаружи тесом. В плане имеет форму, близкую к квадрату. С запада к основному объему часовни примыкает открытое крыльцо. Крыльцо с фигурными балясинами перил скрыто дву­скатной металлической кровлей, объем часовни венчает стройный шатер с луковичной главкой и крестом. Шатер скрыт металлической «чешуей», слегка напоминающей по форме осиновый лемех глав северных церквей и ча­совен. Фронтоны часовни и крыльца украшены резными причелинами, окна и двери обрамлены наличниками.

Судьба часовни плачевна: в 1982 году она сгорела; осталось лишь несколько обуглившихся брусьев сруба, слегка обгоревшая главка, да множество металлических пластин чешуи шатра. Погибли от пожара и высаженные за часовней сибирские пихты.

К счастью, до пожара были сделаны обмерные чертежи. Это позволило выполнить проект воссоздания часовни, который был воплощен в 1986 году. …Теперь ча­совня снова украшает берег Монастырской бухты.

От часовни вдоль ограды монастырского сада можно пройти к пристани, от которой мы начали путешествие по Валааму, но вернемся лучше по «дороге водоносов» к монастырским корпусам и, не заходя во двор монастыр­ской усадьбы, пройдем вдоль западной линии наруж­ного каре к воротам старого монастырского кладбища.

СТАРОЕ МОНАСТЫРСКОЕ КЛАДБИЩЕ

Старое монастырское кладбище примыкает к север­ной линии внешнего каре, оно появилось в XVIII веке и было закрыто в конце XIX века.

Кладбище занимает небольшую площадь, по форме — правильный четырехугольник. Территорию кладбища открывают ворота на южной и восточной сторонах. Воро­та представляют собой перекинутую над дорожкой кир­пичную арку с деревянной главкой, крытой лемехом. Ограда и створки ворот с резными завершениями выпол­нены из штакетника. Ограда крепится к массивным кир­пичным столбам с металлическим четырехскатным покрытием. По углам и в середине западного пряла ограды — круглые кирпичные оштукатуренные башни. Они перекры­ты куполами по деревянным кружалам и увенчаны высо­кими шпилями. Шпили угловых башен завершены фигу­рой трубящего ангела, башня западного прясла имеет завершение в виде солнца.

Работы по реставрации ограды и башен старого монастыр­ского кладбища проводятся силами Сортавальского ремонтно-строительного управления. Завершена первая очередь работ — по сохранившейся иконографии восстановлена штакетная ограда: отреставрирована кладка ворот, столбов и башен; окрытие башен, когда-то выполненное из кровельной стали, заме­нено более долговечным — медным; восстановлены фигуры анге­лов и «солнце» средней башни. Предстоит вторая очередь работ — благоустройство и музеефикацня территории.

На кладбище захоронения монашеской братии — черные скромные надгробные плиты со скупыми надпи­сями. Выделяются два захоронения в северной части кладбища. Одно из них находится вблизи северного прясла ограды — могила богатой петербургской купчи­хи Тюменевой. На ее деньги в монастыре было построе­но несколько часовен, украшены храмы. Именно за щед­рые вклады в монастырскую казну удостоилась она чести упокоиться среди монастырской братии. Второе приме­чательное захоронение — в углу, у северо-восточной баш­ни, в стороне от прочих захоронений, скрыто плотной живой изгородью из кустов сирени. Надгробие из бело­го каррарского мрамора, на нем имя — Камилла Дженари. Невольно возникают вопросы. Итальянка? Католич­ка? Да. Это мать жены архитектора А. М. Горностаева, активно работавшего на Валааме в 50—60-е годы XIX века.

Планировочно территория кладбища делится на две неравные части: монашеские захоронения находятся в западной части, в восточную ведет широкий пандус — она расположена на повышении рельефа. Разделяет обе части кладбища туннель, перекрытый кирпичными сво­дами, по которому проложены трубы, подающие воду из Водопроводного дома к келейным корпусам монас­тыря. В стенах туннеля окна с полуциркульным завер­шением.

Территорию кладбища украшают разнообразные дре­весные посадки: лиственницы, клены. Посадки разме­шены у ограды кладбища, что оставляет свободной территорию захоронений…

ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ЗОНА МОНАСТЫРЯ

Жизнь   монастыря   неотделима   от   его   хозяйственной деятельности. Издавна Валаамский монастырь был круп­ным собственником, сначала феодалом, позже, в XIX ве­ке, в некоторой степени капиталистом. Характерной чер­той  капиталистического  уклада   было   широкое   примене­ние  наемного труда.  Хозяйство  по-прежнему оставалось почти    натуральным,    здесь    не    было    характернейшей черты     капиталистического     хозяйства — расширенного воспроизводства.   Монастырь  вел   оживленную  торговлю с населенными пунктами  Приладожья,  монахи  вывозили свои  товары   на   ярмарки   в   Тихвин   и   Сердоболь,   вели как розничную, так и оптовую торговлю. В розницу тор­говали иконами, крестиками, глиняной посудой, четками, бутылочками   со   «святой   водой»  <…>.   Оптом   продавали   лес,   строительный   камень. Особенно   бурно   хозяйство   монастыря   развивалось   во второй   половине   XIX   века — при   игумене   Дамаскине. Интересно   сравнить,   как   по-разному  оценивали   хо­зяйство   монастыря   два   человека,   побывавшие   на   Ва­лааме с небольшим временным интервалом.

Василий Иванович Немирович-Данченко был на ост­рове в 1892 году. Он прибыл на Валаам по приглаше­нию настоятеля монастыря и в книге очерков «Крестьян­ское царство» дал яркую картину монастырской жизни. Ему монастырское хозяйство понравилось чрезвычайно. Работавшую в монастыре паровую машину он называет «сердцем монастыря», в монастырских заводиках и мастерских писатель увидел современные промышленные предприятия с совершенной организацией труда.

А вот Михаил Новорусский, бывший народоволец, проходивший по одному делу с Александром Ульяновым, посетив монастырь в 1902 году, воспринял монастырское хозяйство иначе. В своей книге «Душеспасительное хозяйство» он сравнивает монастырскую паровую ма­шину с голодной усталой клячей, говорит, что там, где работает такая масса заводиков и мастерских, наверняка нет ни одного стоящего. Труд монахов он назы­вает тяжким, подневольным, лишающим всякой инициа­тивы, почти рабским трудом. И действительно, большин­ство валаамских заводов и мастерских работало по ме­ре надобности, а доход, получаемый монастырем от своего хозяйства, не шел ни в какое сравнение с суммами, полу­чаемыми от богомольцев.

Как уже отмечалось, в монастырском хозяйстве ши­роко применялся наемный труд. Специально для раз­мещения этой категории насельников монастыря был построен так называемый Работный дом. Планировочно он поставлен на одной линии с Зимней гостиницей и от­делен от нее территорией аптекарского сада и приле­гающего к гостинице с севера парка.

Здание Работного дома построено в 1878—1881 г.г. Автор проекта неизвестен. В доме размещалось жилье для наемных рабочих (западное крыло), трапезная и рухольная для рабочих, конюшня, помещение для хранения экипажей и пожарного инструмента, тележная и другие мастерские. Теплая конюшня с сеновалом была рассчи­тана на содержание около 100 лошадей. Возведен Ра­ботный дом силами наемных рабочих.

С центральным монастырским ансамблем Работный дом связан планировочно и визуально. В плане он пред­ставляет собой каре, образованное объемами корпусов разной этажности и назначения. В центре внутреннего двора устроен колодец.

Западный корпус двухэтажный, с мезонином в цент­ральной части и подвалом. Вход в корпус решен в виде закрытого крыльца.

Восточный корпус двухэтажный. Снаружи, с восточ­ной стороны, есть взвоз на второй этаж. Северный и южный корпуса двухэтажные. Во внутренний двор с западной, южной и северной сторон ведут ворота, четвертые ворота, на западном фасаде,— заложены. Междуэтажные перекрытия в доме сводчатые, плани­ровка в жилом западном корпусе традиционная для монастыря — коридорная.

Декор фасадов Работного дома скромен: пилястры на северном, южном и западном фасадах, ризалит в цент­ральной части западного корпуса, горизонтальные междуэтажные тяги, карниз из «сухариков». Наиболее декоративная деталь — фронтон центральной части за­падного корпуса с тремя полуциркульными окнами, окруженными   раскрепованными   арками,   над   которыми выполнена кладка в виде «розы».

Работный дом сложен из кирпича валаамского производства, кладка выполнена под расшивку, цоколь — из серого приладожского гранита.

В архитектуре Работного дома ярко выделены две функции этого здания — жилая и производственная. В декоративном оформлении явно видны черты «рус­ского стиля».

Напротив работного дома находятся Водопроводный дом или, как его еще называли, машинный дом. Это интересный пример валаамского инженерного сооружения. Его функциональное назначение — дать воду в жилые и хозяйственные здания, обеспечить работу стан­ков и механизмов. Водопроводный дом соединен с Монастырской бухтой наклонным туннелем, перекрытым кирпичными сводами. Туннель спускается по крутому склону к небольшому зданию насосной, стоящему на са­мом берегу бухты. В насосной вырыт колодец глубиной около 5 м. Здесь стояли насосы, приводимые в движение паровой машиной, которые поднимали воду с пятиметро­вой глубины и подавали ее по трубам, уложенным в тун­неле, и стоякам здания в мезонин, в распределитель­ные баки (их было три: два рабочих и один резервный).  Из баков вода самотеком по принципу сообщающихся сосудов подавалась в корпуса жилой зоны, к Зимней гостинице, в Работный дом. Паровая машина была установлена в цокольном этаже Водопроводного дома, ее подарил монастырю один из его почитателей, пе­тербургский купец.

Водопроводный дом был заложен в 1860 году по проекту архитектора Горностаева и завершен в 1864 году.  В 1890—1911 гг. к зданию были пристроены с северной стороны помещения котельной и мастерских.

Водопроводный дом представляет собой прямоуголь­ный в плане объем с ризалитом в центральной части западного фасада. Центральная часть Водопроводного дома четырехэтажная, боковые — трехэтажные. Плани­ровочное решение каждого этажа симметрично относи­тельно поперечной оси. Здание делилось функционально по этажам: цокольный этаж — кузница, бани и прачеч­ная; первый этаж — производственные мастерские: сле­сарная, столярная, литейный и лесопильный заводы; второй этаж — тоже производственные мастерские: резная,   позолотная,   шлифовальная;   в   мезонине   размеща­лись водоразборные баки.

Зданию присущи монументальность и вместе с тем простота и лаконизм архитектурных форм. Акцентирова­на мощная цокольная часть здания, выложенная из крупных блоков чистотесаного серого гранита. Боковые объемы объединены декоративным бегунковым поясом, расположенным между первым и вторым этажами. Центральная часть имеет более развитое декоративное убранство, постепенно усложняющееся снизу вверх. С. каждым этажом большую насыщенность приобретает обработка оконных проемов, обрамленных киотами слож­ного профиля. Стены увенчаны развитым многоярусным карнизом с «сухариками» по всему периметру здания. К сожалению, замысел Горностаева был сильно иска­жен поздними пристройками, значительным изменениям подвергся восточный фасад. Здание сильно пострадало во время войны 1939—1940 гг. В результате прямого по­падания снарядов сгорела кровля, обрушилась часть сво­дов, в стенах здания появились опасные трещины.

…Замыкает хозяйственную зону центральной усадьбы монастыря ряд производственных зданий, расположен­ных между Работным домом и Водопроводным домом. Это примыкающие к Водопроводному дому бывшие каретные сараи, искаженные поздними перестройками, здание быв­шей столярной мастерской (теперь поселковая пекарня), два деревянных сарая. Все эти здания были построены на рубеже XIX и XX веков. Между водопроводным до­мом и старым монастырским кладбищем, почти примы­кая к северному пряслу его ограды, стоит еще одно произ­водственное здание, построенное в конце XIX века. Это бывшая главная монастырская кузница. Небольшое кирпичное одноэтажное здание с красивым флюгером на крыше, удачно поставленное на рельефе, сейчас служит дизельной электростанцией поселка Валаам.

К НИКОЛЬСКОМУ СКИТУ

Дорога, огибающая с севера хозяйственную зону, слу­жит связующим звеном между двумя крупными монастыр­скими ансамблями: центральной усадьбой Валаамского монастыря и одним из его скитов — Никольским. Проложена она была в конце XVIII века и является состав­ной частью архитектурно-ландшафтного комплекса. До­рога идет сначала по острову Валаам, а затем по дере­вянным мостам, перекинутым через узкие ладожские проливы, выводит на один из островов архипелага, Никольский, получивший свое название по наименованию построенного здесь скита. В пределах острова Валаам это продолжение хозяйственной зоны монастыря. На том месте, где сейчас вы найдете огромные металлические емкости с дизельным топливом для поселковой электро­станции и деревянные сарайчики для лодок местных жи­телей, был когда-то монастырский док. Сюда заводили суда для ремонта. Далее стояли два небольших заводи­ка: смоляной и кожевенный, а также две обжиговые пе­чи, где из мраморной крошки, доставляемой из Север­ного Приладожья, получали известь.

Кожевенный завод, небольшое деревянное здание слева от дороги, в 50-е годы нашего века был приспособлен под жилье. Расположенное напротив здание бывшего смоляного за­вода реконструировано…

Дальше дорога уходит с острова Валаам и идет по живописным маленьким островам с «бараньими лба­ми». Вдоль дороги посадки пихты и лиственницы чередуются с естественной флорой острова. Все это создает определенный настрой, готовит к восприятию скитского комплекса.

Итак, мы на острове Никольском, небольшом остро­ве у северной оконечности Монастырской бухты. Перед нами открывается простор Ладожского озера. На го­ризонте северный шхерный район Ладоги, самый живо­писный на всем побережье.

Остров Никольский был освоен монахами еще в XVIII веке, тогда он назывался Крестовым. Здесь стояли ры­бацкие избы и деревянный поклонный крест (отсюда и название острова). Позже крест заменила деревян­ная часовня, освященная во имя Славного в морях покро­вителя, святителя и чудотворца Николая. В 1809 году вместо деревянной была поставлена каменная часовня с тем же названием. И только после постройки камен­ной Никольской церкви остров получил свое нынешнее название.

В Никольском скиту обитало около 12 человек мо­нашеской братин. Они занимались рыбной ловлей, осу­ществляли таможенный досмотр, преграждая путь на Валаам «грешному куреву» и спиртным напиткам.

Природный ландшафт острова четко организован: подпорные стенки создали террасы, завезенный на них грунт позволил высадить кусты сирени, пихты и клена, заложить небольшой яблоневый сад и огороды.

Сейчас исторический облик южной части острова искажен чуждыми постройками, перенесенными сюда из других районов архипелага в 50-е годы нашего века. Здесь планируется ра­бота по благоустройству территории острова и переносу этих построек на их исконные места.

В южной части острова — пристань, куда приставали суда с богомольцами, возле нее гранитный поклонный крест с каноническими изображениями, напоминающи­ми о «страстях господних», и надписью о том, что «сей крест поставлен на Никольском острове усердием настоя­теля монастыря игумена Дамаскина с братнею» в 1863 го­ду. Рядом небольшое деревянное здание таможни. Жила братия Никольского скита в двухэтажном каменном ке­лейном корпусе, построенном по проекту А. М. Горностаева в 1858 году. Сначала келейный корпус стоял неоштукатуренным, кладка из местного кирпича была сложена под расшивку, оштукатурили и побелили его в 1886 году.

…Келейный корпус представляет собой прямоугольный в плане объем, симметричный относительно поперечной оси. С западной стороны к нему примыкает закрытое крыльцо, освещенное парными окнами, а с восточной располагается та часть здания, в которой размещались сантехнические службы корпуса. В подвале находилась баня для братии и хозяйственные помещения. Первый и второй этажи имеют традиционную коридорную систему планировки. Здесь размещались братские кельи, а на вто­ром этаже в северном крыле — домовая церковь во имя  Иоанна Дамаскина.

Кельи перекрыты цилиндрическими сводами. Корпус имеет двускатную кровлю, пространство чердака освеще­но четырьмя слуховыми окнами с резными причелинами. Вход в корпус украшен профилированными гранит­ными колонками, при входе — декоративная висячая гирька. Более других насыщен декоративными элемен­тами западный фасад. Его плоскость оживляют угло­вые пилястры, спаренные лопатки, над окнами первого этажа проходит поясок из двух рядов треугольников, над окнами второго этажа — поребрик. Торцы здания разделены тремя лопатками, соответствующими плани­ровочной структуре здания. Оконные проемы в верхней части имеют лучковые очертания.

Келейный корпус Никольского скита, как многие другие здания на Валааме, является примером построй­ки «в русском стиле». Но что же представляет собой этот стиль? Как он родился и развивался? Попробуем разобраться в этом, совершив небольшой экскурс в историю архитектуры XIX века.

Развитие европейской и русской архитектуры первой половины XIX века характеризуется постепенным отхо­дом от классицизма в сторону ретроспективизма и эклек­тики. Еще недавно ретроспективно-эклектическая архи­тектура XIX века воспринималась лишь негативно. На первый план выдвигалось явное несоответствие функцио­нальных и конструктивных ее элементов с одной стороны и эклектического, сугубо декоративного облика соору­жений — с другой. Однако архитектура эта составляет неотъемлемое звено общего исторического процесса раз­вития культуры, возникновение ее было определено социальными, идеологическими и другими объективными причинами.

Эклектизм в архитектуре был порожден распадом классицизма, как стиля и метода архитектурного твор­чества, переставшего удовлетворять новым жизненным требованиям. Планировочные решения, предлагаемые классицизмом, не соответствовали новому обществен­ному содержанию, новым функциям. Классицизм ограни­чивал использование новых строительных материалов, не давал возможности выявить в полной мере националь­ный характер архитектуры. Все это привело к стремле­нию выработать иные формы, исходящие из новых тре­бований, предъявляемых к архитектуре, и из национальных  художественных традиций.

В архитектуре середины XIX века можно выделить два направления: первое заключается в более или менее удачном воспроизведении снаружи и отчасти внутри здания композиционно-декоративных форм какого-либо одного исторического стиля — это ретроспективизм; вто­рое направление сводилось к использованию в декора­тивном убранстве здания мотивов различных стилей — это смешение стилей и называется эклектизмом.

Ретроспективизм и эклектика широко распространи­лись в России вследствие целого ряда причин. Наибо­лее существенное значение имело то, что они позволяли применять более гибкие и разнообразные композицион­ные решения при проектировании нового типа зданий, вызванных к жизни капиталистическими условиями раз­вития (вокзалы, заводские корпуса, рынки, банки и т. д.). В культовой архитектуре, наиболее консервативной области, ретроспективизм и эклектика позволили в рам­ках традиционных форм использовать новые конструк­тивные решения и новую технологию. В этом смысле поворот к эклектике явился как бы реакцией на догма­тические принципы классицизма, на утвердившиеся ка­ноны планов сооружений.

Развитие русской архитектуры периода эклектики и ретроспективизма может быть разделено на три этапа: первый — с 1830 г. до 60-х гг. XIX века, период реформ, когда Россия встала на путь капиталистического разви­тия; второй — с 60-х до 90-х гг. XIX века — время промышленного подъема; третий — с 1890 г. до Октябрь­ской революции.

Первый   период   носил   переходный   характер.   В   это время работали архитекторы, воспитанные в класси­ческой школе, и их произведения носят компромиссный характер, черты эклектизма проявляются еще не в пол­ной мере. Наиболее яркими представителями этого периода являются архитекторы А. А. Монферран (строитель Исаакиевского собора в Ленинграде) и А. И. Штакеншнейдер. Наряду с западными стилями в 30—40-е гг. архитекторы обращаются к мотивам древнерусского зодчества. Однако восприятие архитек­туры Древней Руси было поверхностным, носило чисто внешний характер. Ведущим архитектором этого направ­ления был К. А. Тон, создатель официального стиля в культовой архитектуре XIX века.

Второй этап архитектуры эклектизма дает пеструю картину сочетания самых разных стилистических воздей­ствий. Классические традиции гаснут совсем, и в убран­стве фасадов и интерьеров окончательно берут верх различные смешанные псевдостили, утрачивается ансамблевость в застройке.

На третьем этапе на общем ретроспективно-эклекти­ческом фоне архитектуры возникают новые течения — модерн и неоклассицизм. Характерной для русского модерна была тенденция к смешению его с исторически­ми стилями, в частности, с древнерусским (Ярославский вокзал в Москве). В Петербурге в это время распростра­нились разного рода вариации на темы так называемого скандинавского модерна.

В рамках нашей темы нам наиболее интересен пер­вый и второй этапы развития ретроспективизма и эклекти­ки, связанные с именами К. Тона и А. Горностаева.

В 1838 году в Академии художеств был зачитан указ Николая I: «Государь император повелеть соизволил, да­бы при составлении проектов церквей сохранить вкус древневизантийского зодчества, руководствоваться чер­тежами К. Тона». Тоном был разработан целый альбом типовых проектов пятиглавых крестовокупольных хра­мов, в которых он смешивал поверхностно воспринятую архитектуру Руси XVII века с византийской архи­тектурой. В противовес Тону А. М. Горностаев стал основоположником демократического направления в рам­ках «русского стиля» в архитектуре середины и второй половины XIX века. Он стремился воплотить в своих постройках лучшие традиции русского зодчества XV— XVII веков.

А. М. Горностаев родился в 1808 году. Он не получил систематического образования, но страстная тяга к архи­тектурному творчеству повела его в десятилетнее путе­шествие по России и Европе. В этом путешествии он изучает творчество великих мастеров, делает множество зарисовок. По возвращении из Европы в 1838 году он представляет в Академию художеств обмеры и проект реставрации форума Помпеи, за что получает звание академика архитектуры. В 1839 году он участвует в вос­становлении пострадавшего от пожара Зимнего дворца, вместе с архитектором А. Брюлловым строит здание Михайловского театра (ныне Ленинградский Малый академический оперный театр), строит часовню у Гости­ного двора и подворье Троицко-Сергиевского Монасты­ря в Петербурге. В Сергиевской пустыни под Петербургом он строит церковь, кельи, Святые ворота. Очень интере­сен построенный по проекту Горностаева православ­ный храм в г. Гельсингфорсе. Наряду с культовыми постройками Горностаев проектирует много жилых до­мов для Петербурга, Минска, Чернигова.

По рекомендации настоятеля Сергиевской пустыни о. Игнатия игумен Валаамского монастыря отец Дамаскин в 1840 году приглашает А. М. Горностаева на Валаам. Здесь, на острове, наиболее ярко проявился талант Горностаева. Он создал тип построек «весьма изящных, вполне проникнутых духом русской архитекту­ры и открыл для последующих архитекторов путь к даль­нейшей разработке стиля, служащего прямым продол­жением русского зодчества допетровских времен» (В В.Стасов).

Никольская церковь была построена по проекту А М. Горностаева в 1853 году. Строили ее, как и келей­ный корпус скита, в основном наемные рабочие, ошту­катурена она была одновременно с келейным корпусом в 1866 году артелью ярославских штукатуров.

Церковь поставлена на вершине небольшого холма.  Чтобы подчеркнуть доминирующее положение церкви, организующей значительное водное пространство Ладож­ского озера, на естественное основание была сделана отсыпка гравия, битого кирпича, песка, а фундамент церкви был решен в виде массивной сводчатой плиты, опирающейся на столбы. С западной и восточной сто­рон хорошо видна система сводов, сложенных из постелистого бута с расшивкой швов.

Церковь представляет собой двухъярусный объем, к которому с востока примыкает пятигранная одноярус­ная апсида, а с запада — четырехгранный объем при­твора с небольшой звонницей над ним.

Первый ярус церкви — четырехгранник со скошенными углами; второй — восьмерик. Система «восьмерик на чет­верике» весьма характерна для русского зодчества и здесь налицо творческая переработка традиционных решений в соответствии с новым уровнем эстетических и функциональных требований. Завершается церковь восьмигранным шатром с главкой. Звонница перекры­та цилиндрическим сводом и завершена килевидной крышей.

Первый ярус церкви имеет скромное декоративное оформление. Основное внимание архитектор уделил здесь проработке скошенных углов и их килевидному завершению. Все окна первого яруса решены как пер­спективные без наличников. Над окнами выложены круглые ниши, в которых крепились иконы.

Второй ярус имеет более насыщенное декоративное оформление. Стороны восьмерика, ориентированные по сторонам света, решены в виде двойных арочных окон, завершенных общим килевидным наличником. Налич­ник украшен поставленными на ребро кирпичами и опи­рается на фигурные колонки. Декоративные детали на­личников и колонки были обшиты рольным свинцом, замененным при реставрации листовой медью. Остальные грани восьмерика имеют филенчатую обработку и за­вершаются двумя спаренными килевидными кокош­никами.

Шатер церкви был сложен из кирпича и окрыт кровельным железом; при реставрации железное окрытие шатра заменено листовой медью. Шатер украшен продольными ребрами, идущими от углов восьмерика к вершине. На сторонах шатра, соответствующих киле­видным кокошникам восьмерика, расположены схожие по очертанию раскрепованные кокошники. Горизон­тальная тяга с тремя арочками под ней делит каждую грань шатра на две части. Кровля шатра из прямоуголь­ных листов, уложенных горизонтальными рядами, сама по себе обладает декоративным эффектом. Металли­ческая луковичная главка церкви расчленена восемью ребрами, соответствующими граням шатра, и поясом из металлических кругов. Венчает главу шар и крест. Главка и ее завершения были вызолочены. В процес­се реставрации позолота возобновлена.

Внутреннее пространство церкви, несмотря на не­большой размер, кажется значительным из-за обилия света. Стены и шатер расписаны монастырскими живо­писцами в той же технике, что и Спасо-Преображенскнй собор. Основной мотив росписей — житие Николая Чудотворца.

Никольскую церковь по праву можно считать одним из самых замечательных сооружений на острове Валаам и выдающимся произведением в творчестве Горностаева. Она является одной из этапных построек архитектуры «русского стиля» середины XIX века, заслужившей вы­сокую оценку русского критика В. В. Стасова…

ИГУМЕНСКОЕ  КЛАДБИЩЕ

Чтобы пройти к Игуменскому кладбищу с Никольского острова, необходимо вернуться той же дорогой к цент­ральной усадьбе монастыря. Обогнем с востока хозяйст­венную зону и выйдем к ограде Аптекарского сада. Он назван так, потому что кроме плодовых деревьев и ягод­ных кустарников здесь выращивались и лекарственные травы.

Если вы попали на Валаам летом или ранней осенью, ваше внимание непременно привлекут крупные листья и высокие стебли загадочного растения, возвышающего­ся у северной ограды сада. Это сахалинская гречиха или гречиха Вереха. Монахи выращивали ее как деко­ративное растение — безусловно, в условиях острова она не плодоносит. Всего садов в центральной усадьбе монастыря три, кроме того, сады закладывались в каж­дом монастырском скиту. Плодовые деревья (яблони самых различных сортов, груши, японская вишня, сли­вы), ягодные кустарники, парниковое хозяйство (здесь выращивали огурцы, помидоры, дыни и арбузы) — все это приносило монастырю немалый доход и способ­ствовало распространению популярности монастыря. Монастырь вел активную переписку с видными русскими ботаниками и садоводами, получая саженцы плодовых деревьев из Петербургского ботанического сада. Были среди братин и энтузиасты-садоводы, среди которых наибольшей славой пользовался бывший аптекарь из Гатчины отец Ннканор. Он сумел на одной яблоне вырастить плоды десяти разных видов. Удивительно, как стремление братии «отрешиться от мира» могло сочетать­ся с желанием привнести в него весь тот опыт и знания, что были накоплены в мирской жизни. Под монашески­ми рясами бились живые сердца и ничто не могло убить в них радости, горячего желания видеть плоды своего груда. А чтобы вырастить на острове сады, труд требо­вался немалый.

Для закладки садов выбирались защищенные от северных ветров лесом или стенами зданий площадки, южные склоны скалистых берегов тихих ладожских за­ливов. На склоне устраивали террасы, укрепляя их подпорными стенками. На землю укладывали хворост, пересыпая его щебнем, добавляя золу. Метровый слой хвороста прижимали камнями, чтобы не унес ветер и та­лые воды, и оставляли на 2—3 года. Хворост перегнивал, создавая подготовительный слой, а затем поверх него насыпалась земля, слоем до метра толщиной. Для этого землю привозили из низин на острове, где естествен­ный почвенный слой был достаточно мощным. На таких искусственно созданных почвах и высаживали монахи саженцы плодовых деревьев, ягодных кустарников, закладывали огороды. За саженцами любовно ухажи­вали, защищали стволы соломенными матами от зимних морозов, умело выбирали материал для прививок, чтобы вырастить стойкие к весенним заморозкам сорта.

В каждом саду непременно устраивали пруд для поливки. Плоды валаамских садов и огородов не раз экспонировались на российских и международных выставках, удостаивались медалей и дипломов.

Как отмечается в книге «Валаамский монастырь и его подвижники», созданной «иждивением Валаамского мо­настыря», на острове выращивали арбузы весом до 8 кг, дыни — весом до 3 кг, а тыквы иной раз тянули на 2 пу­да (32 кг). Ежегодно снимали урожай яблок до 22 тонн. Груши же и сливы, хотя и были очень плодовиты на острове, вызревали далеко не каждый год. Из овощных культур выращивали картофель, морковь, капусту, лук, огурцы, горох. Злаковых культур высеивали совсем не­много, урожаи их на Валааме были небогаты: сеяли рожь, овес, ячмень.

На техногенных почвах росли не только сады, но и аллеи и рощи широколиственных и хвойных деревьев, необычных для этих широт. Аллеи стройных пихт, могу­чих лиственниц, светлых ясеней, узорчатых кленов встречают путников на подходе к скитам, соединяют в единый комплекс разбросанные по острову мона­шеские постройки, придают ансамблевость комплексу Рощи из дуба, кедра, липы и тополя были высажены так, чтобы они не скрывали фасады зданий, не препят­ствовали их обзору. Искусственные посадки обогатили естественную природу острова, внесли в нее новые крас­ки, превратили Валаам в своеобразный лесопарк.

От центральной усадьбы монастыря к Игуменскому кладбищу ведет одна из самых живописных дорог на Валааме. Начинается она как аллея сибирской пихты Деревья высажены часто, у каждого дерева в молодом возрасте была подрезана и расщеплена вершина Это вызвало разделение ствола на 2 — 3, а иногда и на 4 вет­ви, что сильно увеличило густоту аллеи, сделало ее хорошей защитой от ветров для лежащих с юга полей и огородов. В аллее было 370 деревьев, сохранилось 242 дерева в возрасте около 100 лет  - к сожалению, пихты сильно подвержены ветровому повалу.

В последние годы в аллее сделаны подсадки молодых деревьев, но это не решило проблемы ее восстановления, рядом со взрослыми могучими пихтами молодые деревца приживают­ся плохо. Может быть, нужна подсадка взрослых деревьев. Над этим еще предстоит работать лесоводам.

Продолжением пихтовой аллеи служит аллея листвен­ницы европейской. В аллее 244 дерева того же возраста, что и пихты. Кружево крон, сквозь которое пробиваются синева неба и яркие солнечные лучи, создает торжест­венно-приподнятое настроение — оно должно было возникать у монастырской братии на пути к месту вечного упокоения. В конце лиственничной аллеи, как раз напро­тив кладбищенских ворот, во второй половине XIX века был заложен питомник дуба черешчатого. Когда-то молодые дубы из этого питомника использовались для создания аллей и рощ в разных районах острова. Теперь дубы в питомнике выросли, создали самостоя­тельную дубовую рощу в 238 стволов.

Комплекс Игуменского кладбища был заложен в версте от монастыря в 1876 году. Чувствуя прибли­жение конца жизненного пути, отец Дамаскин решил заложить новое кладбище, первым захоронением на ко­тором должно было стать его собственное. Место для закладки нового кладбища было выбрано неслучайно. Здесь, отойдя от настоятельских дел, в отшельническом уединении жил отец Назарий. В память об этом был установлен гранитный поклонный крест. На территории будущего кладбища, расчищенной от мелколесья, были высажены деревья-интродуценты: пихты — 436 штук, лиственницы— 102, 9 сибирских кедровых сосен, 19 кле­нов, 6 ясеней, 68 дубов, 26 вязов, 6 кустарников туи, де­коративные кустарники — жасмин, жимолость, шиповник. Территория кладбища была обнесена деревянной оградой: рисунок ее штакетника повторял рисунок ограды старо­го монашеского кладбища.

От ворот с мощными гранитными столбами в глубь кладбища ведет дорога с небольшим, но заметным подъемом. На искусственно отсыпанном холме — компо­зиционный центр Игуменского кладбища — церковь Пре­подобных отцов в посте и молитвах просиявших и отдель­но стоящая колокольня. Траурный кортеж проходил по этой дороге к церкви, где и свершался последний обряд над усопшим. Как ни странно, кладбищенская церковь по своему архитектурному облику скорее напоминает парковый павильон, а не культовое сооружение. Оно представляет собой прямоугольный в плане объем, к которому с восточной стороны примыкает полукруглая алтарная апсида, а с западной — такой же полукруглый объем притвора с закрытым крыльцом. Основной объем церкви перекрыт сомкнутым сводом с нечеткой шелыгой, апсида  и  притвор,  имеющие  меньшую  высоту,  перекры­ты конхами.

Учитывая, что церковь кладбищенская, декор ее фасадов можно назвать насыщенным. По верху всех объемов проходит карниз из «сухариков» и поребрик. Плоскости стен обработаны филенками. Раскреповки в виде небольших выступов кладки расчленяют объем церкви по вертикали. Полуциркульные окна, освещаю­щие церковь с севера и с юга, объединены раскрепованной аркой. Дополнительным элементом пластической обработки фасадов церкви служат глухие полуциркуль­ные ниши.

…В одном стиле с церковью решена и отдельно стоящая колокольня, выполнявшая также функцию проездных ворот, ведущих на территорию, отведенную для братских захоронений (чугунные кованые створки ворот, к сожале­нию, утрачены).

Колокольня представляет собой перекры­тую над дорогой арку, к наружным стенам которой примыкают полукруглые объемы, доходящие до середины ее высоты. В каждом из них находится полукруглое по­мещение, а в западном объеме устроена и винтовая лест­ница, ведущая на ярус звона. Цилиндрический свод звон­ницы опирается на прямоугольную площадку. Покрытие над ярусом звона выполнено по деревянным кружалам. Венчает кровлю небольшая главка с крестом.

Декор фасадов колокольни достаточно насыщенный: такой же, как на церкви,карниз из «сухариков» и поребри­ка проходит по верху всех объемов; плоскости полукруг­лых объемов декорированы неглубокими нишами и узки­ми арочными перспективными проемами, на северном и южном фасадах колокольни выполнены заглублен­ные в кладку четырехконечные кресты. Ярус звона ограж­ден кованой чугунной решеткой сложного рисунка. Здесь было установлено 9 небольших колоколов, укреп­ленных таким образом, что они звенели при малейшем дуновении ветра так, что над кладбищем почти всегда стоял мелодичный перезвон. Церковь и колокольня на Игуменском кладбище — характерный пример построек второй половины XIX века в так называемом «рациональ­ном кирпичном стиле».

…Планировочно территория Игуменского кладбища де­лится на две неравные части: на холме, укрепленном с востока и запада подпорными стенками с оградой, возле церковного алтаря располагаются захоронения настоя­телей Валаамского монастыря (поэтому кладбище и на­зывается Игуменским), а за восточной подпорной стеной похоронена прочая монастырская братия — монахи, послушники, а также миряне, удостоившиеся чести быть погребенными на монастырском кладбище (естественно, за солидные вклады в монастырскую казну). Таким обра­зом, даже после смерти, невзирая на проповедь ра­венства всех людей перед богом, сохранялось и даже подчеркивалось различие между игуменом и рядовым монахом. Разница эта подчеркнута и характером надгробий. Над могилами монахов, как и на старом монастырском кладбище,— плиты из черного полирован­ного камня, над могилами послушников — обыкновенные гладкие булыжники с крайне лаконичной надписью. Над некоторыми захоронениями послушников можно увидеть вполне светские памятники и кресты — за особую плату родственникам разрешалось поставить над моги­лой памятник.

…Но вернемся к захоронениям настоятелей Валаамско­го монастыря. Как уже отмечалось, они занимают почет­ное место возле церкви. Первое — захоронение отца Дамаскина с северной стороны алтарной апсиды. По другую сторону от алтаря могила его преемника, настоятеля Ионафана II. Далее в хронологическом порядке в ряд идут захоронения других настоятелей. Замыкает ряд мо­гила настоятеля отца Павлина, это был последний настоятель обители, скончавшийся на Валааме, после­дующие были захоронены уже в Нововалаамском мо­настыре в Финляндии. Только двое из захороненных здесь настоятелей монастыря заслуживают, пожалуй, особого разговора.

Настоятель   отец   Дамаскин   руководил   монастырем в течение 42 лет — с 1839 по 1881 год. Это своеобразный рекорд в истории Валаамской обители. Именно в этот период Валаамский монастырь достиг своего наивысшего расцвета. Отец Дамаскин, носивший в миру имя Демьян Кононов, по происхождению был крестьянином Тверской губернии и пришел в монастырь в 1819 году в возрасте двадцати четырех лет. По уставу монастыря три года он был послушником, затем принял монашеский постриг, произнеся традиционные обеты бедности, послушания, безбрачия, и был наречен отцом Дамаскиным. Жил в центральной усадьбе монастыря общежитийным уставом, выполнял самые разные послушания — был пекарем, ра­ботал в мастерских. Затем, получив благословение настоятеля, удалился в скит Всех святых, а оттуда ушел в отшельники, построив себе на берегу лесного озера уединенную келью. Здесь он провел с полугодовым пере­рывом 12 лет, с 1827 по 1838 год. В отшельничестве отец Дамаскин занимался плетением корзин, резал ложки, а кроме того — постигал грамоту, арифметику, изучал историю и географию государства Российского, предпри­нял попытку собрать материал по истории Валаамского монастыря, завязав переписку с видными русскими историками.

По характеру это был человек твердой воли, большой трудоспособности и прилежания, отличался крепкой крестьянской хозяйственной хваткой, фанатичной рели­гиозностью. Эти его качества и обратили на себя вни­мание высшего духовенства. Когда в 1838 году настоя­тель Валаамского монастыря о. Вениамин «по неспособ­ности его править монастырем» был отстранен от долж­ности и встал вопрос о назначении нового настоятеля монастыря, о. Дамаскин был вызван в Петербург. Здесь, в Казанском соборе, 4 декабря 1838 года о. Дамаскин был посвящен в сан иеродьякона, 7 декабря — иеромо­наха, а 30 января 1839 года — игумена. Таким образом, за два месяца отец Дамаскин прошел все ступени иерар­хической лестницы, отделявшие простого монаха от игу­мена крупного северного монастыря.

В марте 1839 года он возвращается на Валаам, обле­ченный саном и властью. Отец Дамаскин выбрал среди братии 30 наиболее способных и преданных монахов и поставил их на все ключевые посты в управлении монастырем. Дамаскин упраздняет отшельничество, считая, что праздная жизнь отшельников смущает трудовую   братию,   и   переселяет   всех   отшельников   в   скиты, созданные им во множестве на островах архипелага.

При отце Дамаскине активно развивается монастыр­ское хозяйство, пополняется библиотека, предпринимается издание многочисленных книг и проспектов о монастыре и его скитах, прокладывается значительная часть сущест­вующих и поныне дорог, строятся церкви, часовни, жилые хозяйственные постройки, создаются мастерские и за­водики.

Для характеристики деятельности о. Дамаскина доста­точно сказать, что при вступлении его в должность настоя­теля монастырская казна была практически пуста, расхо­ды на содержание монастыря в точности равнялись до­ходу. Через пять лет, в 1844 году, монастырь уже распо­лагал свободным капиталом в 77 тысяч рублей.

Современники давали о. Дамаскину подчас весьма противоречивые характеристики, в них он предстает то как суровый самодержец, то в приторно-елейном образе смиренного праведника.

В период настоятельства о. Дамаскина его намест­ником был отец Ионафан. В последние годы правления о. Дамаскина, когда он был разбит параличом и прак­тически отошел от дел, о. Ионафан руководил обителью, и естественно, что после смерти о. Дамаскина он был назначен настоятелем Валаамского монастыря.

В миру этого человека звали Иван Дмитриев, родился он в Москве, в 1816 году, воспитывался в «сиротском доме», закончил ремесленную школу и стал рабочим су­достроительного завода, а затем слесарем. Уже зрелым человеком в возрасте 31 года явился он на Валаам, заявив, что желает остаться здесь навсегда. Умелый слесарь был очень нужен монастырю, и Иван Дмитриев остается на Валааме. Через 10 лет он, уже о. Ионафан, становится казначеем монастыря и одновременно руководит особо сложными работами в монастырских мастерских.

О. Ионафан по собственным чертежам проложил во­допровод, усовершенствовал маслобойню, построил мо­лочную ферму, кирпичный, смолокуренный и кожевен­ный заводы. Пробовал себя и как кораблестроитель — им был построен на Валааме галиот. Отец Ионафан про­должил начатое при отце Дамаскине приведение в по­рядок монастырской библиотеки, доведя количество книг в ней до 15 тысяч томов.

Отец   Гавриил,   сменивший   Ионафана   II   на   посту настоятеля монастыря, также заслуживает упоминания в связи с тем, что принимал личное участие в росписи нового Спасо-Преображенского собора. Не отличаясь большим художественным дарованием, он тем не менее не без успеха писал лики ангелов, орнамент, фон на живописных композициях храма.

СКИТ ВСЕХ СВЯТЫХ

Чтобы пройти к скиту Всех святых на острове Скит­ском, нужно от центральной монастырской усадьбы вернуться к пристани в Монастырской бухте и на пер­вом километре большой монастырской дороги, которая уводит в юго-западную часть острова, свернуть направо. Дорога обогнет Монастырскую бухту и выведет к живо­писной замшелой придорожной скале, на боку которой выбита надпись «Сделана сия дорога в 1845 году». Таких придорожных знаков на острове много, они указы­вают год прокладки дороги, дату сооружения канала и одновременно служат своеобразными вехами на пути к скитам. Прокладка дорог на острове была делом трудоемким, особенно если учесть, что все дорожные рабо­ты проводились вручную. Нужно было не только вырубить лес, выкорчевать пни, но и взорвать вставшие на пути скалы, сгладить перепады рельефа насыпями, укрепив их подпорными стенками, сделать дренажные отсыпки, а порой и проложить под дорогой каменные своды, чтобы пропустить воду. Дорожное полотно укатывали ручными катками, вытесанными из природного камня, чаще всего гранита. На работах по прокладке дорог преимущест­венно использовали крестьян из деревень Олонецкой гу­бернии.

Вскоре дорога подходит к мосту, перекинутому через небольшой канал. На арке моста надпись: «Возобновлена сия канава в 1863 году». Этот канал соединяет Мо­настырскую бухту с озером Сисяярви. Название пере­водится с финского как «внутреннее озеро». Фактически это ладожский залив, но он выходит в открытое озеро очень узкими протоками, поэтому его флора и фауна больше соответствуют характеру внутренних озер, чем Ладожского озера.

Мост, перекинутый через канал, называется Влади­мирским. Возле него во второй половине XIX века стояла деревянная часовня, освященная во имя иконы Владимирской богоматери. Часовня утрачена, а название моста сохранилось. Несущая арка моста выложена из природ­ного камня, а над проезжей частью перекинута еще одна кирпичная арка с небольшим киотом для иконы у ее вершины. Здесь когда-то были ворота с коваными чугунными створками простого рисунка. Это вход на остров Скитский, где было два скита. Самый большой из всех скитов на Валааме и первый после возобновления монастыря в XVIII веке — скит Всех святых, самый поздний — Смоленский скит, церковь которого была освящена в 1917 году.

В полутора километрах от Владимирского моста, справа от дороги, находится характерная для Валаама веха, дорожный ориентир — гранитный поклонный крест, поставленный, как гласит надпись у его подножия, «на перекрестке дорог проезжей и прохожей» в 1854 году. Проезжая дорога — это та, которая ведет к скиту Всех святых, а прохожая почти совсем заросла и едва заметной просекой уходит на восток к берегу Монастырской бухты. Вскоре проезжая дорога снова выходит к берегу Сисяяр­ви. На его берегу на небольшом холме растет могучая сосна с зонтичной кроной. Ее называют Шишкинской сосной. По существующей версии, именно ее писал на своих этюдах, будучи на Валааме, Иван Иванович Шиш­кин. Это название, скорее всего, следует считать данью глубокого уважения к таланту великого русского худож­ника, «певца русского леса», как называли его современ­ники. Четыре раза был Шишкин на Валааме, здесь создана его дипломная работа, отмеченная большой золотой медалью Академии художеств, а по признанию самого художника, Валаам был для него школой.

Сразу за «Шишкинской сосной» начинается дубовая аллея, которая высажена вдоль дороги, доводящей до ворот скитской ограды. Могучие дубы посажены здесь в середине XIX века, одновременно с перестройкой скита Всех святых. В аллее 64 дерева высотой до 20 метров. Дубы великолепно прижились на Валааме, дают моло­дой подрост. Здесь же посадки лиственницы, клена, вя­за. Среди деревьев и кустов сирени справа от дороги небольшая часовня Крестных страданий, которая входит в ансамбль скита Всех святых. Она как бы предваряет скитские строения и связана с ними планировочно и визуально. Предположительно автором постройки является архитектор А. М. Горностаев.

Построена часовня в 1842 году. Она представляет собой восьмигранный объем с шатровым покрытием. К объему часовни примыкает закрытое крыльцо, крытое на два ската и освещенное двумя перспективными окна­ми. Плоскости стен часовни обработаны филенками, утлы восьмигранника подчеркнуты полуколоннами, поднимающимися под кровлей в виде восьмигранных ба­ранов. Шатер часовни расчленен выступающими ребра­ми, идущими от углов восьмерика. Внутри часовни раз­мешается трехчастный киот из черного полированного камня. Часовня — характерный пример отказа от класси­ческих форм, пример поисков национальных мотивов в русской архитектуре середины XIX века. По своим сти­листическим особенностям она может быть отнесена к постройкам «русского стиля».

И вот мы у ограды скита Всех святых. Входим в рас­пахнутые ворота с чугунными коваными створками простого изящного рисунка — и перед нами открывается весь Скитский ансамбль. Когда-то это был один из са­мых суровых монастырских скитов. Богомольцев допуска­ли сюда только один раз в году, в праздник Всех святых, который отмечался в следующее за Троицей воскресенье. В этот день из Центральной монастырской усадьбы шел сюда торжественный многолюдный крестный ход. В про­чие же дни богомольцев допускали только в скитскую часовню Крестных страданий.

Скит был достаточно большим, во второй полови­не XIX века здесь жило 20 человек монашеской братии. Монахи занимались возделыванием обширных садов и огородов, разбитых с севера и с юга за оградой скита. В садах росли яблони, вишни и сливы, разнообразные ягодные кустарники. Первый в Карелии вишневый сад был заложен именно здесь. Огород с теплицами и план­тацией лекарственных трав обеспечивал плодами и скит, и монастырь.

Братия вела суровый образ жизни: в скиту запреща­лась не только мясная, но и рыбная и молочная пища. Фа­натизм скитской братии заметно пошел на убыль в нача­ле XX века, когда в скиту завели фотографию и сюда стали пускать не только богомольцев, но и туристов.

Скит возник в 1793 году. Как уже говорилось, он был первым монастырским скитом после возобновления мо­настыря в начале XVIII века. Сведения о начале строи­тельства относятся к 1789 году и связаны с просьбой игумена Назария к Петербургскому митрополиту: о строи­тельстве новой каменной церкви на месте обветшавшей деревянной церкви, поставленной на Скитском острове в середине XVIII века во имя преподобного Александра Свирского. Новую церковь было решено заложить во имя Всех святых в земле Российской просиявших. Так свое назва­ние получил и скит. Он был единственным до 1858 года ансамблем вне стен монастыря. Об облике скита до его перестройки середины XIX века сведений почти не сохра­нилось. Известно только, что келейные корпуса были сло­жены из природного камня, летом в них было сыро, зимой холодно. Одноэтажная каменная церковь во имя Всех святых служила композиционным центром скитского комплекса, постройки были обнесены деревянной оградой. Некоторое время (немного больше полугода) начальст­вующим монахом в скиту был отец Дамаскин. Очевид­но, память о сырых и душных кельях скита и побудила его в первый же год своего настоятельства обратиться к митрополиту Петербургскому с ходатайством о построй­ке новых келий и ограды в скиту Всех святых. В 1841 году начинается перестройка скита, превратившаяся в созда­ние совершенно нового ансамбля, автором проекта стал архитектор Карл Брандт.

В 1842 году были построены четыре каменных жилых корпуса, в 1843 году — еще два здания: одно для братских келий, другое для трапезной. В том же году заканчивает­ся строительство настоятельского корпуса. Всего в скиту было построено восемь корпусов, соединенных между собой оградой. Строительство было завершено в 1845 го­ду. В следующем, 1846 году, осуществляется закладка но­вой церкви, автором которой стал А. М. Горностаев. В августе 1849 года нижняя, теплая, церковь торжествен­но освящается во имя Всех Святых, а через год — верх­няя церковь освящается во имя Всех бесплотных сил небес­ных.

В 1886 году была предпринята еще одна, уже незна­чительная, перестройка скитских зданий: четыре угло­вые башни ограды сменили свою коническую форму на восьмигранную, был изменен рисунок входных восточных ворот, вальмовые тесовые кровли келейных корпусов были заменены двускатными железными, к церк­ви пристроено крыльцо, не предусмотренное проектом Горностаева. Тогда же артелью ярославских крестьян все скитские здания были оштукатурены и побелены.

Композиционным центром скита является церковь Всех святых. Она представляет собой четырехгранный двухэтажный объем с пятигранной апсидой и примы­кающим к нему с запада объемом колокольни с закры­тым крыльцом. Церковь четырехстолпная, пятиглавая. Центральный восьмигранный световой барабан увенчан ребристым куполом, завершенным золоченой главкой с крестом. По углам объема церкви — четыре высокие глухие восьмигранные башни с главками. Над четырех­гранной двухъярусной частью колокольни возвышается восьмигранный объем звона с шатровой кровлей, завер­шенной небольшим глухим барабаном с золоченой глав­кой и крестом. Архитектура церкви сдержанна и пластична. Фасады расчленены горизонтальными тягами, проходя­щими через середину первого этажа и между первым и вторым этажами. По верху объемов проходит карниз из «сухариков». Стены на уровне первого этажа украше­ны филенками. Возвышающиеся над кровлей церкви башни разделены горизонтальным поясом на две рав­ные части и также украшены филенками. В углах све­тового барабана церкви поставлены пилястры, объеди­ненные раскрепованными арками. В углах восьмигран­ного объема звона — полукруглые колонны. Окна церк­ви обрамлены профилированными наличниками.

Нижная церковь была зимней, теплой. Ее основное пространство перекрыто сомкнутым сводом. По сравне­нию с мало освещенной нижней церковью верхняя, ярко освещенная боковыми окнами и проемами светового барабана, имела более торжественный вид. Интерьеры нижней и верхней церквей были расписаны валаамски­ми мастерами в характерной для монастыря технике.

Келейные корпуса обрамляют церковь, образуя пра­вильное каре, слегка вытянутое по оси восток — запад. Восемь корпусов объединены в замкнутый объем огра­дой с угловыми башнями и воротами в центре каждой стороны. Композиционное решение построено на сим­метрии. Пять корпусов братских келий на южной, восточ­ной и северной стороне абсолютно идентичны и пред­ставляют собой прямоугольные в плане здания с входа­ми, расположенными в середине главного фасада, обра­щенного внутрь двора. Здания келий одноэтажные, без какой-либо декоративной отделки, оживлены фасады только карнизом из «сухариков». В основе архитектур­ного решения этих зданий лежит принцип целесообразности, утилитарности, это решение соответствовало и ук­ладу жизни монашествующих.

Только три корпуса были выстроены с отклоне­нием от «типового проекта». Настоятельский корпус на севере западной стены по объему и архитектурному реше­нию сходен с братскими кельями, но имеет выход на две стороны — внутрь двора и за ограду, а кроме того, его украшал деревянный мезонин. Трапезный корпус на за­паде южной стены, где помещались собственно трапез­ная, кухня, погреба и кладовые, имеет большие размеры и более сложную планировку. Он объединен с братским корпусом на западной стороне в единый блок зданием конюшни с сеновалом. Ограда, связывающая корпуса, решена в строгих формах. Сплошная стена разделена филенками и прерывается по центру каждой стороны воротами.

Восточные ворота решены как главные, в виде арки с двумя пилонами. Завершается арка небольшим деко­ративным объемом с двумя спаренными нишами, в кото­рых были установлены иконы.

Угловые башни первоначально были построены в виде усеченных конусов, а в 80-е годы XIX века переделаны в восьмигранные. При этом они стали стройнее и выше. Углы восьмигранников выделены лопатками, уступами, переходящими в карниз. Завершаются башни невысоки­ми шатровыми кровлями оригинального, чуть криволи­нейного очертания. В башнях устроены лучковые окна, ориентированные по сторонам света. В юго-западной башне была устроена баня «по черному» для братии, внутри остальных башен были кладовые для садового инвентаря.

Несмотря на то, что скитское каре и церковь были построены по проекту разных архитекторов, они образо­вали самый стройный и интересный из валаамских ансамблей. Проектируя церковь, А. М. Горностаев был поставлен в достаточно жесткие рамки: церковь непре­менно должна быть пятиглавой и при этом не подавить своим объемом уже готовые келейные корпуса, а кроме того, необходимо, чтобы она хорошо воспринималась как на подходе к скиту, так и изнутри скитского двора. С этой задачей архитектор великолепно справился, применив не имеющий аналогов в русской архитектуре прием — поставил малые главки церкви на примыкающих к фаса­дам башнях. Так была создана оригинальная церковь, являющаяся одной  из лучших  ранних  построек  в  «рус­ском стиле»…

К КОНЕВСКИМ ОЗЕРАМ  И МОНАСТЫРСКОЙ ФЕРМЕ

Мы вошли на территорию скита Всех святых через восточные парадные ворота, выйдем — через западные, чтобы двинуться к следующему скитскому комплексу —  к Гефсиманскому скиту.

Дорога идет лесом, сначала по острову Скитскому, затем по пешеходному деревянному мосту переходит на один из небольших островов архипелага — Московский, потом опять через мост над протокой, и мы снова на острове Валаам. Хвойный лес по обе стороны дороги оживляют белые стволы берез, молодой кленовый под­рост. Слышны птичьи голоса, воздух напоен ароматом хвои. Вот справа от дороги уже знакомый нам памят­ный знак «Сделана сия дорога в 1863 году». Он как бы говорит нам: дорога приведет к монастырским построй­кам, путь держите правильно.

В трех километрах от скита Всех святых расположена группа живописных внутренних озер, носящих общее название Коневских. Свое название озера получили по построенному здесь в 1870 году скиту с церковью во имя иконы Коневской богоматери. Кроме того, каждое озеро имеет и собственное название: самое большое называется Игуменским, так как на его берегу стояла некогда отшельническая келья монаха о. Дамаскина, ставшего впоследствии игуменом монастыря. Второе

озеро, поменьше, называется Мустоярви (Черное озеро) и самое маленькое — Оссиево озеро. Все три озера соединены между собой протоками, из Игуменского озе­ра идет небольшая протока к заливу Ладожского озера.

Очень красивы Коневские озера летом, когда в их зеркальной поверхности отражены и синее небо с бегущи­ми стайками облаков, и прибрежный зеленый лес, подхо­дящий к самой кромке воды, и обрывающиеся в воду коричневые скалы. В середине лета очарование озеру придают белые кувшинки, желтые кубышки, малиновый рдест. Осенью берега озер украшены многоцветной гам­мой увядающей листвы берез, осин, кленов.

Здесь, на живописном мысу, образованном берегами озер Игуменского и Мустоярви, в 1870 году по приказу игумена Дамаскина и была заложена церковь, освящен­ная во имя иконы Коневской богоматери. Эту икону в XV веке привез на Валаам из Афона инок Арсений, ставший основателем мужского монастыря на острове Коневец в Ладожском озере (отсюда и название икон). Церковь была скромной, деревянной, и только цоколь ее был сложен из кирпича. Она представляла собой обыч­ный четырехстенный сруб, дополненный трехгранным алтарным прирубом и завершенный скромной главкой с крестом. На склоне холма южнее церкви стояло три небольших кельи, где жили обитатели Коневского скита числом до 18 человек. Немногочисленная скитская бра­тия любовно украсила берега Коневских озер посадками пихты и лиственницы, дуба, клена и вяза. Здесь же был небольшой яблоневый сад, где обильно плодоносили до полутора десятков яблонь, давали богатый урожай кусты малины и крыжовника, тонким ароматом наполняли воздух кусты белого шиповника.

В 50-е годы прошлого века постройки Копевского скита — срубы церкви и жилых домов — были перенесены в поселок Валаам, следы их на некоторое время даже затерялись. …В 70-е годы XIX века от Коневского скита в разных направлениях были проложены дороги. На восток, вдоль берега Мустоярви, идет дорога к озеру Сисяярви, к его заливу, который тоже называется Коневским. Красивей­ший тихий залив с круто обрывающимися в воду скалисты­ми берегами оставляет незабываемое впечатление, а до­рога, ведущая к нему,— это однорядная дубовая аллея. В ней 82 дуба. К сожалению, близость воды, высокий уровень грунтовых вод создают неблагоприятные условия для деревьев: у многих из них усыхают ветви, вер­шина.

К западу от скита вдоль берега Игуменского озера проложена дорога, ведущая на Елеонскую гору и к Гефсиманскому скиту.

На северном берегу Игуменского озера внимание привлекает роща сибирской лиственницы. В роще 57 де­ревьев в возрасте свыше 130 лет. Самая крупная лист­венница, отмеченная на Валааме, растет именно здесь — это огромное дерево высотой 32 м с диаметром ствола 98 см и толстой, как броня, корой. У самого берега вдоль дороги поднялись молодые пихты в возрасте 20 — 25 лет — это самосев, свидетельство того, что пихты на острове чувствуют себя достаточно хорошо, хотя порой сильно страдают от ветров. Здесь же можно увидеть и молодую поросль лиственниц. Эти деревья значительно лучше про­тивостоят сильным ветрам, массового лесоповала лист­венницы на острове не отмечалось.

Сюда, в лиственничную рощу, вплоть до ухода мона­хов с Валаама приводила братия благоговейных бого­мольцев и любопытствующих туристов, чтобы показать отшельническую келью о. Дамаскина, стоявшую у под­ножия невысокой скалы.

Келья эта в 50-е годы была перенесена на Никольский остров, но, как и постройки Коневского скита, вскоре займет свое исконное место.

На юг от Коневского скита уходит еще одна дорога, она ведет к монастырской молочной ферме. Комплекс мо­настырской фермы построен на берегу озера Сисяярви в 1881 году. Он состоит из жилого двухэтаж­ного каменного здания и коровника на 70 голов.

Несмотря на сугубую утилитарность построек, они имеют достаточно интересный архитектурный облик. Ке­лейный корпус, сложенный из кирпича местного Валаам­ского производства, поставлен на высокий гранитный цоколь, кладка выложена под расшивку. Центральная часть главного западного фасада подчеркнута ризалитом, закрытым крыльцом с перспективными полуциркульными окнами и мезонином со спаренными окнами. По всему объему здания проходит карниз сложного профиля. С севера и с востока, со стороны озера, к основному объему примыкают одноэтажные пристройки.

Коровник — это одноэтажное здание, вытянутое в направлении север — юг, с обширным сеновалом под кровлей. Здание поставлено с учетом рельефа таким обра­зом, что взвозы, ведущие на сеновал с западной стороны здания, позволяют почти по горизонтальной плоскости свободно въезжать на чердачное перекрытие, на сеновал. Здание освещено небольшими полукруглыми окнами. Се­верный фасад декорирован лопатками. Комплекс фермы был оборудован машинами и механизмами собственного монастырского изготовления. В подвальном этаже келейного корпуса стояла паровая машина, изготовлен­ная в монастырских мастерских по образу и подобию па­ровой машины, установленной в Водопроводном доме. По такому же принципу была решена здесь и система водопровода: через глубокий колодец, устроенный в скаль­ном основании келейного корпуса, с помощью насосов вода из озера поднималась в баки, установленные в мезонине. Оттуда она подавалась в келейный корпус и в коровник. Та же паровая машина приводила в дви­жение сепаратор для изготовления масла и мельницу для размола на муку мелкого картофеля.

В северной пристройке к келейному корпусу был устроен обширный «венский погреб», перекрытый двумя сводами, между которыми зимой набивался лед. В ниж­нем своде были устроены 4 отверстия, через которые холодный воздух опускался в помещения погреба, где хранились молочные продукты. От погреба к пристани на берегу озера шла рельсовая дорога, на пристани был устроен подъемный кран собственного изготовления, с помощью которого тяжелые кадки с творогом, мас­лом и другими продуктами загружались в лодки для доставки в монастырь и скиты.

Здесь же, в восточной пристройке, со стороны озера был и рыборазводный завод. В осеннее и зимнее время из икры выращивали молодь сига и палии. Для этого на монастырском гончарном заводе были изготовлены спе­циальные глиняные ящики, в которые на стеклянные решетки укладывалась оплодотворенная икра и стави­лась под водопровод. В мае в озеро выпускали до 40 ты­сяч рыб.

Комплекс монастырской фермы и сейчас используется по своему прямому назначению. По генеральному плану на­мечено и возрождение рыборазведения.

Напротив фермы на мысу острова Скитского распо­ложен самый поздний по времени основания скит Валаамского монастыря — Смоленский. Весной и поздней осенью, когда деревья не одеты листвой, силуэт Смолен­ской церкви просматривается между сосновых стволов. Добраться до Смоленского скита можно только по воде.

В 1855 году на мысу Бобылек Скитского острова бы­ла построена деревянная часовня, освященная во имя иконы Смоленской богоматери, и пристань для лодок В 1917 году рядом с часовней строится по проекту вели­кого князя Петра Николаевича каменная Смоленская церковь, а рядом с ней — деревянный келейный корпус В настоящее время от часовни и келейного корпуса оста­лись одни фундаменты, утрачен и причал на берегу.

Смоленская церковь — любопытный пример стилизо­ванного модерна. Здесь в свободном планировочном решении причудливо сочетаются новые конструктивные приемы и традиционные приемы декоративного оформле­ния.

Общая композиция церкви асимметрична и компонует­ся из обособленных объемов крыльца, алтаря, звонницы и северного притвора, группирующихся вокруг централь­ного объема собственно церкви. Центральный объем, квадратный в плане, перекрыт четырехскатной вальмовой кровлей по закомарам и завершен крупной главой на высоком барабане. К стене южного фасада примы­кает лестница с парапетом, ведущая на невысокую звонницу, которую венчает бочкообразная, килевидной формы, кровля с главкой. С запада к основному объему примыкает главный вход в церковь с открытым трехсходным крыльцом. Алтарная апсида имеет в плане полу­круглую форму, в восточной стене ее окно необычной формы — в виде креста. С северной стороны к алтарной апсиде примыкает квадратное в плане помещение притвора. Четверик основного объема имеет по углам контрфорсы криволинейного очертания.

Церковь построена из большемерного кирпича не валаамского, а скорее финского производства. Здесь на кирпичах кладки не увидишь характерных для других построек клейм монастырских кирпичных заводов. Цо­коль и лестницы выполнены из серого гранита. Стены церкви затерты «под варежку», архитектурные детали — кресты на стенах, наличники окон, карниз — оштукату­рены. Очень оригинальны оконные переплеты церкви. Они выполнены в виде пяти вертикально расположен­ных друг под другом колец.

Плоское перекрытие молельни, уложенное по стальным балкам, выполнено с имитацией свода, так что закомары церкви чисто декоративные. Интерьер церкви имел настенную живопись.

…На запад от комплекса монастырской фермы уходит дорога, ведущая к двум монастырским скитам, располо­женным в юго-западной части острова — Гефсиманскому и Воскресенскому.

ГЕФСИМАНСКИЙ  СКИТ

Гефсиманский скит расположен на перекрестке двух дорог: одна ведет к монастырской ферме и Коневскому скиту, другая, основная островная дорога,— к централь­ной усадьбе монастыря. Дорогу к монастырю по тра­диции называют большой монастырской дорогой. Строи­тельство Гефсиманского и Воскресенского скитов на Валааме связано с любопытными обстоятельствами.

В 1901 году монах о. Маврикий отправился в путе­шествие в «Святую землю». Из Иерусалима он привез на Валаам кусок черного камня, заявив братии, что это частица «истинного гроба Господня» — от той пещеры в скале, где, согласно евангельским легендам, было захоронено тело Иисуса Христа. Обыгрывая появление в монастыре «священной реликвии», валаамская братия наносит на карту Валаама библейские географические названия.

В 1901 году начинается строительство Воскресенско­го скита, который получает наименование «Северного Иерусалима», а холм, на котором он возводится, на­зывают Сионской горой. Высокий берег Монастырской бухты, где раскинулась центральная усадьба монасты­ря со Спасо-Преображенским собором, получает название горы Фавор (на горе Фавор, по евангельским ле­гендам, и состоялось «Преображение Господне»). А даль­ше монахи начали искать аналоги: одно из внутренних озер, лежащее как раз на половине пути от Воскре­сенского скита к монастырю, Лещевое озеро, получило второе название — Мертвое море, а протока, соеди­няющая его с озером Сисяярви, была названа рекой Иордан. На подходе к Гефсиманскому скиту раскину­лась

Иосафатова долина, скалистая гряда на берегу малой Никоновской бухты чуть севернее Гефсиманского скита была названа горой Елеон, а ее подножие — Гефсиманским садом. В Палестине на пути от Елеонской горы к Иерусалиму дорогу пересекал Кедронский поток. На Валааме это название получила дренажная канава, прорытая в низине между небольшим Никоновским озером и Ладогой.

Все это несло определенную идеологическую нагруз­ку — в конце XIX века религиозные чувства окрестного населения несколько поостыли, и нужно было внести в монастырский быт какую-то свежую струю, подхлест­нуть чувства богомольцев, склонить их к щедрым пожерт­вованиям. Безусловно, «священная реликвия» из Иеру­салима и географические аналоги сыграли в этом опреде­ленную роль.

Итак, согласно евангельской легенде, в Гефсиманском саду у подножия Елеонской горы провел свою последнюю ночь на земле Иисус Христос. С Елеонской горы на соро­ковой день он «вознесся» на небеса, а у ее подножия была захоронена после смерти дева Мария.

Все это обыграно на Валааме культовыми постройка­ми. У подножия Елеонской горы был разбит сад, высажены пихтовые аллеи, посажена небольшая роща широколист­венных деревьев (дуб, ясень, клен, липа), кусты сирени, в саду построена церковь во имя Успения богоматери, а на вершине Елеонской горы часовня Вознесения.

Это и есть комплекс Гефсиманского скита. Кроме церк­ви Успения и Вознесенской часовни в него входят два келейных корпуса и маленькая деревянная часовня, на­звание которой установить так и не удалось. Церковь Успения Богоматери является композиционным и смысло­вым центром Гефсиманского скита. Автор постройки неизвестен. Известно однако, что в начале XX века, оче­видно в 1906 году, здесь была поставлена деревянная часовня, которая в 1911 году была перестроена, расшире­на и превращена в церковь. Это четырехгранный прямо­угольный в плане объем с ризалитами в центральной части. С западной стороны к нему примыкает двухъярусная колокольня, поставленная на четверик тра­пезной. Первый ярус колокольни — четверик, осве­щенный с запада и с востока, второй, ярус звона,— восьмерик с арочными проемами, ориентированными по сторонам света. С восточной стороны церковь завер­шается пятистенной алтарной апсидой. Вход в церковь решен в виде открытого крыльца на четырех парах дере­вянных колонок, несущих двускатную кровлю. Церковь пятиглавая. На пересечении основного объема с ризали­том поставлен центральный восьмигранный световой ба­рабан, завершенный восьмигранным шатром с луковичной главкой на восьмигранной шее. Остальные четыре гла­вы, тоже луковичные, поставлены на фронтонах ризали­та и коньке кровли основного объема. Колокольня за­вершена восьмигранным шатром с луковичной главкой.

Церковь рублена из бруса в «лапу» и обшита профи­лированной доской. По планировочным особенностям она относится к клетскому типу церквей, характерному для русского северного деревянного зодчества.

Декоративным убранством фасадов церкви является главным образом накладная резьба: она украшает фриз, колонки крыльца, оконные проемы. Пилястры, подчерки­вающие утлы всех объемов церкви, завершены декора­тивными резными кронштейнами. Однако это не тради­ционная для севера пропильная резьба (вспомните причелины, полотенца Кижских церквей), а объемная, ха­рактерная для центральных губерний России. Здесь ска­залось то обстоятельство, что строить на Валаам съезжа­лись артели плотников из разных областей, они несли свои обычаи и традиции, свой опыт.

Для деревянных церквей, строившихся во второй поло­вине XIX — начале XX века, характерен отход от традиций и приемов народного деревянного зодчества, санкциони­рованный царским правительством и синодом. Повсе­местно появилось множество деревянных церквей, обши­тых снаружи и изнутри тесом «под камень». Строгие окна, сберегающие тепло внутренних помещений, заме­няются «итальянскими» полуциркульными, а массивные двери, вытесанные из одной плахи,— легкими двуствор­чатыми филенчатыми дверьми с остеклением. Тесовые кровли и лемех глав уступают место кровельному железу. К обшитым срубам добавляются классические портики, пилястры, арки. Мощные, устремленные ввысь шатры либо исчезают вовсе, уступая место пятиглавию, либо маскируются — приниженный невысокий шатер допол­няется четырьмя небольшими главами над срубом.

Все эти характерные особенности можно увидеть и в Успенской церкви, и в других деревянных культо­вых постройках Валаамского монастыря.

Чуть южнее церкви среди деревьев стоит маленькая деревянная часовня, решенная в одном стиле с церковью Успения. Их объединяет и конструктивное решение — часовня рублена в «лапу» из бруса и обшита тесом, и декоративное убранство, и цвет стен. Обе постройки окрашены желтой краской, у обеих зеленая кровля.

…В Гефсиманском саду одновременно с Успенской церковью были построены два келейных корпуса, в ко­торых обитало 8—10 человек скитской братии. Это обыч­ные деревянные рубленные из бруса дома. Стены домов обшиты тесом, кровля скрыта еловой дранью. Эти сугу­бо функциональные постройки, лишенные каких-либо архитектурных декоративных украшений, подчеркивают доминирующее положение Успенской церкви в комплексе скитских построек.

От Гефсиманского скита на север идет небольшая пихтовая аллея. Выстраиваясь в ряд, пихты как бы приглашают отклониться от основного маршрута, от большой монастырской дороги, и выйти на берег, пожа­луй, самой живописной на Валааме Малой Никонов­ской бухты. Здесь когда-то была пристань, сюда подхо­дили пароходы из Петербурга, везущие на Валаам очередную партию богомольцев, а в 20—30-е гг.. XX века — и туристов.

Малая Никоновская бухта — самая спокойная из всех доступных для судов бухт на Валааме. В Ладожское озеро она выходит довольно узким проливом, почти в центре которого стоит небольшой островок, словно бере­гущий ее спокойствие. Даже в шторм, когда по Ладож­скому озеру бегут одетые белыми гребнями пятиметровые волны, здесь, в бухте, только легкая рябь на воде, да раска­чивающиеся на ветру вершины сосен напоминают о шторме.

Замечательно красивы берега бухты. Левый, полого спускающийся к воде, одет густым лесом; летом пышные кроны берез, рябин выделяются на фоне зеленой хвои сосен и елей светлыми пятнами, осенью они расцвечи­вают прибрежный лес яркими бликами — желтыми, оранжевыми, алыми.

Правый берег поднялся из вод залива крутой соро­каметровой скалой. Редкие стволы сосен с голыми, скрю­ченными, как пальцы старика, корнями поднимаются из расселин скалы. Сосну недаром называют первопроход­цем северных лесов. Она первой поселяется на голых ска­лах, глубоко в недра скалы уходят ее мощные корни, до­бывая по крупицам живительную влагу. Погибая, сосны удобряют скудную почву, и тогда рядом с ними вырастают и березы, и рябины, и кустарник.

Ветер, дожди, солнце причудливо изрезали чело скалы. Вечером, на закате солнца, когда резче выступают тени, кажется, что со скал смотрят лики древних неведомых и грозных богов.

У подножия этой скалы, названной монахами горой Елеон, в начале XX века была проложена дорога, обра­зующая высокую и длинную ступень между водой и скаль­ной грядой. Дорога вела к пристани, и здесь, как и в Никольском скиту, был воздвигнут символ святости мо­настырской земли, символ страдания, искупления и надеж­ды на загробное воздаяние — серый гранитный поклон­ный крест. Он виден издалека, от самого входа в Малую Никоновскую бухту. Выделяясь светлым пятном на фоне темно-коричневых скал, он невольно притягивает к себе взгляд. Безусловно, это зрелище значительно усиливало то религиозное чувство, с которым вступали богомоль­цы на Валаамскую землю. Традиционные изображения орудий распятия и снятия с креста, тексты из псалмов, выбитые на граните поклонного креста, словно призывали раскрыть души и кошельки. У подножия креста всегда стояла объемистая оловянная кружка с призывно поблес­кивающими на дне медными монетами. Не только медные, но и серебряные и золотые монеты высыпали монахи из таких кружек. Одна из немаловажных статей монастыр­ского дохода так и называлась — «кружечные деньги» А на пути от пристани к скиту встречали богомольцев и монахи с подносами для пожертвований: «на свечи», «на масло», «на пропитание братии», «на ремонт хра­ма». Обильным потоком текли в монастырскую казну  «доброхотные подаяния», особенно в дни больших лет­них религиозных праздников, когда на остров стекалось до четырех тысяч богомольцев одновременно.

На вершине Елеонской горы в 1912 году была соору­жена деревянная Вознесенская часовня. К ней ведет по склону горы дорожка с вырубленными в камне ступе­нями. Часовня поставлена на самой высокой точке горы Елеон, поэтому из бухты она видна одновременно с поклонным крестом.

Часовня представляет собой квадратный в плане объем, перекрытый куполом с луковичной главкой на глухом восьмигранном барабане. По углам объема часов­ни поставлены еще четыре декоративные главки. Вход в часовню решен в виде открытого крыльца, на шести колонках которого лежит двускатная кровля. Часовня рублена из бруса «в лапу» и обшита тесом. Основной де­коративный акцент сделан на решении входа в часовню. По стойкам крыльца идет накладной резной рисунок, за­вершаются столбы фигурными кронштейнами. Фронтон крыльца решен в виде декоративной бочки, сложный ри­сунок имеет ограждение крыльца.

Внутреннее пространство часовни освещено парными полуциркульными окнами с северной и южной сторон, на­личники окон украшены накладными рисунками. Купол часовни освещен тремя окнами с северной, южной и за­падной сторон, он расчленен восемью выступающими реб­рами и окрыт металлической чешуей, размеры которой уменьшаются снизу вверх. Скрыта и центральная главка.

Архитектурное решение Вознесенской часовни иден­тично решению Успенской церкви. Мотивы народного се­верного деревянного зодчества здесь проявляются толь­ко в отдельных декоративных элементах и не являются основными, определяющими композицию часовни.

Реставрационные работы на Вознесенской часовне прове­дены Карельской СНРПМ в 1987—1988 гг. При реставрации окрытия малых глав на одной из досок барабана была обна­ружена такая надпись: «Трудился Александр Шумилов 20 августа 1912 года». Нужно сказать, что подобных надписей при рестав­рации памятников Валаамских островов обнаружено несколько: «Кровельщик Антон Афонин крыл в 1910 году 12 июня еловой лучиной кровлю келейного корпуса Гефсиманского скита» и дру­гие. Так безвестные мастера обретают имя.

ВОСКРЕСЕНСКИЙ  СКИТ

В восьмистах метрах к западу от Гефсиманского ски­та по Большой монастырской дороге лежит Воскресен­ский скит.

На всем протяжении дороги естественный лес пере­межается с посадками пихты. Их здесь более ста штук. А возле самого скита пихты выстраиваются в стройную однорядную аллею, подчеркивая, обозначая дорогу к скиту. Среди девяностолетных пихт обращают на себя внимание стройные могучие стволы с геометрически правильной конусообразной кроной. На высоте челове­ческого роста стволы опоясаны белой полоской. Это так называемые «плюсовые» деревья. Эти деревья, выдаю­щиеся среди своих собратьев большим диаметром ствола, высотой, стройностью и обильным плодоношением,— цен­ный генофонд для селекционного семеноводства.

Воскресенский скит поставлен на вершине холма, под­нимающегося над Большой Никоновской бухтой. В 1846 году здесь была поставлена деревянная часовня, освя­щенная во имя апостола Андрея Первозванного. Из­вестный петербургский промышленник и меценат И. М. Се­ребряков, посетивший Валаамский монастырь в 1896 году, изъявил желание пожертвовать необходимую сумму на строительство в этом живописном месте новой церкви. А тут как раз подоспела и «священная реликвия» из Палестины — и было решено строить храм с целью по­местить в его нижней церкви «кувуклию»— подобие «гроба господня». Не построенный еще храм сразу нарек­ли «Северным Иерусалимом», разнесли весть о том, что новая церковь будет точной копией православной церк­ви в Иерусалиме, построенной во второй половине XIX века по проекту русского архитектора Д. И. Гримма.

В действительности же Воскресенскую церковь строи­ли по проекту архитектора В. И. Баранкеева, и с цер­ковью Гримма ее объединяют разве что некоторые стилистические особенности. Строительство церкви началось в 1901 году и было завершено в 1906 году торжествен­ным освящением.

Воскресенская церковь является композиционным и смысловым центром ансамбля Воскресенского скита, сложившегося полностью к 1910 году. Поставленная на вершине холма, она организует значительное водное пространство и служит хорошим ориентиром для судов, приближающихся к Валааму с запада. Церковь пред­ставляет собой четырехгранный двухэтажный объем, с востока к нему примыкает полукруглая алтарная апсида, с запада над церковной папертью возвышается двухъярусная колокольня.

Вход в верхнюю церковь решен в виде открытого крыльца, к которому ведут два гранитных лестничных марша с юга и севера. Четыре массивные гранитные колонны поддерживают двускатную кровлю крыльца. Они соединяются между собой арками, по оси главного входа между колонн — декоративная висячая гирька.

Под крыльцом находится вход в нижнюю церковь, к которому с запада по склону холма ведет двухмаршевая гранитная лестница. Центральная часть храма пе­рекрыта куполом с четырьмя круглыми слуховыми окна­ми, над ними — восьмигранный глухой барабан с луко­вичной золоченой главкой и крестом. Первый ярус ко­локольни решен как четверик, освещенный с четырех сторон круглыми окнами, над ним еще один четверик — ярус звона с арочными проемами, ориентированными по сторонам света. Завершающие колокольню купол, бара­бан и главка соответствуют по формам тем, что над основным объемом, но несколько меньшие по размеру.

Воскресенская церковь сложена из кирпича мест­ного производства, поставлена на высокий цоколь из серого гранита. Плоскости стен расчленены пилястрами, подчеркивающими углы всех объемов. Окна верхней церкви обработаны сандриками с декоративными гирь­ками. Все объемы храма выделены раскрепованным карни­зом сложного профиля. Купол и главки церкви были скрыты «в шашку» кровельным железом, при реставра­ции железо заменено листовой медью.

Воскресенская церковь — пример одного из направле­ний эклектики, так называемого «кирпичного стиля», ши­роко распространенного в русской архитектуре в конце XIX века.

Как уже было отмечено, церковь двухэтажная. Два ее этажа сильно отличаются друг от друга как объемно-планировочным, так и декоративным решением. Нижняя церковь устроена в цокольном этаже и заглублена в скаль­ное основание. Дневной свет проникает туда через шесть маленьких окон, прямо над головой нависли тяжелые своды. Лампады и свечи давали церкви мерцающий свет. Престол церкви был освящен во имя апостола Андрея

Первозванного, но главной достопримечательностью церкви была, конечно, «кувуклия»— выполненный из се­рого мрамора грот, в котором хранилась «частица истин­ного гроба Господня», кусочек камня из Палестины.

Все оформление нижней церкви должно было созда­вать настроение скорби, печали. В четверг и пятницу предпасхальной недели здесь шли торжественно-скорбные службы с чтением отрывков из Евангелия, в которых рассказывается о «страстях Господних».

Верхний храм, освященный во имя «Святого Христо­ва воскресенья», напротив, был ярок и торжествен. Вы­соко поднято небо его подкупольного пространства, свет здесь лился из десяти высоких окон, богатое бронзо­вое паникадило давало дополнительное освещение, свер­кали золоченые оклады икон. Все это должно было вызы­вать настроение радости, восторга. Настоящее театраль­ное действо разыгрывалось здесь в пасхальные дни.

Кроме Воскресенской церкви в комплекс скитских построек входят келейные корпуса и ограда с воротами и лестницей. Здесь использовано уже знакомое по скиту Всех святых решение — келейные корпуса вместе с огра­дой замыкают пространство скитской территории.

Самый большой корпус — двухэтажный, с мансарда­ми — трапезный. На первом этаже в восточном крыле размещалась трапезная для скитской братии, в западном крыле, на втором этаже и мансардах — кельи. Здание поставлено на высокий гранитный цоколь. Сложено из кирпича местного производства. Декоративное оформле­ние фасадов очень скромное. Украшают фасад карниз, оштукатуренные и выбеленные наличники окон и закрыто­го типа крыльцо, перекрытое двускатной кровлей. Так же скромны по оформлению и два других скитских корпу­са: келейный и хозяйственный, размещенные у восточ­ной стены ограды. Это одноэтажные каменные здания с мансардами. В хозяйственном корпусе размещалась баня для братии и все хозяйственные службы скита, в келейном — монашеские кельи.

В 20-е годы нашего века здесь была организована школа для подростков из окрестных деревень, где маль­чиков 10—14 лет обучали грамоте, арифметике, закону Божьему, надеясь воспитать из них смену монашеской братии. Но, как свидетельствуют архивные документы, никто из обучающихся в школе так и не принял мона­шеского пострига.

НА ОСТРОВЕ ПРЕДТЕЧЕНСКОМ

Остров Предтеченский расположен в северо-западной части архипелага. Его отделяет от острова Валаам достаточно широкий пролив. Площадь острова около 3 км 2, его наивысшая точка поднята над уровнем Ладожского озера на 25 м. В юго-восточной части острова, со стороны, обращенной к Валааму, берег достаточно низкий. В един­ственной небольшой бухточке здесь в начале XIX века была построена деревянная пристань и несколько изб, где останавливались с разрешения монастырской администрации рыбаки, промышлявшие в северной части Ладож­ского озера.

Северный берег острова крутой, почти на всем протя­жении он обрывается в Ладогу скалами. На самой высокой точке острова в 1855 году была поставлена небольшая деревянная часовня во имя Иоанна Предтечи. Тогда же остров, называвшийся прежде Монашеским, получил название Предтеченского.

В 1858 году часовню заменила двухэтажная церковь с нижним, теплым храмом, освященная во имя трех святи­телей: Иоанна Златоуста, Василия Великого и Григория Богослова, и верхним, летним,— во имя Иоанна Предтечи.

Среди богомольцев валаамские монахи распростра­нили легенду о том, что по повелению игумена Дамаскина в Васильевском монастыре близ старой Ладоги, где валаамские монахи, спасшиеся от шведского нашест­вия 1611 года, нашли приют, была разобрана срублен­ная ими церковь Иоанна Предтечи и перевезена на Ва­лаам. Ее поставили на высокий кирпичный цоколь, в ко­тором разместилась церковь Трех святителей, и древний храм обрел новую жизнь. Но в действительности перенос старой церкви на Валаам носил чисто символический характер, по крайней мере, при обследовании церкви перед реставрацией в ней не было обнаружено элементов старой церкви XVII века. Строилась церковь по проекту архи­тектора А. М. Горностаева преимущественно наемными рабочими.

Церковь представляет собой четырехгранный объем с примыкающими к нему с востока объемами пятигранной апсиды, а с запада — четырехгранным объемом колоколь­ни с закрытым крыльцом.

Нижняя, зимняя, церковь сложена из кирпича ва­лаамского производства и перекрыта цилиндрическим сводом. Вход в нижнюю церковь решен в виде самостоя­тельного закрытого объема, примыкающего к северной части церкви.

Верхняя церковь рублена из бруса «в лапу» и обшита тесом. Четверик основного объема церкви перекрыт на четыре ската, его венчает еще один четверик меньших размеров, на который поставлен восьмигранный свето­вой барабан с луковичной главкой и медным вызолочен­ным крестом. Апсида крыта на пять скатов и завершена луковичной главкой на круглом глухом барабане. Ко­локольня двухъярусная. В нижнем ярусе — вход в верх­нюю церковь, на верхнем ярусе звона были установлены колокола, один из которых некогда был подарен мо­настырю Борисом Годуновым. Колокольня имеет шатро­вое покрытие и завершается луковичной главкой на круглом глухом барабане.

Для церкви характерно относительно скупое примене­ние декоративных элементов. Углы основного объема апсиды и колокольни украшены пилястрами. Такие же пилястры поставлены по краям окон основного объема с северной и южной сторон. Эти окна обрамлены налични­ками с килевидным завершением. Составной частью де­коративного убранства церкви являются и декоративные киоты с завершением в виде кокошников, помещенные между окнами на северном и южном фасадах и на восточ­ной грани апсиды. Арочные проемы второго яруса коло­кольни имеют украшение в виде «гирьки» и обрамлены наличниками. Четырехгранный шатер колокольни освещен со всех сторон проемами с килевидным завершением и украшен продольными ребрами, идущими от основания шатра к его вершине.

Стены нижней церкви расписывали монастырские живописцы, верхняя церковь изнутри была обшита тесом и убрана иконами.

Церковь Иоанна Предтечи можно назвать примером постройки в «русском стиле» середины XIX века с сохра­нением некоторых черт северной народной архитектуры, проявившихся главным образом в объемно-планировоч­ном решении и некоторых элементах декоративного убранства. Рядом с алтарем церкви Иоанна Предтечи вырублен в скале большой колодец. Ствол колодца сло­жен из колец серого приладожского гранита. Над колод­цем была сооружена деревянная восьмигранная часовня, крытая шатровой тесовой кровлей с небольшой лукович­ной главкой.

С возведением церкви Иоанна Предтечи на острове возник скит, славившийся суровостью и аскетизмом своих обитателей, среди которых было много монахов, приняв­ших схиму. В двух небольших келейных корпусах жило до 10 человек скитской братии. Аскетизм и полное отре­чение от мира не помешали, однако, обитателям скита высадить с южной стороны церкви яблоневый сад с ягод­ными кустарниками, аллею сибирской пихты, акценти­рующую дорогу к церкви от пристани. А чуть западнее церкви у самого обрыва скалы был поставлен серый гранитный поклонный крест, очень похожий на те, что поставлены на Никольском острове и возле Гефсиманского скита…

НА СВЯТОМ ОСТРОВЕ

Остров Святой расположен в северной части архи­пелага Валаам. Это совсем небольшой остров, пример­но вдвое меньший по площади, чем Предтеченский, но зато один из самых высоких островов архипелага. При подходе к нему с северной стороны невольно вспоминает­ся картина Н. К. Рериха «Святой остров», написанная в 1918 году. На тридцатиметровую высоту поднялись над Ладогой суровые голые скалы, покрытые глубокими трещинами и расщелинами. Символом древней святыни поднялся остров, святыни мрачной и недоступной, «где жить не хочет Бог, не смеет человек» (А. Мицкевич). Но если подойти к острову с юга, где берег пологий, впечатление меняется. Остров весь одет хвойным лесом. Высокие стройные сосны тянутся к солнцу, под ногами сплошной ковер брусничника. От монашеской пристани в южной части острова дорога ведет все выше и выше в гору, где на самой макушке в середине XIX века был сооружен скит Александра Свирского. А поводом для его строительства послужили такие обстоятельства.

В 1474 году в Валаамский монастырь пришел сын зажиточного крестьянина с реки Оять, притока Свири, и, приняв монашеский постриг, был наречен о. Александром. Прожив несколько лет в обители, он получил благословение настоятеля и отправился на далекий, прак­тически не посещаемый людьми остров архипелага, став отшельником. Он вырубил в скале в северной части острова недалеко от берега довольно большую пещеру. Узкий вход, где можно пройти только низко пригнув­шись, выводит в более просторное и высокое «помещение», где уже можно встать во весь рост. Слабый свет прони­кает в пещеру через отдушину, выводящую наружу в на­правлении господствующих северо-западных ветров, через нее уходил из пещеры и дым от костра. К входу в пещеру ведет несколько вырубленных в скале ступеней.

Восточнее пещеры на вершине острова о. Александр вырубил в скале и могилу, намереваясь закончить здесь свои дни. Но судьба решила иначе. Как повествует «Житие преподобного Александра Свирского», было иноку на острове видение: явилась Богоматерь и повелела ему покинуть отшельническую пещеру и идти на реку Свирь, чтобы основать там новый монастырь. Не внять такому призыву монах, естественно, не мог, и в 1503 году он покидает свой остров и Валаамский монастырь и становится осно­вателем Свято-Троицкого монастыря на Свири непода­леку от города Лодейное Поле. Умер о. Александр в 1533 году, а в XVII веке был канонизирован как препо­добный Александр Свирский.

Основанный им на Свири монастырь существовал до начала XX века, а на Валааме в память о преподобном отце остров, на котором он жил отшельником, получил название Святого, и в середине XVIII века здесь была сооружена деревянная часовня и возле пещеры поставлен деревянный поклонный крест под двускатной кровелькой, типичный по своему облику для севера России.

Обветшалая часовня в 1842 году была заменена новой, тоже деревянной, а в 1855 году на средства петербург­ского купца Никитина вместо часовни была построена церковь во имя преподобного Александра Свирского. Автор проекта неизвестен, строительство осуществля­лось преимущественно наемными рабочими, как, впрочем, и все постройки времен о. Дамаскина. Она стоит на вершине острова в окружении леса.

Церковь Александра Свирского представляет собой прямо­угольный в плане объем, к которому с запада примыкает четырехгранный объем двухъярусной колокольни, а с вос­тока — прямоугольный объем апсиды. Вход в церковь ре­шен в виде открытого крыльца на двух пилястрах и двух колоннах, перекрытого на два ската. Церковь одногла­вая, рублена из бруса «в лапу» и обшита тесом. Коло­кольня перекрыта четырехскатной шатровой кровлей, увенчанной луковичной главкой на глухом восьмигран­ном барабане. Основной объем церкви перекрыт четырех­скатной кровлей и имеет завершение, аналогичное за­вершению колокольни. Такое же завершение, но меньшее по объему, имеет и алтарная апсида.

Декоративное оформление церкви весьма скромно. Углы всех объемов выделены пилястрами, по верху их проходит резной деревянный карниз. Глухие восьмигранные барабаны украшены лопатками, окна имеют налич­ники простой формы. Ярусы звона имеют четыре арочных проема, здесь было установлено 10 колоколов.

Единственным декоративным украшением интерьера церкви был трехъярусный иконостас с иконами греческо­го письма.

Церковь Александра Свирского  — одна из самых скромных в Валаамском монастыре, поспорить с ней в этом отно­шении может только церковь Коневского скита, но и в ее архитектуре проявились все те особенности официаль­ной деревянной культовой архитектуры, которые были характерны для второй половины XIX века.

Скит Александра Свирского строили в период настоятель­ства игумена Дамаскина. Это неизменно отражалось в монастырских постройках. Имена строителей церквей мы находим лишь на скрытых от взоров богомольцев конструкциях, имя же настоятеля везде на виду. Так и здесь. Возле могилы, вырубленной для себя Александром. Свирским, поставлен гранитный крест с неизменной над­писью — «поставлен при отце игумене Дамаскине».

Чуть севернее церкви сооружен небольшой гранит­ный обелиск, увенчанный митрой — это память о посеще­нии Валаамского монастыря и скита Александра Свирского Петербургским митрополитом. К востоку от церкви располагаются келейные корпуса и хозяйственные по­стройки. Но самым примечательным сооружением скита является, пожалуй, деревянная галерея, которая тянет­ся над обрывом вдоль северного берега острова. На деревянных кронштейнах, укрепленных в массиве скалы, уложен настил из толстых досок, огражденный легкими перилами. С этой галереи открывается простор Ладож­ского озера, то поражающего спокойствием и голубиз­ной, то неспокойного, с белыми гребнями на отливающих стальным блеском волнах.

Кроме названных островных скитов Валаамский мо­настырь имел скиты и на других островах архипелага. Рядом со Святым островом лежит один из крупных остро­вов архипелага — Лембос. Здесь когда-то был Ильин­ский скит с интересной деревянной церковью во имя Ильи Пророка, построенный по проекту архитектора А. Г. Карпова в 1868 году. К сожалению, о существо­вании здесь скита сейчас напоминают только разрушен­ная пристань, великолепная аллея могучих столетних лиственниц, фундамент церкви, да самый большой на Валааме колодец. Так же мало осталось от скита Авраамия Ростовского, построенного в 70-е годы XIX века на острове Авраамиевском в южной части архипелага.

Лучше сохранились каменные скитские церкви на островах, не входящих в состав Валаамского архипела­га и приобретенных монастырем в 80 — 90-е годы XIX ве­ка. Это церковь во имя Тихвинской иконы богоматери на острове Васинансаари в 20 км к югу от архипелага, цер­ковь Александра Невского на острове Путсаари в северном шхерном районе Ладоги, где монастырская братия вла­дела гранитными ломками…