Статистика:

Search

К содержанию: Л. П. Неверов — Исторические памятники и памятные места Свердловска

Город Свердловск ведет счет своим годам от начала XVIII века. К этому времени относятся его наиболее ранние исторические памятники.

Объективная необходимость экономического развития обусловила в начале XVIII столетия большие изменения в экономическом и общественно-политическом строе России. Интересы помещиков и нарождавшегося купеческого класса требовали решительных мер по ликвидации вековой отсталости страны.

Петр I, чья преобразовательная деятельность отразила эти интересы, лихорадочно строил фабрики и заводы, прокладывал каналы, создавал могучий русский флот, насаждал передовую науку и технику. По его указаниям на службу развития производительных сил страны и укреплению ее обороноспособности были впервые привлечены и неисчерпаемые природные богатства Урала. На Урале были заложены основы мощной металлургической базы страны.

Создание уральского горнопромышленного района было прогрессивным явлением. Однако создавался этот район теми же методами, какими осуществлены были все реформы Петра, то есть «за счет крепостного крестьянства, с которого драли три шкуры»1

1 И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 105.

Екатеринбург возник в самой сердцевине нового промышленного района. Строительство его началось в 1721 году. В 1726 году он уже являлся важнейшим промышленным и административным центром, распространявшим свое влияние на огромную территорию Северного и Среднего Урала, Прикамья и Зауралья, где развернулось для того времени большое промышленное строительство. Екатеринбург был девятым по счету заводом, построенным на Урале с начала XVIII столетия. К концу века на Урале действовало свыше 150 горных заводов, подчиненных Главному правлению, находившемуся в Екатеринбурге.

Плотина

Плотина современного городского пруда, расположенная в самом центре Свердловска, явилась первым сооружением города.

Екатеринбург представлял собой не только административный центр горнопромышленного района, но и рассадник технических знаний, место нахождения образцового металлургического завода, включавшего все известные в то время способы получения металла и обработки его в готовые изделия. Это определило необычайные для того времени масштабы и высокий технический уровень Екатеринбургского завода, для которого была выстроена плотина.

Завод имел 41 цех, где выплавлялись чугун и медь, изготовлялись кричное железо и сталь, различное литье, прокат, проволока, поковки, чеканилась монета, обрабатывалось дерево. Для того чтобы привести в движение многочисленные механизмы завода, требовалось обеспечить работу пятидесяти водяйых колес. Надлежащий напор воды и должна была создать заводская плотина.

К моменту сооружения екатеринбургской плотины уральские гидротехники имели сравнительно небольшой опыт строительства подобных объектов. В сущности, этот опыт ограничивался десятком небольших заводов. Иностранцы ничего не могли дать уральским плотинным мастерам, так как климатические условия и рельеф Урала были совершенно иными, чем на Западе, и принципы строения гидротехнических сооружений во Франции или Германии не могли быть механически перенесены на Урал. Не случайно единственная попытка построить плотину, предпринятая иностранным специалистом Михаэлисом в Уктусе, закончилась провалом: летом в пруду было ничтожно мало воды, а первое же половодье унесло сооружение.

Тем большей была заслуга русских гидротехников — в большинстве из «работных людей», которые нашли оригинальные решения задачи. На Урале были созданы классические образцы гидротехнических сооружений не только в русской, но и мировой технике XVIII века. Именно таким образцом явилась плотина Екатеринбургского завода. В течение более чем двухсот лет тело плотины не подверглось размыву или другому повреждению.

Плотина имела в длину 98 сажен (209 м), в ширину— 20 сажен (42,6 м), в высоту — 3 сажени (6,5 м). Высота воды в водохранилище достигала в половодье 5 аршин (3,6 м). В центре плотины находился широкий прорез для спуска излишней воды (так называемый вешняк). По обеим сторонам вешняка, на равном расстоянии от берегов через тело плотины проходили ларевые прорезы (в настоящее время ларевые прорезы засыпаны, остались только арочные устья в мокром откосе). Через лари — деревянные прямоугольные трубы — вода подавалась на многочисленные наливные колеса, установленные в различных «фабриках» — цехах завода. Доменные печи стояли вплотную к сухому откосу, и колошник находился на одном уровне с гребнем плотины. Это давало возможность использовать проезжую часть плотины для подвоза к печам руды, известняка и угля, не прибегая к сооружению громоздких и дорогостоящих взвозов 1.

1 Подробное описание плотины см. у де Геннина, «Описание уральских и сибирских заводов». М., 1937.

 

Как отмечают специалисты-гидротехники, «особенно оригинальным является размещение строительных материалов в теле плотины.

Уральские мастера-умельцы применили для нижней ее части дерево, неограниченно долго сохраняющееся под водой, а для верхней — каменную кладку» 1. Основу плотины составляют деревянные рубленные в шпунт ряжи. Внутренность ряжей и пространство между ними плотно забиты глиной. Верх плотины земляной. Мокрый откос, вначале засыпанный глиной, впоследствии был снабжен каменной одеждой.

Строительство плотины началось в марте 1723 года после спада вешней воды. Главную массу строителей представляли крестьяне приписных к заводу Камышлов-ской, Красноярской, Ощепковой, Белослудской и Тама-кульской слобод Верхотурского уезда. В июле на плотину перебросили солдат, занятых сооружением укреплений и строительством жилья.

Работали от зари до зари, набивая и утрамбовывая глину в ряжах, насыпая гребень, равняя и обкладывая дерном откосы. Когда не хватало лошадей на подвозке земли, в телеги впрягались крестьяне.

На строительстве была установлена суровая крепостническая военная дисциплина. Применялись жесточайшие наказания. История строительства Екатеринбурга, подобно стройке Петербурга, представляет собою конкретный пример методов, при помощи которых Петр осуществлял свои преобразования. В. И. Ленин назвал их «варварскими средствами борьбы против варварства»  2.

1    Инженер-гидротехник Н. Федоров. «Беречь городские сооружения». Газета «Уральский рабочий», № 216, от 13 сентября 1951 г.
2    В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 307.

 

Строители города трудились в тягчайших условиях. При постройке плотины платили конному крестьянину 6 копеек, пешему 4 копейки в день, малолетнему с конем 4 копейки, а пешему 2 копейки в день. Квалифицированные рабочие — плотники, бочары и каменщики, выполнявшие наиболее сложные работы на плотине, получали по 5 копеек в день.

Хлеба и продуктов не хватало. Работные люди изнурялись непосильными «уроками», жили в шалашах, мерзли ночами в худой и мокрой одежонке и, не стерпев тяжкой работы и лишений, жестоких наказаний, протестовали как могли, подымали бунты, убегали с работы. Беглых ловили, избивали, вешали, но никакие кары не могли прекратить протестов и возмущений.

В первые же месяцы строительства часть солдат, пригнанных из Тобольска, бросила работу и строем направилась обратно, к месту прежнего расквартирования.

Их задержали неподалеку от новостройки и жестоко наказали.

Наказания непокорных были необычайно жестокими, вплоть до колесования, которому подвергся, в частности, солдат Жеревцов, участник сговора о побеге с несколькими крестьянами. Жеревцов и его товарищи были пойманы демидовской стражей и преданы военному суду. Василий Жеревцов был «колесован живой и поднят на колесо поверху и в то время голова отсечена и поставлена на спицу» 1.

1 Цитировано по статье М. Горловского «К истории основания Екатеринбурга», «Исторические записки», т. 39, стр. 177,

«Бесконечной вереницей проходят через историю XVIII века,— замечает В. В. Данилевский,— засеченные кнутом, запоротые батогами и кошками, замученные люди, работавшие на постройке горнозаводских плотин, каждый сантиметр которых буквально залит кровавым потом» 1.

1 В. В. Данилевский. История гидросиловых установок России до XIX века. М. — Л., 1940, стр. 36.

В результате страшного физического напряжения строителей 1 сентября 1723 года плотина Екатеринбургского завода была готова. Исеть «затворили».

Огромное по тем временам сооружение было возведено за полгода. Одновременно с ним выстроен земляной вал со рвом и основные цехи завода. Быстрота, с которой строился Екатеринбург, удивительна, в особенности если учесть, что на стройке было занято сравнительно немного рабочих и все работы производились вручную, самыми примитивными орудиями.

Высокие темпы строительства, конечно, нельзя объяснить лишь жестокими дисциплинарными мерами. На строительство Екатеринбургского завода были посланы лучшие мастера как со старых, находившихся в центре страны предприятий, так и с существующих уральских заводов. В частности, сюда прибыла с Невьянского завода Демидова большая группа плотинных мастеров и подмастерьев во главе с крупнейшим специалистом — гидротехником Леонтием Злобиным, а также рабочие-специалисты с Каменского, Алапаевского, Уктусского заводов.

Уральские мастера-гидротехники обеспечили сооружение большой плотины в небывало короткий для того времени срок, а затем усовершенствовали водоснабжение завода, создав целую систему гидротехнических сооружений. Для дополнительного обеспечения водой пущенного в ход предприятия в 1726 году было создано новое, впятеро большее водохранилище, получившее название Верх-Исетского пруда. Впоследствии при плотине этого пруда вырос существующий поныне металлургический завод. В самых верховьях Исети и Шитовского озера построили запасную, регулирующую сток воды плотину. В 1789 году ниже Екатеринбургского завода была построена Нижне-Исетская плотина, возле которой сначала возникло «монетное дело», а затем железоделательный завод.

Таким образом, екатеринбургская плотина положила начало целой системе гидротехнических сооружений, в течение долгого времени обеспечивавшей работу трех крупных заводов.

В советское время гидроузел в районе Свердловска обогатился системой сооружений, перебрасывающих в Исеть воды реки Чусовой.

Плотина обслуживала Екатеринбургский завод и монетный двор в течение ста пятнадцати лет. В 1839 году на площадке монетного двора возник механический завод. Само по себе это было прогрессивным явлением. Оно в какой-то степени отразило развитие техники, совершавшееся в уральской промышленности. Завод удовлетворял запросы на производство машин, в том числе и паровых. Это было металлообрабатывающее предприятие. В 1878 году на базе завода были организованы мастерские, обслуживавшие горнозаводскую железную дорогу.

Однако- технический уровень и механического завода и сменивших его железнодорожных мастерских оставался низким. Многочисленные станки этих предприятий приводились в движение теми же водяными колесами, которыми был оснащен первенец екатеринбургской промышленности.

Еще в 1899—1900 годах в Екатеринбурге наряду с паровыми машинами действовало девять наливных колес, приводимых в движение водой городского пруда. Плотина Верх-Исетского пруда в 1914 году обеспечивала действие десяти водоналивных колес и десяти турбин.

Причина технической отсталости екатеринбургских заводов заключается в экономических и политических условиях развития царской России.

Петр I попытался вывести Россию из рамок отсталости, но, как указывает И. В. Сталин «…ни один из старых классов, ни феодальная аристократия, ни буржуазия, не мог разрешить задачу ликвидации отсталости нашей страны»1.

В последующее время царское самодержавие и горнозаводчики, беспощадно эксплуатируя народный труд и народные таланты, сознательно консервировали докапиталистическую старину в нашей стране и в особенности на Урале. В. И. Ленин показал силу крепостнических пережитков в жизни Урала пореформенного времени. И судьба екатеринбургской плотины как нельзя лучше подтверждает вывод В. И. Ленина о том, что «…то же самое крепостное право, которое помогло Уралу подняться так высоко в эпоху зачаточного развития европейского капитализма, послужило причиной упадка Урала в эпоху расцвета капитализма 2.

1    И. В. Сталин, Соч., т. 11, стр. 249.
2    В. И. Ленин, Соч., т. 3, стр. 424.

 

Передовое в техническом отношении сооружение петровской эпохи спустя почти два столетия продолжало действовать в качестве источника двигательной силы при помощи тех же самых передаточных механизмов, какие применялись его строителями на заре XVIII века.

С ростом Екатеринбурга как городского центра плотина приобретает все большее значение в качестве звена, связующего две части города, разделенного рекой Исетью. В 30-х годах XIX века проезжая часть плотины была вымощена и ограждена со стороны пруда замечательной по простоте и изяществу чугунной решеткой. Одновременно был реконструирован и фасад Гранильной фабрики, обращенный к плотине. Оформление плотины было сделано по проекту архитектора М. П. Малахова.

В 1887 году в связи с открытием на территории железнодорожных мастерских Сибирско-Уральской торгово-промышленной выставки на плотине был разбит сквер, по-новому оформлена каменная стена, отделяющая проезжую часть плотины от территории мастерских. По верху стены установлена решетка, повторяющая рисунок «малаховской» решетки на плотине.

В почти неизмененном виде это оформление просуществовало до нашего времени. В 1949 году сквер и проезжая часть были полностью реконструированы.

В сквере устроены клумбы, высажены взрослые деревья и кустарники, проходы и проезды асфальтированы. Сквер отделен от проезжей части художественной чугунной оградой.

У плотины городского пруда есть не только прошлое, связанное с трудом крепостных крестьян и солдат, с творчеством замечательных русских гидротехников и архитекторов, сконструировавших и украсивших это сооружение. Генеральный план реконструкции Свердловска раскрывает перед нами будущее плотины. Территория старого завода будет очищена от производственных построек, а на их месте разбит сквер с фонтанами, действующими от напора воды из пруда. Берега Исети ниже плотины обрамят гранитные набережные. Подпорная плотина близ Парка культуры и одыха поднимает уровень воды в реке. А в сквере у плотины на мраморных постаментах будут установлены бронзовые бюсты «певца Урала» Д. Н. Мамина-Сибиряка и писателя-коммуниста П. П. Бажова.

Заводы

Из предприятий, основанных в XVIII веке, на территории Свердловска сохранилось единственное — Верх-Исетский завод, отметивший в 1951 году свое 225-летие. Старинные производственные корпуса, заводская плотина — свидетели более чем двухвековой истории завода. На ее страницах кровью вписана повесть о бесчеловечной эксплуатации крепостных рабочих и приписных крестьян. На этих страницах запечатлены многочисленные факты творчества, таланта русских техников, мастеров металла.

Верх-Исетский завод — предприятие, каких было много на Урале. Обстановка работы мастеровых и работных людей здесь ничем не отличалась от условий труда на других уральских заводах. Тот же изнурительный 14—16-часовой адский «огненный» труд, те же беспощадные штрафы и наказания за каждую промашку, за каждый «косой» взгляд в сторону начальства. Невыносимо тяжелыми были и условия труда приписанных к заводу крестьян, выполнявших подсобные работы на возке руды, припасов и металла, выжигавших уголь в лесных куренях. На заводских работах люди маялись с 12-летнего возраста до глубокой старости. Вконец «изробленные», выбрасывались они за порог завода с Грошевой пенсией в 4—6 рублей в год. Множество таких «пенсионеров» нищенствовало, выпрашивая подаяние, чтобы не умереть с голоду.

В особенности тяжелым положение работных людей стало во времена хозяйничания на заводе управителя Григория Зотова. Жестокость его не знала пределов. По приказу Зотова людей заковывали в колодки, запарывали насмерть, обливали водой на морозе, замуровывали в каменные мешки. В 1930 году, при перестройке здания бывшей заводской тюрьмы Верх-Исетского завода, были обнаружены человеческие кости — доказательство чудовищных расправ над крепостными рабочими, происходивших в этом застенке.

Документы 1818 года рассказывают об участи мастерового Верх-Исетского завода Дмитрия Уфимцева. За какой-то проступок он был жестоко избит и посажен в «чижовку» (заводскую тюрьму), где его морили голодом. Затем истязания продолжались: несчастного таскали по улицам, били по лицу, рвали волосы и, наконец, притащив в заводскую контору, надели цепь с двухпудовой колодкой и снова заперли. Через семь часов Уфимцев умер 1.

1 М. Горловский. Горный город Екатеринбург, Свердл-Гиз, 1949, стр. 105.

Не раз подымались крепостные рабочие и приписные к Верх-Исетскому заводу крестьяне на борьбу против своих угнетателей и эксплуататоров. Уже в 1727 году приписные крестьяне отказались от выполнения заводских работ и бежали. Приписных вернули с помощью воинской силы. Накануне крестьянской войны под руководством Пугачева, волнения верх-исетских приписных крестьян происходили в значительно больших размерах.

В 1762 году приписные, работавшие в куренях, бросили работу, разошлись по домам и отказались подчиняться приказам заводского начальства. Посланный за беглыми отряд солдат крестьяне приняли в колья и разогнали. Второй отряд солдат приписные встретили решительным отказом возвращаться на работы. Зачинщики сопротивления были схвачены. На заводской площади крестьян били кнутами, а затем сослали на Алтайские заводы.

В апреле 1787 года вспыхнуло возмущение кричных рабочих завода, отказавшихся работать в положенный день отдыха — воскресенье. Вызванный на помощь исправник арестовал зачинщиков. В так называемом «нижнем суде» они были жестоко избиты батогами. А участников возмущения долго держали без работы, не выдавая даже ранее заработанных денег.

В 1812 году происходили волнения приписных к Верх-Исетскому заводу крестьян.

В 1827 году был схвачен и посажен в Бобруйскую тюрьму крепостной служитель Верх-Исетского завода Андрей Лоцманов, выразивший в своей переписке и литературных опытах идею освобождения крестьян от крепостной зависимости.

История Верх-Исетского завода дает многочисленные доказательства необычайной талантливости русских мастеровых и работных людей, живших на Урале.

Железо, вырабатываемое на Верх-Исетском заводе, славилось на весь мир своим высоким качеством. Крикливые рекламисты и подобострастные поклонники якобы непревзойденной американской техники умалчивают о том, что железо, выделанное верх-исетскими рабочими еще В XVIII—XIX столетиях, пользовалось исключительным предпочтением у американских потребителей, так как оно не ржавело и выдерживало до двенадцати сгибов.

В 1803 году на Верх-Исетском заводе была построена машина для выковки листового железа трехаршинной длины. Машина получила блестящий отзыв от такого крупного знатока металлургической техники того времени, каким был начальник Екатеринбургского горного округа И. Герман. Однако конструкторы этой машины остались неизвестными, а золотой медалью «За полезное» наградили владельцев завода. Основательно было забыто имя строителя оригинальной паровой машины, успешно работавшей на Верх-Исетском заводе в 1815 году, Вяткина.

В 1812 году, когда наша родина подвергалась нашествию полчищ Наполеона, на Верх-Исетском заводе была изобретена машина для полировки артиллерийских снарядов. Авторство ее приписывал себе управитель завода Зотов, и, хотя Комитет министров не признал Зотова изобретателем, ему все же была вручена золотая медаль «За усердие».

Гранильная фабрика

Екатеринбургская гранильная фабрика представляла собою выдающееся и оригинальное предприятие. «Петергоф — Екатеринбург — Колывань — таковы три центра старой русской камнерезной промышленности,— писал академик А. Е. Ферсман.— Сначала затеи царского двора, а потом — три единственные в мире по размаху учреждения, призванные выявлять красоту русского цветного камня, поднять одну из важных сторон народной промышленности» 1.

1 Акад. А. Е. Ферсман. Из истории культуры камня в России. Ивд. АН СССР, 1946, стр. 36.

Приземистые корпуса гранильной фабрики (ныне ремесленное училище № 3, ул. имени Ленина, 30) и теперь стоят у восточной части плотины. Они возвышаются над уровнем проезжей части плотины всего на один этаж, но со стороны сухого откоса имеют три этажа. В нижнем шла распиловка камня на крупные куски, во втором — резьба и шлифовка. Верхний, самый светлый этаж был отведен для работы гранильщиков.

Стены здания сложены из камня в 1765 году. Современный ясный и простой по своим формам фасад придан зданию в 30-х годах XIX века архитектором М. П. Малаховым. Тогда же ограда фабрики была украшена вазами. В таком виде фасад сохранился до наших дней.

Мысль об устройстве гранильного и камнерезного производства в Екатеринбурге принадлежит основателю города В. Н. Татищеву. Он положил начало поискам цветных камней и их обработке. Однако заводское производство камнерезных изделий и ограненных камней в Екатеринбурге началось значительно позднее. Его не смогли организовать ни шведы, ни итальянцы, присланные на Урал. Построили Екатеринбургскую гранильную фабрику и организовали на ней производство русские мастера.

В 1750 году в Екатеринбурге были построены три «шлифовальных мельницы». Проектировал и строил эти мельницы Иван Сусоров (1701—1760), воспитанник Екатеринбургской арифметической школы, ученик знаменитого механика Никиты Бахарева, обучавшего И. И. Ползунова. На базе этих «мельниц» в 1765 году была организована гранильная фабрика: Она имела до 50 машин и устройств для распиловки, шлифовки и гранения камней 1.

1 А. Козлов. Уральский механик Иван Сусоров. «Уральский рабочий» № 166 от 17 июня 1951 г.

Организатором производства на гранильной фабрике был мастер Семен Ваганов. Окончив екатеринбургскую школу, он шестнадцать лет работал на Петергофской гранильной фабрике, затем был послан в Екатеринбург. Вместе с Вагановым прибыли подмастерья Филипп Ту-пылев и Сидор Козьмин, ученики Лаврентий Морозов и Степан Соломеин, а также каменотесец Гаврила Белозеров. Трое из них также ранее обучались в екатеринбургской школе. Через два года на фабрику прислали из Петергофа четырех «архитекторских учеников» Н. Яковлева, В. Хвостова, М. Горяйнова и Т. Зимина. Вместе с ними проектировал изделия «архитектурный помощник» М. Колмогоров.

Эти русские люди, в большинстве уроженцы Урала, воспитанники татищевских школ, и были организаторами камнерезного производства, составившего всемирную славу Екатеринбургу.

Богатства Мурзинки, фоминские и северские мраморы, полевские малахиты, яшма и орлец с Южного Урала стекались на екатеринбургскую фабрику, чтобы здесь под резцом мастера превратиться в чудесные произведения искусства. За двести лет существования фабрики екатеринбургские мастера создали тысячи замечательных изделий, вошедших в число национальных сокровищ нашей Родины.

С конца XVIII столетия Екатеринбургская гранильная фабрика занялась выделкой ваз. Коковин, Налимов, Григорьев, Костоусов, Ларичев, Яковлев, Колокольни-ков — вот имена создателей прекрасных произведений.

Среди этой группы мастеров выделялся своей одаренностью Василий Астафьевич Коковин, начавший работать на гранильной фабрике в 1782 году. Отличный технолог, он сконструировал специальные станки для выборки массы из углубления чаши, для обработки внутренних поверхностей ваз.

Замечательные мастера, выдающиеся художники, работавшие на екатеринбургской императорской фабрике, были крепостными людьми. На них распространялись и бесчеловечный каторжный режим труда и все виды притеснений и наказаний, «положенные» крепостному рабочему. И как ни привязаны, как ни преданы были своему «художеству» мастера камня, часто, не выдержав издевательств и притеснений, бежали. Беглых ловили и нещадно наказывали.

Так в 1839—1841 годах работник гранильной фабрики Наум Прытков за седьмой побег со службы наказан 500 ударами шпицрутенов, Яков Луканин за восьмой побег получил также 500 ударов. Павел Попков поплатился за третий побег 1200 ударами, а Захар Кормильцев — двумя тысячами.

Работы на фабрике до Великой Октябрьской социалистической революции производились самым архаическим способом. Механизмы получали движение от водяного колеса, и только при советской власти были заменены электромоторами. Неудивительно, что некоторые крупные объекты делались десятками лет. Так, например, находящаяся в Эрмитаже ваза из калканской яшмы, изготовление которой началось в 1829 году, была окончена лишь в 1851 году, то есть делалась 22 года. Другая ваза из орлеца изготовлялась 29 лет. На отдельные изделия затрачивалось 5—6 лет труда, иногда не одного, а десятков рабочих.

Однако царский двор все больше разменивал огромное дарование старых мастеров камня на производство ювелирных пустяков по моделям иностранцев, не заботясь о продолжении художественных традиций русского камнерезного искусства.

Великая Октябрьская социалистическая революция спасла от окончательного упадка захиревшее камнерезное дело.

Лучшие образцы искусства екатеринбургских камнерезов и гранильщиков сосредоточивались до Великой Октябрьской революции в местах, малодоступных либо вовсе не доступных народу.

Только Великий Октябрь, превратив дворцы в музеи, дал возможность самым широким массам познакомиться с мастерством творцов сказочных «каменных цветков».

Социалистическое преобразование нашей Родины, колоссальное строительство, развернувшееся во всей стране, создали условия для возрождения и дальнейшего развития культуры камня в СССР. Изделия свердловских камнерезов украшают величественные сооружения — Московский метрополитен, высотные здания столицы. Отделка внутренних помещений многих общественных зданий Свердловска выполнена из цветного камня.

В 1924 году свердловские камнерезы мастера Тата-уровы, Шубин, Планов и Семенов создали замечательный венок Ленину. Он представляет собою развевающееся красное знамя из сургучной яшмы с надписью «Ленину — горняки Урала», горняцкой эмблемой и траурной лентой, выложенными из агата.

В 1937 году свердловские гранильщики и камнерезы создали мозаичную карту СССР из цветных камней и самоцветов. Это произведение не имеет себе равных в мире. Перед ней померкла мозаичная карта Франции, изготовленная екатеринбургскими мастерами для Парижской выставки 1900 года и хранящаяся в Лувре — национальном музее Франции. А французская печать называла ее «чудом гранильного искусства». Мозаичная карта СССР демонстрировалась на Парижской Всемирной выставке 1937 года и на Нью-Йоркской Всемирной выставке 1939 года.

Свердловские гранильщики и камнерезы участвовали в создании кремлевских звезд.

Образ И. В. Сталина многократно воплощен в изделиях из цветного камня мастерами Татауровыми, Елу-гиным и другими.

Строительство коммунизма открывает перед уральскими мастерами безграничные перспективы развития их искусства. Для советского народа, строящего коммунизм, камень — «не забава, не роскошь, а прекрасный материал… среди которого прекраснее и веселее жить. Он не будет «драгоценным камнем» — его время прошло, это будет самоцвет, дающий красоту жизни» 1.

1 А. Е. Ферсман. Из истории культуры камня в России АН СССР, 1946, стр. 63.

 

Горная школа

Екатеринбургская горная школа была организована в 1723 году.

В школе преподавали чтение и письмо, арифметику, геометрию, механику, черчение, пробирное дело, маркшейдерское дело, геодезию, горное дело, иностранные языки — латинский и немецкий. Школа являлась рассадником технических кадров не только для Урала, но и для других горнозаводских районов России — Олонецкого края, Алтая, Забайкалья, а впоследствии — и юга.

Производственной практикой учеников руководили такие высококвалифицированные мастера своего дела, как механик Никита Бахарев и другие.

Значительная часть петергофских мастеров-гранильщиков и камнерезов вышла из Екатеринбургской горной школы. В ней получил первоначальное образование талантливый русский теплотехник, изобретатель паровой машины уроженец Екатеринбурга, И. И. Ползунов (1728—1766). В Екатеринбургской горной школе учился замечательный русский гидротехник К. Д. Фролов (1726—1800).

К началу XIX столетия горная школа пришла в упадок, а затем перешла в разряд общеобразовательных городских училищ с убогой программой. Однако заводы и рудники Урала не могли существовать без технических кадров. В 1847 году на Урале была восстановлена система горнотехнического образования, и в Екатеринбурге вновь возникло Уральское горное училище. Здание это было построено в 1806 году. В нем происходили заседания Екатеринбургского горного общества и размещался созданный в 1834 году минералогический музей.

Таким образом, в первой половине XIX века в нем сосредоточивалось большинство научных учреждений города.

С 1879 года горное училище переведено было в здание, где сейчас помещается Уральский горно-металлургический техникум (ул. имени Ленина, 28).

Уральское горное училище, возникшее еще в эпоху крепостничества, было одним из значительных технических учебных заведений царской России. Однако за 70 лет своего существования до 1917 года оно выпустило всего 811 техников. За 30 лет советского периода техникум дал нашей стране 2440 специалистов горной и металлургической промышленности.

В этом учебном заведении получили первоначальное техническое образование выдающиеся деятели в области науки и техники: А. М. Соловьев — пионер мартеновского дела на Урале, П. М. Утяков— зачинатель аффинирования золота и платины в России, В. А. Бутилов — один из изобретателей дюралюминия, П. Г. Бояршинов — участник открытия способа плавки нержавеющей стали и многие другие.

История возникновения и первоначального развития Уральского горного училища неразрывно связана с деятельностью крупнейшего уральского краеведа, выдающегося географа и историка Н. К. Чупина (1824—1882). Уроженец Екатеринбурга, воспитанник Казанского университета, Н. К. Чупин был первым инспектором, а затем управляющим училища.

Широко образованный, исключительно работоспособный, Н. К. Чупин отказался от возможности сделать блестящую карьеру на университетской кафедре в Казани, вернулся на родной Урал и посвятил свою жизнь его изучению. Н. К. Чупин был выдающимся ученым дореволюционного Урала, положившим начало научному познанию географии этого богатейшего края и много сделавшим для изучения истории Екатеринбурга. Его «Географический и статистический словарь Пермской губернии» был крупным вкладом в русскую географическую науку.

Н. К. Чупин был одним из организаторов уральского краеведения, его отец активно участвовал в работе Екатеринбургского горного общества, основанного в 1825 году, а сам он впоследствии — в работе Уральского общества любителей естествознания.

Деятельность Н. К. Чупина по изучению родного края была прогрессивным явлением.

Однако крепостники, владевшие на Урале миллионами десятин земли и сотнями тысяч крепостных, полагали, что они могут отлично обойтись без науки, что и без точного знания богатств края «на их век хватит». Именно этим следует объяснить то барски пренебрежительное отношение, которое встречали труды Н. К. Чупина в официальных кругах, державших его на крошечном жаловании и не оказавших никакой существенной помощи научной работе ученого. Чупин умер почти в нищете, не успев завершить свой замечательный «Словарь».

В 1947 году техникум отметил столетие своего существования. Советское правительство наградило это старейшее горно-техническое училище на Урале орденом Трудового Красного знамени и присвоило ему имя талантливого воспитанника Екатеринбургской горной школы И. И. Ползунова.

Цитадель крепостничества

На перекрестке улиц имени Ленина и 8 марта стоит трехэтажное здание. Белые колонны, связанные кованой ажурной решеткой, отчетливо выделяются на фоне стен. Этот дом можно найти на самых ранних изображениях города. Правда, раньше он выглядел иначе, чем теперь. Двухэтажный, с высокой крутой крышей «на голландский манир», дом господствовал над массой бревенчатых, приплюснутых к земле домишек, рассыпанных в четком квадрате крепостного вала. Лишь с 30-х годов XIX столетия дом изменил свой облик — вырос на один этаж и украсился белоколонными портиками.

Это первое каменное здание города не производственного назначения, построенное около 1737 года взамен мазанкового, стоявшего здесь с основания города. Теперь в этом здании помещается Уральская государственная консерватория (ул. имени Ленина, 26). В течение почти двухсот лет в нем находился главный центр управления уральскими горными заводами — цитадель крепостнических порядков, стоявшая на страже интересов горнозаводчиков-крепостников и их государства.

К 30-м годам XIX столетия окончательно сложилась система управления уральскими заводами, как система, сверху донизу военизированная и подчиненная приказу и военному артикулу.

«В царствование Николая I, — писал Д. Н. Мамин-Сибиряк, — это военное положение достигло своего апогея, точно Екатеринбург находился на неприятельской территории. Это было настоящее государство в государстве… тут были свои законы, свой суд, свое войско и совершеннейший произвол над сотнями тысяч горнозаводского населения…» 1.

1 Д. Н. Мамин-Сибиряк. Статьи и очерки. Свердл-гиз, 1947, стр. 223.

 

Здание горного правления напоминает о длительном существовании на Урале «этого… учреждения, деятельность которого превосходила прославленные аракчеевские поселения»1.

Подчинение Екатеринбурга по закону 1807 года власти горного начальника привело к установлению в городе ни с чем не сравнимого режима. «Это было ужасное время беспримерной судебной волокиты, бесправия, шпицрутенов, плетей и всякого другого «пристрастия», какое немыслимо даже при большом осадном положении, точно Екатеринбург стоял на охваченной мятежом и междоусобной бранью территории» 2.

Об этом времени напоминает нам и личная резиденция главного начальника горных заводов Уральского хребта. Построенное в 20—30-х годах XIX столетия на повороте набережной городского пруда, окруженное деревьями, это здание тдк же, как дом горного правления, господствовало в городском пейзаже, подчеркивая неограниченную власть, которой наделен был его обитатель. Теперь з этом здании находится больница (Набережная рабочей молодежи, 3).

Памятники архитектуры

Здание Свердловского Дворца пионеров и ограда, спускающаяся по склону возвышенности, на которой расположена усадьба, представляют собой замечательный памятник архитектуры. Громадная усадьба застроена многочисленными флигелями, службами, объединенными единым стилем оформления. К дворцу примыкает великолепный парк с прудом и беседками, замечательной ротондой, столетними липами.

1    Д. Н. Мамин-Сибиряк. Статьи и очерки. Свердл-гиз, 1947., стр. 226.
2    Там же.

 

Выстроенное в первой четверти XIX столетия здание, ныне занятое Дворцом пионеров, принадлежало купцу-золотопромышленнику Расторгуеву, а впоследствии Харитонову.

Роскошные дворцы уральской буржуазии поставлены были на костях крепостных. На барской усадьбе расторгуевского дворца, наряду с оранжереями и зимним садом, бальным залом и людской, существовал свой домашний застенок с дыбой для пытки крепостных, привозимых сюда с заводов на расправу. Екатеринбургские особняки остались до нашего времени памятниками безумного расточительства и хищной жадности миллионеров.

Несмотря на тщательные поиски, пока точно не установлены имена всех строителей здания Дворца пионеров.

Но не все архитектурные и историко-бытовые памятники города безымянны. Архивные документы сохранили для нас авторство таких выдающихся зданий, как особняки, принадлежавшие Рязановым (ныне жилые дома по ул. имени Куйбышева, 63 и 40), здание бывшей аптеки Екатеринбургского горного начальства (ныне административное здание по ул. имени Ленина, 37), здание горнозаводского «гошпиталя» (ныне поликлиника Молотовского района на Верх-Исетском бульваре), а также упомянутые выше оформление фасада здания консерватории, б. Гранильной фабрики, решетки плотины, особняка по ул. имени Луначарского, 173, и многих других.

Это многочисленное и долговечное наследство оставил нам зодчий Михаил Павлович Малахов (1781 —1842). М. П. Малахов родился на Украине, в Черниговском уезде. Юношей служил в канцелярии и, обратив на себя внимание исключительными способностями к рисованию, добился поступления в Академию художеств. Здесь он работал под руководством знаменитых русских мастеров архитектуры.

С 1805 года и до смерти Малахов работал на Урале, сначала в Оренбурге, а с 1815 года — архитектором Екатеринбургских горных заводов.

Ученик непревзойденных мастеров русского классицизма, он украсил наш город многими замечательными зданиями.

Большинство памятников XVIII и XIX веков, сохранившихся в Свердловске, связано с эпохой крепостничества, с временами неограниченного господства дворян-помещиков и нарождавшейся буржуазии. Эти памятники восстанавливают живые картины подневольного труда крепостных рабочих и крестьян, их бесправия и бесконечных страданий на горнозаводской барщине.

Поколение строителей коммунизма, знакомясь с этими памятниками, полнее ощутит радость освобожденного труда. С глубоким уважением к таланту и мастерству крепостных зодчих и; строителей повторят наши современники крылатое слово писателя-коммуниста П. П. Бажова, сказанное им про легендарного крепостного мастера: «Работа — она штука долговекая. Человек умрет, а дело его останется».